Предел прочности

      Предновогоднее настроение в Юэй достигло апогея. Казалось, даже стены академии пропитались духом праздника. В коридорах смешались привычные запахи озона после тренировок и пыли от старых книг с ароматами хвои, корицы и тёплого воска – это студенческий совет постарался, расставив повсюду огромные декоративные свечи. В главном холле возвышалась ёлка, высотой почти до потолка. Вместо обычных шаров и гирлянд её украшали маленькие щиты, мечи и плащи, стилизованные под атрибуты будущих героев. Выглядело это забавно и немного необычно. Киришима шёл с лекции и невольно остановился возле ёлки. Задрав голову, он рассматривал блестящие игрушки. В горле вдруг стало как-то тесно… Через несколько дней им предстоит уехать на два месяца. В место, где, скорее всего, не будет ни ёлок, ни украшений, ни этой тёплой, праздничной атмосферы. Только снег, ветер и изнурительные тренировки. «Но там будет он», – внезапно промелькнула у него в голове мысль. Бакуго. Его взрывной характер, его вечно недовольное лицо, его короткие, но чёткие указания и редкие, словно вымученные, похвалы. И от этой мысли ком в горле не исчез, а будто превратился в тёплый, трепещущий огонёк где-то под сердцем. Страшно. Очень страшно ехать так далеко, в такую глушь, в такие суровые условия. Но с ним… С Бакуго… как-то не так страшно. Кажется абсурдным, ведь Бакуго – это ходячая катастрофа и источник постоянного напряжения. Но это почему-то работало. Киришима вспомнил последнюю совместную тренировку. Как обычно, Бакуго орал и подгонял его, но в этот раз в его голосе, как показалось Киришиме, проскользнуло что-то вроде… заботы? Или ему просто показалось? Он усмехнулся своим мыслям. Бакуго и забота – понятия несовместимые. Но всё же… Что-то изменилось между ними за последнее время. Что-то неуловимое, но ощутимое. Он представил, как они будут тренироваться в снегах, бок о бок преодолевая трудности. Бакуго будет ругаться и ворчать, но Киришима знал, что он всегда прикроет его спину. И эта уверенность придавала ему сил. В голове всплыли воспоминания о совместных миссиях, о том, как Бакуго, не раздумывая, бросался в огонь, чтобы спасти товарищей. Он никогда не показывал своих истинных чувств, но Киришима видел его героизм, его преданность делу. И это вызывало у него восхищение. Он ещё раз взглянул на ёлку, на эти маленькие стилизованные щиты и мечи. Он знал, что их ждёт тяжёлое испытание. Но он был готов. Готов сражаться, готов защищать своих товарищей. И готов быть рядом с Бакуго, что бы ни случилось. Киришима улыбнулся. Предновогодняя суета, запах хвои и корицы, блеск ёлочных игрушек – всё это создавало ощущение волшебства. И хотя он знал, что впереди их ждёт суровая реальность, в его сердце жила надежда. Надежда на то, что они вернутся домой, станут сильнее и ещё ближе друг к другу. Он отвернулся от ёлки и направился к выходу из академии. Впереди его ждали сборы, последние приготовления к поездке. Но теперь он знал точно: что бы ни случилось, он не один. У него есть друзья, у него есть команда, у него есть Бакуго. И вместе они справятся со всем. Выйдя на улицу, Киришима глубоко вдохнул морозный воздух. С неба падали крупные хлопья снега. Город готовился к празднику. И он тоже был готов. Готов к новым вызовам, к новым приключениям. Готов к новому году. — Замечтался, что ли? — услышал Киришима спокойный голос прямо за спиной. Он вздрогнул и резко повернулся. Сэро стоял рядом, как всегда невозмутимый, и смотрел своими тёмными глазами. В руках у него была целая гора учебников. — А? Да, есть такое, — ответил Киришима. — Тут красиво, правда. Сэро кивнул, и его взгляд задержался на светящихся гирляндах. — Будет разительный контраст. Только что любовался тут, а потом сразу в «Снежную Гавань». Ты вообще готов к этому? Вопрос был не просто так задан. Киришима задумался: готов ли он физически к предстоящему, выдержит ли морально и не сломается ли духом? Он пожал плечами, стараясь показать уверенность, хотя