Предел прочности

      Утро, когда они должны были уехать, выдалось не просто морозным, а по-настоящему зверским. Ветер пронизывал до костей, словно природа намекала: Ребята, вы вообще понимаете, куда путь держите? Небо нахмурилось, стало свинцово-серым, грозя вот-вот засыпать всё снегом. У главных ворот Юэй их ждал огромный, какой-то злой на вид автобус. Видно, что транспорт подготовили основательно: шины мощные, чуть ли не тракторные. Каминари, немного разбираясь в технике, сказал: Ну, вроде как с обогревом. Хотя, если честно, не думаю, что это нас спасёт. В воздухе витала странная смесь: с одной стороны, чувствовалось предвкушение праздника, с другой – нервная суета и какое-то беспокойство. Ребята из 1-А столпились у багажного отсека, пытаясь закинуть туда свои неподъёмные рюкзаки и сумки. Казалось, они умудрились запихнуть туда всё, что только можно было. Мина пыталась шутить и подбадривать всех, но получалось у неё как-то натянуто. Джиро стояла в стороне и что-то молча считала в уме, наверно, в сотый раз проверяла, всё ли взяла. Каминари закутался в шарф так, что только глаза видно было – и те какие-то перепуганные. Сеpo, как обычно, сохранял олимпийское спокойствие и помогал Токоями закинуть его здоровенный рюкзак наверх. Киришима стоял немного поодаль, прижимая к себе свой рюкзак. А внутри, аккуратно завёрнутый в несколько слоёв обычной обёрточной бумаги (никаких там ёлочек и снежинок!), лежал тот самый подарок от миссис Бакуго. Посылка пришла ночью, как и обещал Каминари. И Киришима, наверное, полчаса просто сидел и смотрел на неё. Коробка была небольшая, матово-чёрная, с небольшим серебряным тиснением в уголке – стилизованный взрыв. Никаких тебе бантиков и прочей мишуры. Выглядело это… солидно. Дорого. В общем, идеально. Теперь главное – не чокнуться от волнения до того момента, как он сможет это вручить. Конечно, он и сам не сводил глаз с Бакуго. Тот появился одним из последних, словно нарочно затягивал момент. Без всякой помощи или намёка на неё, Бакуго зашвырнул свой огромный армейский вещмешок в багажное отделение автобуса. Звук был такой, будто там взорвалась граната, и, кажется, все невольно вздрогнули. На нём была всё та же чёрная, массивная куртка, такие же тёмные штаны, и неизменное выражение лица, словно говорящее всему миру: Всё это отвратительно, но я, конечно, сделаю это лучше всех остальных. Его взгляд просканировал толпу, на мгновение задержавшись на Киришиме. Последовал короткий, еле заметный кивок. Без лишних слов, без эмоций – просто: Ты здесь, значит, едем. Киришима ответил тем же, краем сознания отметив странную волну тепла, прокатившуюся по животу вопреки пронизывающему ветру. Айзава, закутанный в свой фирменный спальный мешок прямо поверх одежды, напоминал очень недовольную гусеницу. Он молча пересчитал всех собравшихся и жестом указал на открытую дверь автобуса. – Занимайте места, – пробормотал он, – Инструктаж повторю в дороге. Не разбредайтесь по одному, пары – вместе. Это вам не увеселительная поездка. Пары – вместе. Эта фраза заставила Киришиму непроизвольно вздрогнуть. Он протиснулся в салон автобуса. Автобус был современный, с удобными высокими сиденьями, но внутри всё равно чувствовалась какая-то походная, немного клаустрофобная атмосфера. Киришима поймал себя на мысли о том, что ищет глазами место рядом с Бакуго, и тут же внутренне отругал себя. Ну конечно, они будут сидеть вместе. Они же напарники. По программе. Это логично и правильно. Он выбрал два места сбоку, ближе к середине, и сел у окна, держа свой рюкзак на коленях. Уже через минуту тяжёлые шаги остановились рядом, и Бакуго с шумом опустился на соседнее сиденье. От него пахло зимней свежестью, металлом и чем-то резким, но чистым – наверное, так пахнет