6
13 декабря 2025 г., 22:00
Тишина в спальном районе где-то на окраине Нью-Йорка, а Минхо несёт на руках Сынмина. Не из-за необходимости, а просто так. Потому что могли и потому что хотели. Фонари отбрасывали на них свой тусклый свет, ботинки хлюпали по мокрому асфальту. Младший обвил его шею, прижался щекой к груди того, слушая сквозь ткань рубашки учащённое от нагрузки биение сердца.
— Тяжёлый ты, однако, Ким Сынмин, — пробормотал Минхо, но улыбка в его голосе выдавала его с головой. Он крепче обхватил его колени, чувствуя тепло его тела. Любимого тела.
— Дурак. Я же говорил — отпусти, дойдём быстрее, — отозвался он, но не сделал ни малейшей попытки высвободиться. Ему нравилось и здесь. И разве у них есть какой-то путь, если не к собственному счастью?
Минхо задрал голову, глядя на редкие звёзды, пробивающиеся сквозь городское марево и свет фонарей. Тишина и эта близость, казалось, развязали ему язык, сняли обычные осторожные фильтры.
— Знаешь, о чём я думаю? — начал он. — Я думаю… вот так же, только днём, мы могли бы идти по набережной где-нибудь на другом конце света. Слышать, как море шумит, и пытаться понять, о чём поёт какой-нибудь старик с гитарой. А солнце такое жаркое, что от тротуара идёт пар.
Сынмин улыбнулся в его рубашку. Он ознакомился с его любовью к нелепым мечтам.
— А потом сели бы на какой-нибудь паром и уплыли в другую часть мира. Побродили бы по старым улицам, пахнущие тиной и вином. Вечером просто смотрели бы, как в порту зажигаются огни. Я бы тебя тоже, наверное, тогда нёс.
Младшему нравился этот полёт где-то в небесах. Может, он и сам мечтает об этом. Он не знает.
— А потом вернуличь бы на родину. В Сеул. Пройдёмся по набережной Хангана, посмотрим на цветение сакур… Говорят, это прекрасно. И всё будет так же, и в то же время совсем иначе.
Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями для самого сокровенного, для вершины этого воздушного замка.
— И там… мы могли бы… ну, знаешь. Остаться. Навсегда. Завести свой дом. Может, даже… усыновить кого-нибудь. Маленького. Чтобы было кому рассказывать эти глупые истории.
Это было уже слишком. Сынмин пока что не был готов к такому взрослому миру. Он слегка, почти по-дружески, стукнул Минхо кулаком по плечу.
— Минхо, заткнись. Совсем рехнулся. О чём ты говоришь? Какие дети? Какое «навсегда»? Нам всего по двадцать четыре года. О таком думать ещё ой как рано!
—Почему рано? Мечтать никогда не рано. Это как план. Если не нарисовать карту, никогда не приплывешь к острову.
И именно в этот момент, когда он говорил это громко, защищая свой прекрасный и хрупкий мирок будущего, из темноты балкона второго этажа ближайшего дома раздался сонно-раздражённый мужской голос:
— Hey, shut up! — Эй, заткнись!
— Shut up yourself! Go back to bed and mind your own business! — прокричал Минхо. — Заткнись сам! Вернись в постель и занимайся своими делами!
Из темноты донеслось невнятное бормотание и звук хлопнувшей стеклянной двери. Старший фыркнул, сжал парня чуть сильнее и зашагал быстрее, а после спросил того:
— Сынмин… а если я тебя сейчас поцелую… ты не выдернешь мне клок волос?
Он приподнял голову и посмотрел на него снизу вверх. В его глазах светилась та самая мальчишеская уязвимость. Он почувствовал, как что-то тёплое и щемящее переполняет его грудь. Это точно было чувство любви. Он сделал серьёзное лицо, притворно нахмурился.
— Выдерну. Я сделаю это, если ты меня не поцелуешь. После таких речей — это минимальная плата за моральный ущерб.
Минхо на секунду замер, потом его лицо озарила улыбка. Он аккуратно, не выпуская парнишку из рук, прислонился к фонарному столбу, будто ища опоры для чего-то более важного, чем просто физическая усталость. Он наклонился, и их тени на асфальте слились в одну.
***
Сынмин, отложив в сторону рейсфедер, потянулся, заставив суставы хрустеть с тихим удовлетворением. Его взгляд упал на коллегу за соседним столом. Джей. Молодой стажёр, который, судя по нахмуренному лбу, в сотый раз что-то пересчитывал. — Buried in numbers again? — голос прозвучал мягко, намеренно ободряюще. Он наклонился к парню, через узкий проход между их столами. Джей вздрогнул и посмотрел растерянно. — It just doesn't add up. The figure is three hundredths off the standard. I know it's nonsense, but still… — Nonsense? — Сынмин покачал головой, и его улыбка стала ещё теплее. Он взял со стола карандаш, его пальцы ненадолго коснулись пальцев коллеги. — Let me see. Он потянул к себе расчётный лист, их головы почти соприкоснулись. Начал медленно и терпеливо вести того по цепочке формул, его голос был тихим, полным одобрения. — See? You simply used the wrong coefficient for this grade of concrete. It's all because of this new technical specification they gave us last Thursday. God knows why they can't print it on paper that doesn't tear at the first glance. Here, fix this… and voila. Джей засмеялся, облегчённо выдохнув. Его напряжённые плечи опустились. — Thank you. Honestly, I was starting to think it was time for me to go back to college. — Oh, what are you, — отмахнулся он, возвращая карандаш с его стола. — You have a great eye and a flair for proportion. You're a real talent. — Thanks. You helped me out, as always, — слова Сынмина заставили того улыбнуться ещё шире. Он собрал свои бумаги и встал. — I don't know what I would do without you. You are a gem! It's truly wonderful to work with you. И тут, будто по щелчку, щёки Кима вспыхнули румянцем. Он не ожидал такого прямого, личного признания. Смущённо опустив глаза, он пробормотал что-то невнятное вроде «да брось». Дверь за Джеем мягко закрылась. А за соседним столом сидел Минхо. Он не смотрел на него. Его острый профиль был обращён к эскизу фасада, но карандаш в его длинных пальцах замер. В его позе не было ни капли обычной расслабленности. Плечи были напряжены, линия челюсти резко очерчена. — Зачем для всех хочешь казаться милым? — он отложил карандаш, положил ладони на стол. — Ведь я рядом. В глазах его была холодная ревность. И мучительный вопрос. Он не выносил, когда его возлюбленные обращают внимание на других, а им за это делают комплименты. Сынмин видел эту ревность. Не истеричную, не кричащую, а глубокую и молчаливую. Вся его милость, всё это разыгранное обаяние для коллег показалось ему глупой штукой, которая всегда была лишней. Уголки его губ дрогнули, и он не смог сдержать улыбку. Не ту солнечную, а виноватую и безгранично нежную. И в любом случае эта улыбка принадлежала только Минхо. Он положил свои ладони на руки того, надеясь, что это никто не увидет, кроме их самих. — Прекрати, — прошептал он. — Он просто коллега. Да, просто коллега. Ладно, Минхо не сомневался.