внутри всё дрожало. — Как там говорят? Герой всегда готов. Ну, по крайней мере, должен быть готов. Сэро тихо фыркнул, это у него вместо смеха было. — Может, герой и готов ко всему. А вот ты как, человек? — Сэро посмотрел прямо в глаза Киришиме, и в его взгляде вместо обычного равнодушия промелькнуло что-то вроде сочувствия. — Два месяца в полной изоляции, в таких условиях, что врагу не пожелаешь, да ещё и с одним и тем же человеком круглые сутки… Это тебе не силушкой богатырской меряться, а нервы проверять на крепость. Тем более если этот один и тот же человек — Бакуго. Киришима вдруг почувствовал, что краснеет. — Ну, мы ведь… мы вроде бы уже неплохо ладим друг с другом. По крайней мере, сейчас лучше, чем было раньше. Мы приспособились. — Это заметно, — согласился Сэро. — Но знаешь, жить вместе в Юэй, где всегда можно найти уединенное место, и делить одну комнату посреди снежной глуши — это совсем другое. Просто помни об этом. Он немного поправил книги и ушел, оставив Киришиму одного с мерцающей елкой и вдруг нахлынувшим беспокойством. Сэро, как обычно, попал в самую точку. Они правда сблизились. Нашли свой, может, и странный, но рабочий способ взаимодействия. Но что будет, когда не станет ни библиотек, ни разных этажей, ни возможности просто уйти? Когда единственным, с кем можно поговорить на сотни километров вокруг, будет человек со взрывным характером? Страх, холодный и неприятный, прошелся по спине. Киришима глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Нет, — сказал он себе. — Справимся. Должны справиться. Он же тоже... он старается. Как умеет. Мысль о том, что Бакуго старается, была настолько новой и неустойчивой, что в нее было трудно поверить. Но это было так. Это проявлялось в каждом его движении, в каждом сдержанном крике, в каждой тихой проверке снаряжения. Отогнав плохие мысли, Киришима пошел к общежитию. По дороге он увидел Мину, Каминари и Джиро, которые несли из столовой подносы с горячим шоколадом и печеньем. — Эй, Киришима! — закричала Мина, вся сияя. — К нам? У нас тут мини-собрание перед отъездом в гостиной! Обсуждаем, как выжить на Севере, и... кое-что еще! — «Кое-что ещё» звучит зловеще, — сказал Киришима с улыбкой, но в то же время его тянуло к этой суматохе, к этому ощущению тепла и дружеского беспорядка. Именно это было нужно, чтобы хоть немного отвлечься от дурных мыслей. Они поднялись к себе на этаж, и оказалось, что гостиная уже почти полна народу. Помимо ребят из группы Бакуго, там были Цую, Токоями и ещё несколько человек. В целом атмосфера была довольно расслабленная, если не брать в расчёт Каминари. Тот сидел в кресле-мешке и, казалось, уже во всех деталях представлял себе мучительную смерть от обморожения. — …и мои уши! — ныл Каминари. — Они же у меня так торчат! Замёрзнут первыми! Я стану… героем-инвалидом! Джиро, сидевшая рядом на диване, закинула ногу на ногу и с видом знатока что-то изучала в телефоне. — Да успокойся ты, Денки, — сказала она. — Я уже просмотрела все, какие есть, модели термошлемов со встроенной защитой ушей. Закажем тебе, если, конечно, у тебя останутся деньги после твоих бесконечных покупок игр. — А там вообще интернет будет? — с тоской в голосе спросил кто-то. Яойорозу появилась в дверях с блокнотом в руках. — Интернет будет, но очень слабый и только в определённых местах, — объяснила она. — В учебном центре строгие правила. Развлечений почти нет. Главное — дисциплина и умение выживать. По комнате пронёсся общий вздох разочарования. Киришима устроился на свободном месте на полу, прислонившись спиной к дивану. Мина протянула ему кружку горячего шоколада. Он взял её. Напиток был очень горячим, сладким и мгновенно успокаивал. Он сделал глоток и почувствовал, как напряжение немного отступает. Ему не терпелось узнать, что их ждёт, но в то же время немного тревожно. Что ж, в любом случае, вместе мы справимся, — подумал он, глядя на своих друзей. Их поддержка значила для него очень многое. Ему