антифриз для его снаряжения. – Подвинься, чего прилип к окну, – пробурчал Бакуго, снимая свою куртку и закидывая её на спинку кресла. Киришима тут же отступил, оставив между собой и Бакуго порядочное расстояние. Бакуго, казалось, не заметил - он был увлечен своим телефоном, вероятно, проверяя карту или прогноз погоды. Автобус тронулся, тихо заурчав мотором. Школа Юэй, знакомые здания и украшенная елка медленно проплывали за окном, исчезая из виду. Итак, все началось. Долгая дорога на север. Киришима прислонился лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городские виды сменяются пригородами, а затем и вовсе зимними полями. Внутри было какое-то странное чувство: вроде бы пусто, и в то же время полноты. Как будто он оставлял что-то важное позади, но нес с собой нечто еще более ценное и очень деликатное. Примерно через час, когда первое напряжение в автобусе спало, сменившись усталым молчанием и негромкими разговорами, Мина встала со своего места впереди. Она вся сияла, держа в руках ту самую коробку для жеребьевки (теперь пустую) и красивый мешок для подарков. – Окей народ! Время для нашего предрождественского чуда! – объявила она, и ее голос прозвучал достаточно громко в тишине. – Настал час обменяться подарками от Тайного Санты! Вспоминаем, кому кто достался, достаем свои подарки и вручаем! Только без намеков, кто от кого, хорошо? Пусть это останется маленькой тайной до самого праздника! По автобусу прокатился оживленный шепот. Зашуршали пакеты, послышался смех. Каминари, сидевший с Джиро, уже доставал свою ярко-синюю упаковку с блестящим бантом. Цую робко передавала что-то Токоями, который принял маленькую коробочку с таким видом, словно это была бомба с часовым механизмом. Автобус продолжал свой путь на север, увозя учеников Юэй навстречу новым приключениям и укреплению старых дружеских связей. За окном мелькали заснеженные пейзажи, а в салоне царила теплая атмосфера ожидания праздника и маленьких сюрпризов. Каждый был погружен в свои мысли, гадая, что же приготовил ему Тайный Санта, и с нетерпением ждал момента, когда можно будет раскрыть свой подарок и разделить радость с друзьями. Эта поездка обещала стать началом чего-то особенного, и все чувствовали это предвкушение, витающее в воздухе. И вот, когда обмен подарками был в самом разгаре, неожиданно для всех, наступила очередь Бакуго. Все взгляды обратились к нему с интересом. Что же приготовил этот вспыльчивый герой? Бакуго, как обычно, сохранял невозмутимое выражение лица. Он достал из своей сумки небольшой, аккуратно упакованный сверток. Несмотря на всю свою кажущуюся грубость, Бакуго подошел к Киришиме и молча протянул подарок. Киришима, удивленный и тронутый этим жестом, немного покраснел. Он принял подарок и смущенно поблагодарил Бакуго. Этот момент был наполнен невысказанными эмоциями и особым теплом. Все вокруг наблюдали за этой сценой с улыбками на лицах, понимая, что даже у самых сильных и независимых героев есть место для доброты и заботы. Киришима почувствовал, как внутри всё похолодело, словно он проглотил кусок льда. Ладони покрылись испариной. Боковым зрением он взглянул на Бакуго. Тот смотрел в окно, всем своим видом показывая, что ему нет дела до происходящего вокруг. При этом сидел он неестественно прямо, будто натянутая струна, а пальцы левой руки едва заметно отбивали дробь по колену. Никакого подарка Бакуго не достал. Забыл? Или решил просто забить? – пронеслось в голове Киришимы. Почти хотелось верить во второй вариант – так, наверное, было бы легче. Но нет, это же Бакуго. Этот тип, если уж что-то задумал, обязательно доведёт до конца, даже если ему это претит. Значит, подарок где-то припрятан. И Киришима точно его получит. От одной этой мысли сердце противно забилось в груди. – Киришима! – окликнула его Мина, подходя к их ряду. Она подмигнула и ободряюще улыбнулась. – Твой подопечный уже заждался! Киришима кивнул, но в голове была одна лишь паника, вытеснившая все остальные мысли. Как в замедленной съёмке, он начал расстёгивать свой рюкзак и достал оттуда ту самую чёрную матовую коробку. Тяжёлая такая, добротная. Он поднялся со своего места, обошёл кресло и замер перед Бакуго. Тот медленно, ну просто очень медленно отвёл взгляд от окна и поднял глаза. Сперва посмотрел на коробку, потом на Киришиму. Его алые глаза чуть сузились, внимательно изучая. Ни злости, ни насмешки в них не было. Только холодная, расчётливая оценка. Словно перед ним новое оружие, и он прикидывает, на что оно способно. – Это от тебя? – наконец, спросил он, и голос его прозвучал низко и совершенно бесстрастно. – От… Тайного Санты, – поправил его Киришима, чувствуя, как предательски загорелись щёки. Он протянул коробку. – Это… ну, это не… Он хотел сказать это не какая-то ерунда или тут нет никакой сентиментальности, но слова вдруг застряли в горле, словно там образовался ком. Бакуго молча взял коробку. Его пальцы, сильные и с заметными шрамами от старых ожогов, сомкнулись вокруг неё. Трясти он её не стал. Просто повертел в руках, внимательно рассматривая со всех сторон. А потом резким движением большого пальца сорвал тонкую полоску скотча и открыл крышку. В шкатулке, выложенной чёрным бархатом, лежали два небольших флакона. Один – приплюснутый прямоугольник из тёмного, словно запотевшего стекла, с аккуратной серебряной надписью: Ignis-Pro: Термозащитный крем. Защита от влаги, обморожения и перепадов температур. Улучшает ощущение при касании. Второй флакон был таким же, но этикетка гласила: Armatura-Care: Бальзам для полимеров и композитов нового поколения. Возвращает упругость, не даёт трескаться на морозе, бережёт от ржавчины. Бакуго застыл, как вкопанный. Его взгляд был прикован к этим флаконам, а лицо – абсолютно бесстрастно. Киришима стоял рядом, затаив дыхание. Он готовился ко всему: к взрыву возмущения, к язвительному комментарию, да к чему угодно. Но Бакуго просто смотрел. Дольше, чем обычно смотрел на что-либо в последнее время. Наконец он поднял глаза. Взгляд был тяжёлым, пронзительным. – Где взял? – вырвалось у него одно-единственное слово. Киришима сглотнул, ощущая сухость во рту. Сказать в магазине твоей мамы означало бы вторгнуться в его личное пространство, признаться в слежке. – Ну… я слышал, что есть такие штуки специальные, для снаряжения, – выдавил он наконец. – Фирма хорошая. Ну, я подумал… тебе на Севере пригодится. Для рук. И для перчаток. Он не соврал. Но и всей правды не сказал. Бакуго снова опустил взгляд на флаконы. Кончиком пальца он провёл по серебряным буквам, почти нежно. Потом резко захлопнул крышку коробки. – Полезная вещь, – бросил он отрывисто. – Не какая-то там ерунда, вроде тех дурацких носков с оленями, которые Каминари кому-нибудь всучит. И всё. Он просто взял коробку и положил к себе в рюкзак. Ни спасибо, ни улыбки, ни единого намёка на благодарность. Но он её взял, не выкинул, не проигнорировал. Положил к своим вещам. И это, пожалуй, значило очень много. Киришиме оставалось только гадать, что творится сейчас в голове у Бакуго. Возможно, лед тронулся. Киришима выпустил воздух из лёгких, и ему было сложно понять, что именно его заставляет дрожать – то ли мороз, то ли нервы, сдавшие после напряжённого испытания. Вернувшись на своё место, он заметил, как трясутся его руки. Однако внутри, несмотря на всё, поселилось чувство радости и гордости. Я справился! Я прошёл первый этап! – думал он с облегчением. Внезапно, словно вынырнув из своих мыслей, Киришима услышал голос Бакуго: – Теперь твоя очередь. Киришима