нравилось быть частью этой группы, этих немного сумасшедших, но таких дорогих ему людей. Ему нравилось знать, что они всегда прикроют его спину, что бы ни случилось. Он был готов ко всему, что их ждёт. По крайней мере, он старался в это верить. Он знал, что будет непросто, но с такой командой можно горы свернуть. Он снова сделал глоток шоколада и улыбнулся. Всё будет хорошо. — Так, хватит раскисать, — выпалила Мина, хлопнув в ладоши. — У меня тут мысль возникла, как нам эту дорогу унылую развеять и хоть немного перед этим напрягом сблизиться! Все сразу как-то насторожились. Все знали: от Мины можно ждать чего угодно: как что-то гениальное, так и полнейший провал. — А давайте в Тайного Санту поиграем! — заявила она, чуть ли не светясь от счастья. На мгновение все затихли. — В Тайного… кого? — переспросил Каминари, явно не расслышав. — Санту! Ну, Secret Santa! — Мина выудила из кармана небольшую коробочку, в которой лежали сложенные бумажки. — Каждый вытаскивает бумажку с именем одного из нашего класса. И вот ты – его Тайный Санта. Даришь ему подарок. Втайне! Ну, можно и не совсем втайне, но главное – создать атмосферу, внимание и заботу проявить! Прямо перед тем, как уедем, в автобусе и обменяемся подарками! Классно же будет, а? Идея, если вдуматься, была не такая уж и плохая. Даже Токоями, вечно угрюмый и сидящий в своем капюшоне в самом темном углу, как ни странно, кивнул. Джиро пожала плечами, как бы говоря: Ну ладно. — Звучит здраво. Небольшая традиция для поднятия боевого духа. Я в деле. — О, да! — оживился Каминари. — Я уже знаю, кому что подарю! Если мне Джиро попадется, я ей беруши подарю, чтоб мои вопли от холода не слышала! Джиро бросила на него испепеляющий взгляд, но было видно, что она сдерживает улыбку. Киришима слушал, и его сердце забилось чаще, с каким-то новым, тревожным ритмом. Тайный Санта. Подарок. Для кого-то из класса. Ему пришла в голову мысль: а что, если он вытащит имя Бакуго? С одной стороны, это пугало, с другой — манило своей непредсказуемостью. Что вообще можно подарить Бакуго? Что-то, что не вызовет мгновенный взрыв и не улетит в ближайший сугроб? Наверное, что-то полезное. Очень полезное. Но ещё… чтобы запомнилось. Чтобы он хоть что-то понял… Киришима поймал себя на этой последней мысли и внутренне вздрогнул. «Чтобы он понял»? Что именно? Что Киришима за ним внимательно наблюдает? Что знает о его проблемах с зимней экипировкой? Или что-то большее, о чём он сам боялся думать? Он почувствовал, как покраснели щеки. Это уже перебор. Нужно сосредоточиться на задаче — найти нормальный подарок, а не строить воздушные замки. — Ну что, все согласны? — спросила Мина, оглядывая собравшихся. — Тогда начинаем! Кто первый будет тянуть? Коробка пошла по кругу. Каждый, с разной степенью воодушевления и любопытства, запускал руку внутрь, шуршал бумажками, выбирая себе имя. Цую, достав свой листок, тихо ахнула и прижала его к груди, загадочно улыбаясь. Каминари, прочитав имя, громко расхохотался, заражая всех своим смехом. Сэро просто приподнял бровь, глядя на свой листок, и молча сунул его в карман. Что он там вытащил? Киришима сидел неподвижно, сжимая свою кружку так сильно, что пальцы побелели. Вот коробка уже совсем близко. Наступает его очередь. Сердце стучало где-то в висках, словно бешеная птица, пойманная в клетку. Он медленно протянул дрожащую руку к коробке, погрузил пальцы в прохладную массу свернутых в трубочку бумажек, старательно перемешал их, как будто от этого зависел его выбор, и наконец ухватил одну. Самую первую, что попалась под пальцы. «Будь что будет», - подумал Киришима. Он медленно вытащил листок, развернул его… И мир на секунду замер. Все звуки исчезли. Вокруг словно образовалась какая-то звенящая тишина. Он не мог поверить своим глазам. Неужели это правда? Или это просто плохая шутка? В руках Киришимы оказался небольшой листок в клеточку, вырванный из тетради. На нём, выведенные острым, словно игла, почерком, застыли