не сразу понял, о чём тот говорит. – Что? – переспросил он. – Твой подарок, болван, – фыркнул Бакуго, не поворачивая головы. – Ты же тоже вытянул имя, кому-то должен был приготовить сюрприз. Где он? Бакуго всё же повернулся, и Киришима поймал в его взгляде что-то сложное, неуловимое. – А… я ещё не получил свой подарок, – пробормотал Киришима, оглядываясь по сторонам. Может быть, его Тайный Санта просто стесняется? Или вообще забыл про него? Эта мысль немного расстроила Киришиму. В этот момент Бакуго нагнулся и полез под своё сиденье. Вместо ожидаемого пакета или коробки он вытащил довольно большую, плотную папку из чёрного матового пластика, прямоугольной формы. Без лишних слов он положил её на колени Киришиме. Папка оказалась довольно тяжёлой. Киришима, опешив, переводил взгляд с папки на Бакуго и обратно. Мозг отказывался верить в происходящее и обрабатывать информацию. Бакуго? Его Тайный Санта? Просто невероятно! Конечно, статистически это возможно, но… он никак не мог представить себе что-то подобное. – Это… это от тебя? – с трудом выдавил из себя Киришима. – Нет, от Санты, блять, – огрызнулся Бакуго, снова отвернувшись к окну. При этом его уши, выглядывавшие из-под светлых растрёпанных волос, предательски порозовели. Вряд ли от холода – в автобусе было довольно тепло. – Открывай уже, чего трясёшься, – буркнул Бакуго, пытаясь скрыть смущение. Руки Киришимы дрожали как осиновый лист, даже сильнее, чем когда он сам делал подарки. Нервно расстегнув клапаны плотной папки, он ожидал увидеть что угодно, но никак не то, что лежало внутри. Никакой милой поздравительной открытки там не оказалось. Вместо этого его взгляд упал на несколько тщательно подобранных вещей. Первым делом в глаза бросилась толстая пачка листов, отпечатанных на дорогой, качественной бумаге. Киришима достал её и обомлел. Это была… индивидуальная программа тренировок. Но не просто сухой перечень упражнений. Это был полноценный, детально проработанный план на целых восемь недель! Каждый день расписан, указаны нагрузки, конкретные цели и упражнения, направленные на увеличение выносливости, развитие статической силы и улучшение взрывной реакции щита. В углу красовалась печать и подпись, принадлежащие одному из самых уважаемых тренеров Японии по физической подготовке героев, известному специалисту по работе с танками и теми, кто занимается защитой. Чтобы получить доступ к такому профессионалу, нужны были огромные деньги и связи. Под программой тренировок лежал сертификат на прохождение онлайн-курса лекций по тактике оборонительных действий в городских условиях и при различных катастрофах. Курс вёл другой известный эксперт, чьё имя было у всех на слуху. И, наконец, в самом низу лежал простой, но невероятно приятный на ощупь, мягкий, словно облако, чёрный шерстяной шарф. Никаких узоров, никаких надписей. Просто добротный, качественный шарф. Киришима сидел, совершенно потеряв дар речи. Он машинально перебирал листы программы тренировок, ощущая приятную тяжесть качественной бумаги, рассматривая пометки на полях. Но это был не его почерк и не почерк Бакуго. Скорее всего, записи сделал сам тренер. Стало очевидно, что этот подарок не был куплен в последний момент в ближайшем магазине. Он был тщательно продуман и организован. Как и его собственный подарок Бакуго, это была своего рода инвестиция. Но не просто в какую-то вещь. А в него самого. В его развитие. В его силу. Как напарника. Как… щита. – Программа – от того старого хрыча-тренера, он шарит, – проворчал Бакуго, всё ещё не отрывая взгляда от окна. Его голос звучал приглушённо. – Не смей отлынивать. Там всё по существу. Курс… пригодится, если не хочешь стоять как истукан. А шарф… – он сделал небольшую паузу, – чтобы шея не мёрзла. И