два слова: «Бакуго Кацуки». Воздух внезапно покинул его лёгкие. Он сидел, словно прикованный к месту, не отрывая взгляда от этого имени. Судьба? Злая насмешка? В классе проводили игру Тайный Санта, в которой каждый должен был анонимно сделать подарок другому ученику. Имена учеников были написаны на отдельных листах бумаги, брошены в шляпу и перемешаны! — Ну что, Киришима? — подмигнула Мина Ашидо. — Кто твой подопечный? Киришима вздрогнул и судорожно сжал листок в кулаке. Его лицо, шея и уши мгновенно вспыхнули. — Э-э… это секрет! — пробормотал он, пытаясь весело рассмеяться, но вместо этого издал какой-то сдавленный, нервный звук. Мина звонко расхохоталась. — Ладно, ладно, храни свою тайну! Главное, не забудь про подарок для своего тайного друга! Киришима беспомощно кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. В голове лихорадочно замелькали мысли. Что подарить Бакуго? Человеку, у которого, похоже, уже было всё, что только может понадобиться для достижения его безумных целей. Тому, кто казался невосприимчивым к сантиментам. Он украдкой взглянул в сторону гостиной. Бакуго, как и следовало ожидать, не присутствовал на этом собрании. Скорее всего, он сейчас в спортзале, изводит тренажёры или в своей комнате, до блеска начищает своё снаряжение. Но сейчас его отсутствие ощущалось по-другому. Острее. Словно зияющую пустоту, которую необходимо срочно чем-то заполнить. И этим чем-то должен был стать подарок. Такой, чтобы был идеальным, не вызывал насмешек, но при этом говорящим о чём-то важном. О чём именно — Киришима пока не знал. Но он обязательно должен был это выяснить. У него было немного времени, и каждая секунда теперь казалась бесценной. Весь вечер он будет проводить с друзьями, смутно слушая общие разговоры и обсуждения, то и дело, якобы случайно, затрагивая тему увлечений Бакуго, пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку. Ночью он не сможет заснуть, мучаясь от навязчивых мыслей, словно головоломкой. А утром всё начнётся сначала. И так до самого дня вручения подарков. Давление росло с каждой минутой. Для Киришимы следующие дни превратились в утомительную и даже навязчивую задачу: он одержимо искал подходящую идею для подарка. Он стал замечать, что разглядывает Бакуго даже пристальнее, чем обычно, но сейчас в его взгляде не было ни восхищения, ни страха – только аналитический интерес, как у настоящего шпиона. Он подметил, что после изнурительных тренировок на улице (а они уже начали заниматься на холоде, чтобы привыкнуть к низким температурам) Бакуго долго растирал руки, то сжимая, то разжимая кулаки. И выражение его лица было не просто сердитым, а каким-то сосредоточенно-раздражённым. Похоже, проблема с влажностью и обледенением. Киришима мысленно отметил: Нужно что-то для защиты рук. Еще он заметил, что Бакуго, когда читал что-то на планшете, иногда щурился и подносил экран ближе к глазам. Не похоже на близорукость. Скорее всего, глаза уставали от ярких вспышек его взрывов и постоянного напряжения. Что-то для глаз? Нет, это глупо. Он просто уничтожит это. Киришима также обратил внимание, что в рационе Бакуго, при всей его любви к практичности, есть одна слабость – очень острый соус, который тот добавлял почти во все блюда. Бакуго называл это взрывом для вкусовых рецепторов и ускорением метаболизма. Еда? Слишком просто! И к тому же, не очень практично. Идеи приходили в голову одна за другой, но все они тут же отбрасывались. Специальные перчатки? У Бакуго их и так полно, наверняка он уже заказал себе самые лучшие. Книга по пиротехнике? Дарить Бакуго что-то, в чем он разбирается лучше любого профессора, было бы просто безумием. Что-то личное? Футболка или кружка с какой-нибудь наглой надписью? Это вызвало бы лишь вспышку гнева и, возможно, уничтожение подарка. Киришима места себе не находил. Он излазил все веб-страницы специализированных магазинов в поисках подходящего подарка, не гнушался и лавками, торгующими всякой всячиной для героев. Ему даже в голову забралась мысль смастерить что-нибудь лично, но стоило ему представить, как Бакуго скривится при виде неказистой самоделки, как его тут же пробирала дрожь. Ситуация осложнялась тем, что часы тикали неумолимо. Отъезд был назначен уже через двое суток. Предполагалось, что подарки все возьмут с собой в автобус. А у Киришимы в загашнике был полный ноль. Просто пустота. Ну, если не считать тугой узел напряжения, поселившийся где-то в районе желудка, и имя Бакуго, записанное на помятом клочке бумаги, который он засунул в самый дальний угол рюкзака. Вечером, прямо перед днём отъезда, после очередной тренировки на холоде (забавно, но Бакуго в этот раз ни разу не сорвался на крик, только отрывисто раздавал указания, что Киришима расценивал как явный прорыв), они вместе возвращались в общежитие. На улице стояла кромешная темень, а мороз вовсю щипал за щёки. – Ты чего плетёшься, как привязанный? – вдруг буркнул Бакуго, даже не удостоив его взглядом. Киришима аж подпрыгнул от неожиданности. – Я? Да нет… просто немного вымотался. – Херня. Когда устал, тогда падаешь и молчишь в тряпочку. А ты бредёшь и что-то бубнишь себе под нос, как будто у тебя в голове жуки пируют. Явно что-то точит изнутри. Меткость этого замечания просто поражала. При всей своей внешней невосприимчивости к чужим чувствам, Бакуго был до чёртиков проницателен, когда дело касалось эффективности его напарника. И, видимо, нервозность Киришимы попадала в ту же категорию. Она мешала делу. — Просто… переживаю за поездку, — полуправдиво ответил Киришима. — Всё-таки два месяца… — Переживанье — удел слабаков, — отрезал Бакуго. — Готовься. Делай, что должно. А всё остальное — либо случится, либо нет. Закладывай в план худший сценарий, а в голове держи лучший. Всё. Больше думать не о чем. Это была его, бакуговская, форма поддержки. Суровая, безапелляционная, но почему-то сейчас она сработала. Киришима глубоко вдохнул, и часть нервного комка в желудке рассосалась. Да. Нужно делать, что должно. А должен он был найти подарок. И точка. Вечером, когда он уже почти смирился с тем, что подарит просто очень дорогой и функциональный PowerBank (потому что на Севере с энергией может быть туго), его спас… нет, не ангел. Его спас Каминари. Они сидели в комнате Киришимы, куда Каминари забрёл, чтобы поныть о предстоящей «консервации» его игровых навыков на два месяца. — …и я просто не знаю, как выживу без ежедневной дозы, понимаешь? — Каминари развалился на стуле, закинув ноги на стол. — Ладно бы ещё можно было взять портативную консоль, но говорят, на морозе батарея дохнет за полчаса. Сплошное издевательство. — Да уж, — рассеянно протянул Киришима, не отрывая взгляда от экрана телефона. Он, наверное, в сотый раз обновил страницу того самого магазина со всяким барахлом для героев. — Слушай, а ты что своему Тайному Санте думаешь подарить? — вдруг поинтересовался Каминари, словно его осенило. Киришима чуть телефон не выронил от неожиданности. — Ты… откуда ты узнал? — Да видно же! Ходишь последние дня три, как будто тебя на эшафот ведут. Сто пудов, либо тебе Мина попалась, и ты мучаешься, какую розовую дребедень ей купить, либо… — Каминари аж подскочил на месте, глаза загорелись, как у папарацци, учуявшего сенсацию. — Ого! Так это она? Круто! Кому достался этот бедняга? Джиро? Цую? А, может, Яойорозу? Тогда тебе точно не жить, она такая умная, что любой подарок, кроме научного доклада, посчитает личным оскорблением… — Нет! — выпалил Киришима, и щеки сразу заполыхали. — Это не она! И… и не Джиро. Каминари замер, его соображалка, которая на удивление неплохо работала, когда дело касалось личной жизни, быстро обработала информацию. Глаза стали как два блюдца. — Погоди… не «она»? Киришима, ты что, хочешь сказать, тебе парень попался? И ты из-за этого так переживаешь? — Он присвистнул. — Сэро? Оджиро? Не может быть, Тодороки? Хотя с ним вообще не угадаешь… Тут Киришима, доведенный до ручки, раздавленный секретом