чтобы ты не сопливился. Надоело слушать, как ты хлюпаешь носом после каждой пробежки. Киришима перевёл взгляд с шарфа на профиль Бакуго. Что-то огромное, тёплое и совершенно неконтролируемое подступило к горлу. Он с трудом сглотнул вязкий ком. Внезапно глаза предательски защипало. Чёрт, он сейчас расплачется. Прямо здесь. Из-за какого-то дурацкого шарфа и программы тренировок. – Спасибо, – выдавил он из себя, и голос дрогнул. – Это… это самое лучшее, что мне… Это очень… полезно. — Ну да, это самое логичное, — огрызнулся Бакуго, мотая головой так резко, словно отгонял назойливую муху. — А то бы точно выбрал какую-нибудь слащавую дребедень с единорожками. Все, хватит болтать. Закончили на этом. Киришима молча сложил документы обратно в папку, крепко прижал её к себе и отвернулся к окну. Ему нужно было, чтобы Бакуго не увидел, что творилось с его лицом. Слёзы, к счастью, не потекли, но внутри все будто перевернулось с ног на голову и запело хором. Он получил подарок от Бакуго. Настоящий подарок, в котором чувствовалась забота. Да, он был скрыт под маской прагматичного планирования, но Киришима отчетливо видел эту разницу. Он это чувствовал всем сердцем. Оставшаяся часть дороги прошла в тишине. Но это было особенное молчание. Оно было плотным, насыщенным какими-то невысказанными словами и эмоциями. Киришима исподтишка бросал взгляды на Бакуго. Казалось, тот спит, но его дыхание было слишком ровным, а веки не сомкнуты до конца. Он просто притворялся. Вероятно, чтобы избежать разговора. А может, чтобы переварить сам факт обмена подарками. Может, и по той же причине, что и Киришима – потому что их мир слегка изменился, потребовалось время, чтобы прийти в себя и нащупать новую точку равновесия.В то, как они теперь будут общаться. В то, как они теперь будут взаимодействовать. В то, как между ними все поменялось. Теперь им нужно будет как-то с этим жить, нужно будет как-то это осознавать. Осознавать тот факт, что они стали ближе. Осознавать тот факт, что в их дружбу прибавилось что-то новое, что-то трепетное, что-то доселе не изведанное. И эта неизвестность, это новое ощущение заставляло их обоих испытывать странную неловкость, от которой хотелось сбежать. Сбежать подальше друг от друга, но в то же время хотелось оставаться рядом. Хотелось чувствовать это новое, но не хотелось меняться. И это противоречие разрывало их изнутри, заставляя испытывать одновременно и радость, и страх. Киришима попытался представить, что будет дальше. Как они вернутся в общежитие, как будут вести себя, как будут смотреть друг на друга. Сможет ли он сохранить самообладание? Сможет ли он сдержать свои чувства? Или все вырвется наружу, и он выдаст себя с головой? Эти вопросы крутились в его голове, не давая покоя, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Бакуго же, казалось, был совершенно спокоен. Он лежал с закрытыми глазами, и ничто не выдавало его переживаний. Но Киришима знал его слишком хорошо. Он видел, как слегка подергиваются его веки, как напряжены мышцы на лице. Бакуго тоже переживал. Он просто старался скрыть это, как всегда. Он пытался сохранить лицо, казаться сильным и безразличным. Но Киришима видел его настоящего. Он видел его уязвимость, его сомнения, его страхи. И ему хотелось обнять его, защитить от всего мира, сказать, что все будет хорошо.                                     ….       