и полным отсутствием идей, сдался. В общем, тихо-тихо выдавил из себя: — Бакуго. В комнате стало тихо, как в могиле. Каминари застыл с открытым ртом, на лице у него смешались крайнее удивление и дикий ужас. — Ты… ты вытянул… Бакуго? — прошептал он, будто произнес какое-то страшное заклинание. — Ну, братан… Ты попал. Просто конкретно попал. Что бы ты ни подарил, всё будет не то. Он либо взорвет это на месте, либо посмотрит на тебя так, что подарок сам сгорит от стыда. Ты хоть знаешь, как он ненавидит эти все праздничные сопли? Ему любой подарок, кроме самой крутой взрывчатки, как плевок в душу! — Да знаю я! — простонал Киришима, схватившись за голову. — Знаю! Поэтому у меня уже крыша едет! Я уже все пересмотрел! Перчатки, книги, соусы, эти… штуки технические… Все не то! Каминари замолчал на несколько мгновений, пытаясь осознать всю серьезность ситуации. Затем выражение его лица постепенно изменилось. Это не была злорадная усмешка, скорее, на его лице отразилась неожиданно возникшая идея, граничащая с гениальностью. — Послушай, — сказал Каминари, наклоняясь ближе к Киришиме. — Ты сейчас знаешь его лучше всех нас. Вы вместе тренируетесь, едите, кто знает, что еще там у вас происходит. Он же не просто ходячая бомба. У него должны быть… ну, какие-то слабости. Не в смысле уязвимости, а в смысле… то, на что он тратит свое время, когда никто не видит. Хобби, увлечения. Пусть даже какие-нибудь странные. Киришима задумался. Слабости? Бакуго и слабость – это как-то не вязалось друг с другом. Но… то, на что он тратит время. И тут он вспомнил. Вспомнил тот вечер на кухне. Вспомнил, как Бакуго достал из своего рюкзака маленькую баночку со своей особой смесью специй. Он еще тогда сказал что-то вроде общественные специи – отрава для слабаков. И он готовил. Не просто поджарил яичницу как попало, а делал это… как-то умело. С пониманием дела. — Он… готовит, — неуверенно произнес Киришима. — Ну, не то чтобы готовит, но… умеет. И у него есть свои собственные специи. Каминари замер, его мозг снова заработал на полную мощность, переваривая информацию. — Готовит… специи… — бормотал он себе под нос. Затем его глаза вдруг загорелись. — Точно! Ты ведь знаешь, что его мама – дизайнер костюмов для героев? Мицуки Бакуго? Это же легенда! Киришима кивнул. Бакуго как-то обмолвился об этом в разговоре. — Ну вот! — Каминари аж подскочил, загоревшись энтузиазмом. — Я как-то, знаешь, бродил по фанатским форумам про героев (ну, чтоб вдохновиться, бывает), и там была целая тема про неё. И кто-то, типа, из своих рассказывал, что она не только костюмы делает! Оказывается, у неё своя собственная линия по уходу за геройским снаряжением есть! Ну, всякие штуки для чистки, чтоб не промокало, чтоб от огня защищало, от кислоты, от мороза! И всё это супер-крутое, делают немного, только для избранных героев и их потомства! Типа, как… ну, как косметика, только для доспехов и перчаток! Киришима слушал, и у него в голове что-то перемкнуло. Точно. Это… это ведь может сработать. Штука полезная. Связано с его мамой, а значит, вроде как, что-то личное, но без всяких там соплей. Это про пользу, про то, как заботиться о снаряге. И, главное, это можно подарить, и никто не подумает, что ты какой-то там мимими. Это как инструмент. Инструмент для самого лучшего. — Слушай, а ты знаешь, где это можно купить? — спросил он, и в его голосе впервые за последнее время проскользнула надежда. Каминари просто светился от счастья. — Да ладно брось, я не просто знаю. У меня есть ссылка на её закрытый онлайн-магазин. Туда вот так просто не зайти, нужен специальный пропуск. Но у меня… есть знакомый, у которого есть знакомый… Короче, я могу это достать. Ты только скажи, что тебе надо. У Киришимы в голове замелькали мысли. Руки. Холод. Влажность. Лёд. — Что-нибудь, чтоб руки от влаги и холода защищало. И… может, что-то для перчаток, чтоб они не дубели и не лопались на морозе. — Крем для рук для тех, кто с огнём играет, и бальзам