Дорога выдалась долгой – весь день в пути. За окном, словно кадры старого фильма, сменялись пейзажи. Сначала тянулись унылые серые поля, потом местность стала холмистой, а дальше – настоящие горы, уже в снежной шапке. Чем дальше мы продвигались на север, тем вокруг становилось белее и пустыннее. Тучи рассеялись, и небо стало пронзительно синим, усыпанным звездами. Красиво, конечно, но холодно до костей. Эта безжалостная красота как будто давила своей суровостью. Наконец, автобус свернул с шоссе на заметенную снегом грунтовую дорогу. Она вела к высокому забору с колючей проволокой. В салоне сразу стало тихо. Все замолкли, как будто предчувствуя что-то. Ворота медленно открылись, и мы въехали на территорию. Снежная Гавань совсем не похожа на Юэй. Никакой это не кампус, а скорее что-то вроде военной базы или научного центра в глуши. Здоровенные, приземистые здания из темного бетона и стали соединены крытыми переходами. Все вокруг засыпано снегом, с крыш свисают огромные сосульки. Свет – яркий, белый, как в операционной, – от ламп на высоких столбах. Никакого намека на уют. Только практичность и борьба со стихией. Автобус остановился у самого большого здания. Дверь открылась, и внутрь ворвался ледяной воздух. Обжег легкие так, что Каминари застонал. Айзава поднялся с места и скомандовал: — Всем выйти! Живо! Соберите свои вещи и постройтесь здесь. Вас встретят. Выгрузка проходила в тишине. Слышно было только, как хрустит снег под ногами и как тяжело дышат уставшие люди. Киришима, обув новые ботинки, порадовался, что они не скользят на льду. Он посмотрел на Бакуго. Тот, засунув руки в карманы, изучал здание взглядом, полным какой-то неприязни, словно прикидывал, как лучше его атаковать. Страха в его позе не было, только предвкушение и готовность к любым трудностям. Казалось, он бросал вызов самому месту. Из здания вышел мужчина. Невысокий, крепкий, одетый в тёплый камуфляжный костюм. Его лицо обветрилось настолько, что напоминало старую кожу. По нему было видно, что он здесь свой, рождённый и выросший в этих снегах. — Я инструктор Горэки, — произнёс он голосом, хриплым, как скрип мокрого. — Добро пожаловать в Снежную Гавань. Забудьте о комфорте. Здесь вас будут учить холод, ветер и ваша собственная сила воли. Сейчас вас проводят в казарму, распределят по местам. Ужин через час. Завтра в шесть утра — построение и первое задание. Опоздавших не будет. И ещё… не ходите никуда без разрешения. Тут легко потеряться, и не всех потом находят. Всё, идите. В его голосе не было места для возражений. Было ясно: лёгкая жизнь закончилась. Их жилое помещение оказалось даже более спартанским, чем я себе представлял. Тянущиеся коридоры с голыми бетонными стенами, скудное освещение, которое едва рассеивало мрак. Комнаты… эти комнаты были рассчитаны на двоих, но теснота давила сразу. Две узкие койки, два небольших шкафчика и скромный столик у единственного окна. За окном уже опустилась ночь, и в чёрном стекле отражался лишь свет из комнаты. Киришима шагнул в указанную ему комнату под номером 7 и застыл на пороге. Бакуго последовал за ним, швырнул свой армейский вещмешок на кровать у стены и, не удостоив Киришиму даже взглядом, принялся тщательно изучать своё новое жилище. Он проверил розетки, постучал по стене – глухой бетон. Подошёл к окну, попытался его открыть, но безуспешно: только небольшая форточка поддалась. Он бросил взгляд на освещённый плац и тёмные очертания гор, видневшиеся вдали. — Ладно, – наконец произнёс он. – Не хоромы, но жить можно. – Он повернулся к Киришиме и безапелляционным тоном заявил: – Правила. Моя половина – здесь. Твоя – там. И чтоб я не видел твой хаос на моей территории. Уборка – по расписанию, которое я повешу. После отбоя – тишина. Ясно? Киришима кивнул. Правила были вполне ожидаемыми. Но сейчас, в этой холодной, казённой комнате, они прозвучали почти как глоток свежего воздуха. Маленький островок привычного порядка в этом море неизвестности. Он принялся разбирать свои вещи. Аккуратно разложил одежду в шкафчик, на стол поставил папку с подарком от Бакуго, рядом положил блокнот и ручку, готовый к новым