для перчаток, чтоб как новенькие были, — тут же перевёл Каминари на нормальный язык. — Cделаю. Но, братан, это влетит в копеечку. Очень. Короткий ответ: — Неважно, — решительно произнёс Киришима. Деньги, которые он откладывал на новую экипировку, внезапно обрели куда более важную цель. — Заказывай всё. Самый крутой комплект, какой только найдётся. И сделай так, чтобы доставили завтра. Чего бы это ни стоило. Каминари глянул на него с внезапным восхищением. — Да ты или самый отважный парень на свете, или просто до безумия влюблённый дурак. Лады. На меня можешь положиться. Он пулей вылетел из комнаты, оставив Киришиму наедине с бешено колотящимся сердцем и первой за долгое время настоящей, неподдельной надеждой. У него появился план. Как ему казалось, просто безупречный план. Он не догадывался, что в соседней комнате Бакуго, закончив ухаживать за своими перчатками особой салфеткой (только не маминой, а той, которую он сам считал достойной), погружён в свои мысли смотрит на скомканный обрывок бумаги, который он только что вытащил из кармана. Там детским, но очень старательным почерком было написано: «Киришима Эйджиро». Он смотрел на это имя, и по лицу его нельзя было ничего прочитать. Только едва заметно дёрнулся мускул на скуле. Затем он медленно, крайне бережно разгладил бумажку на столе, прижал её рукой, и так и сидел несколько минут, уставившись в одну точку на стене, словно решал сложнейшую тактическую головоломку. Задачу, для которой не существовало понятных инструкций и в которой противником были его собственные, путающиеся и оттого бесящие его мысли. — Плевать, — отрезал Киришима с непоколебимой уверенностью в голосе. Деньги, которые он так терпеливо копил, мечтая обновить своё тренировочное снаряжение, в один миг оказались ничем по сравнению с тем, что теперь стояло на кону. — Заказывай всё, что нужно. Самый топовый комплект, какой только есть в наличии. И, Каминари, позаботься о том, чтобы доставка была завтра. Любой ценой, понимаешь? Каминари, слегка ошарашенный такой внезапной переменой, посмотрел на товарища с искренним, неподдельным уважением. — Слушай, Киришима, ты либо самый бесстрашный чувак на этой планете, либо просто до безумия влюблённый идиот. Хотя, может, и то, и другое сразу. Ладно, не парься. На меня можешь смело рассчитывать. Всё сделаю, как надо. С этими словами он буквально вылетел из комнаты, оставив Киришиму наедине со своими мыслями. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. Но вместе с волнением в душе зародилась и долгожданная надежда, о которой он уже и не мечтал. У него возник план, дерзкий и отчаянный, но, как ему казалось, безупречный. Шанс всё исправить. Киришима даже не подозревал, что за стеной, в соседней комнате, Бакуго тоже был погружён в свои мысли. Закончив протирать свои любимые перчатки специальной салфеткой (естественно, не той, которую предлагала ему мать, а той, которую он считал достаточно хорошей для своей экипировки), он задумчиво разглядывал помятый клочок бумаги, который только что извлёк из кармана своих штанов. На этом листке кривыми, немного неуклюжими буквами, но с большим старанием было выведено имя: «Киришима Эйджиро». Бакуго пристально смотрел на это имя, пытаясь понять, что оно вызывает в нём. На лице его не отражалось никаких эмоций, никаких чувств. Казалось, он превратился в каменную статую. Лишь едва заметный тик выдавал его внутреннее напряжение – маленькая мышца на скуле нервно дёрнулась. Затем он крайне медленно и осторожно расправил смятую бумажку на столе, разгладил её ладонью, как будто это была какая-то драгоценность. И так и сидел, неподвижно уставившись в одну точку на стене, словно решал невероятно сложную тактическую задачу, от которой зависело будущее всего мира. Задачу, для которой не существовало никаких чётких инструкций и правил, и в которой самым опасным и непредсказуемым противником были его собственные, противоречивые и непонятные, а потому безумно раздражающие мысли.