записям. Бакуго, тем временем, с присущей ему военной точностью занимался тем же. Его вещи занимали свои места на полках и в ящиках с геометрической чёткостью. На столе появился планшет, зарядное устройство и… та самая чёрная коробочка с кремом. Он поставил её рядом с планшетом, как важный инструмент. У Киришимы внезапно вспыхнула какая-то дурацкая, детская гордость, когда он это увидел. Ужин в столовой оказался под стать всему месту – тяжёлым и простым: густой мясной суп, чёрный хлеб и чай. Ели молча, быстро, чувствовалось, что все вымотаны дорогой и нервничают из-за нового места. Когда они вернулись в комнату, пришло время готовиться ко сну. И тут возникла неловкость. Переодеваться в одной комнате с Бакуго… Киришима отвернулся к стене и стал стаскивать с себя одежду так быстро, будто это был какой-то скоростной конкурс. Он слышал, как сзади шуршит одежда и щёлкает ремень. Он старался изо всех сил не думать об этом. Вообще. — Ты чего это, как девочка, стесняешься? — вдруг раздался голос Бакуго, полный насмешки. — Мы же в душе вместе моемся. — Да это… другое! — пробормотал Киришима в стену, чувствуя, как уши начинают гореть. — И чем же оно другое? — фыркнул Бакуго. — Тела-то одни и те же. Просто тут теплее. Ладно, расслабься, я не смотрю. От этих слов почему-то стало ещё более не по себе. Киришима в мгновение ока запрыгнул в свою пижаму – тёплую, флисовую, одну из тех, что он недавно купил – и тут же залез под одеяло. Бакуго щёлкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Лишь слабый отблеск снега за окном едва-едва освещал потолок. В голове у Киришимы крутились мысли о том, как бы поскорее заснуть и забыть всю эту неловкость. Он завернулся в одеяло поплотнее, надеясь, что сон придёт быстро. Ему вдруг стало интересно, как Бакуго справляется со всей этой ситуацией, но он тут же отогнал эту мысль, решив, что лучше не думать об этом сейчас. Главное – выспаться перед завтрашним днём, который наверняка будет полон новых сюрпризов и испытаний. В тренировочном лагере стояла необычная тишина, совсем не такая, как в шумном Юэй. Эта тишина ощущалась как что-то физическое, тяжёлое. Обычно всегда слышны какие-то звуки, даже ночью: шаги, голоса вдалеке, гудение работающих систем. А здесь – ничего. Только его собственное дыхание и дыхание Бакуго, которое звучало совсем рядом. Дыхание Бакуго было ровным, с небольшой хрипотцой. Киришима вспомнил правила, которые им дали перед сном, и замер, стараясь не двигаться, чтобы не нарушить этот покой на «своей половине». Однако, молчание прервал тихий голос Бакуго, прозвучавший из темноты: – Эй… Киришима вздрогнул от неожиданности. – А? – Спать ложись. Завтра подъём в шесть. И не храпеть. – Я не храплю! – возразил Киришима, немного обиженно. – Ещё посмотрим, – прозвучал ответ, и в голосе Бакуго Киришиме почудилась усмешка. Киришима попытался устроиться поудобнее под толстым одеялом, закрыл глаза. Комната была холодной, но постепенно тепло от одеяла начало согревать его. Он лежал, слушая эту звенящую тишину и дыхание Бакуго, которое доносилось откуда-то рядом с ним. Конечно, ему было немного страшно в этом новом месте, он беспокоился о том, что ждёт их всех завтра. Но помимо страха и тревоги, под всем этим было еще что-то. Как теплый пласт земли под снегом. Чувство, что он не один. Несмотря на тишину и неловкость между ними, казалось, что проложен какой-то невидимый мост. Мост, построенный из совместных тренировок, пережитых трудностей, общих целей, и даже из тех подарков, которыми они обменялись на праздники. И вот теперь – из этого общего дыхания в промёрзшей комнате, где-то на краю света. Он заснул неожиданно быстро, погрузившись в глубокий и спокойный сон, чего он совсем не ожидал. Заснул под мерный звук дыхания Бакуго.