грани чувств

      Откинувшись на спинку кресла, Тэхён рассматривает серый потолок, погруженный в свои мысли — пытается избавиться от навязчивых образов Чонгука. Папки с бумагами на столе активно сигнализируют о поджимающих сроках. Уродливое тиканье часов напоминает Тэхёну, что он находится в офисе; что предаваться уничижению не время, но он всё равно кромсает себя изнутри, блуждая по воспоминаниям. Тэхён не может сдаться, не может поверить Чонгуку. Прошло четыре года, но рана в груди всё ещё свежа. Омега с ним категорически не согласен. Мысль о том, что его альфа всё ещё хочет их — заставляет живот скрутиться в тугой узел. Он ненавидит это. Ненавидит то, как легко инстинкты берут верх над разумом. Тэхён не хочет предаваться мечтам, он живет в реальности, но на один короткий миг ему хочется представить, что они семья. Он помнит каждое прикосновение, каждый поцелуй. И это причиняет боль.              Ничего не может быть как прежде.              Тэхён слишком долго собирал себя после развода, научился жить заново и выстроил мощную стену, которую не пробить так просто. Только не Чонгуку. Отдать ему свое сердце снова — поверить в то, что между ними до сих пор есть чувства. Он так не считает. Взаимное притяжение, похоть, страсть… но не чувства. Тэхён выдрал их с корнем, запер глубоко внутри и выбросил ключ. Омега протестует, скулит и требует вернуться к альфе. Глупый, наивный идиот.              Стук в дверь прерывает его размышления. Тэхён резко выпрямляется, когда в кабинет заходит Минги. Его лучезарная улыбка и добрые глаза приносят свет в тусклую комнату, наполненную страданиями и разочарованием.              — Привет, — Минги присаживается на край стола. Как и всегда. — Ты в порядке? Я звонил тебе все выходные, но ты не ответил. Даже сообщения игнорировал.              — Привет, — мягко отвечает Тэхён, пряча взгляд в мониторе перед собой. — Всё нормально. Просто устал.              Минги сверлит его пытливым взглядом, пытаясь распознать на лице ложь. Он всегда был проницательным и внимательным к деталям — одно из качеств, которое Тэхён в нем ценит. И сейчас это работает против него.              — Ты не отписался в чате утром и не прислал на почту документы, хотя дедлайн был до обеда, — Минги качает головой. — Я не думаю, что все в порядке, как ты утверждаешь, — бросает он аргументами в надежде хоть как-то разговорить Тэхёна. — Что-то случилось в выходные?              Тэхён даже не поднимает на него глаза, упорно разглядывая таблицу на рабочем столе. Омега обеспокоен, недовольный близостью чужого альфы. Как быстро он переметнулся — аж зубы сводит от злости. Тэхён не может лгать Минги. Не хочет. Но сказать правду — значит признаться себе в том, что Чонгук всё ещё важен. А этого он допустить не может.              — Тяжелые выходные, — уклончиво говорит Тэхён. — Ты должен понимать, что я имею ввиду.              — Я понимаю, — тихо отвечает тот. — Тебе было сильно плохо? Почему не позвонил? Я бы приехал, привез лекарства…              — Давай закроем эту тему? — резко обрывает его Тэхён. — Мне некомфортно обсуждать это.              Тяжелая пауза повисает между ними. Минги смотрит на него долгим, изучающим взглядом, и Тэхён понимает, что его ложь не имеет значения.              — Ладно, — вздыхает наконец Минги. В его голосе слышится разочарование. Он достает из кармана телефон, пролистывает что-то и протягивает Тэхёну. — Тогда давай поговорим о другом. Клиент устраивает небольшое мероприятие в эту пятницу. Вся команда приглашена. Пойдем вместе?              — Что значит вместе? — неожиданно спрашивает Тэхён.              Минги убирает телефон, не сводя с него глаз.              — Значит, как пара, Тэхён, — говорит он прямо и берет его за руку, переплетая пальцы. — Сколько можно скрывать наши отношения? Я устал прятаться.              От услышанного ком в горле. Тэхён удивленно хлопает глазами, пытаясь выглядеть не настолько шокировано. Воздух в кабинете сгущается, становится плотным.              — Не думаю, что это правильное решение, — он пытается высвободить руку, но Минги ещё крепче сжимает ладонь.              — Почему? — Минги подается вперед. Его глаза вспыхивают, на секунду в них появляется незнакомый блеск одержимости. — Ты хотел познакомить меня со своим сыном. Это ведь что-то значит, верно? И если ты идешь на такой серьезный шаг, то я тоже хочу пойти тебе навстречу. Я поговорю с директором, он не будет против наших отношений. Компания лояльна…              Сердце Тэхёна бешено колотится. Пульс учащается. Ему стало вдруг страшно. Почему? Все перевернулось с ног на голову, стоило Чонгуку вернуться в его жизнь. Он уже сам не понимает, чего желает.              И от этого только хуже.              — Я… я не уверен.              — В чем ты не уверен, Тэхён? — голос Минги звучит напряженно. — В нас? Или в том, чего ты хочешь? Я уже устал гадать.              — Нет. Я просто не ожидал… прости, — Тэхён одаривает его виноватым взглядом. — Сейчас не лучшее время для этого разговора.              — Потому что твой бывший муж здесь? — бросает резко тот.              — Что ты имеешь в виду?              — Думаешь, я этого не замечаю? — Минги смотрит на него так, словно ему причинили боль. — Ты другой. Я вижу это по твоим глазам. И не говори, что это не так, потому что я знаю тебя. А ещё я знаю, что ты ужасный лжец. Особенно, когда говоришь о себе. Так что произошло на выходных? — показательное молчание добивает, и альфа просто срывается: — Ты мне не расскажешь, верно? Даже если что-то случилось, ты все равно будешь молчать. Потому что это касается его, так?              — Минги, — останавливает его Тэхён низким, предупреждающим голосом. — Мы не будем это обсуждать.              — Конечно, не будем, — Минги проводит рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Хорошо. Тогда давай вернемся к мероприятию. Ты пойдешь со мной? Да или нет?              Тэхён колеблется. Омега разрывает его грудную клетку, рычит и скалится против этой идеи, но он понимает, что этот шаг правильный. Минги — то, что ему нужно. Не Чонгук с его ложными обещаниями и горячими поцелуями. Такими родными и такими забытыми. Трепет, который он испытывает каждый раз, стоит их губам соприкоснуться — только с ним. И больше ни с кем.              — Я подумаю, — говорит он на выдохе, зная, что это худший ответ из всех возможных.              — Хорошо, — Минги наклоняется, чтобы оставить на его губах поцелуй, но Тэхён вовремя отворачивается, и губы мажут по щеке. Он быстро встает со своего места и принимается за сортировку документов, будто так и планировал. Ему жизненно необходимо занять себя чем-то, чтобы у Минги не возникло больше вопросов.              — Мне нужно вернуться к работе.              — Угу.              Прежде чем выйти из кабинета, Минги подходит к нему вплотную. Прижимается широкой грудью к спине и оставляет кусачий, собственнический поцелуй на шее чуть ниже роста волос, помечая запахом. Тэхён от такого жеста резко уворачивается, обернувшись. Минги никогда не позволял себе подобного. Он всегда был деликатным и уважал его границы.              — Ты что творишь? — Тэхён потирает рукой то самое место, чувствуя, как горит кожа.              Минги смотрит на него долгим взглядом, в котором читается что-то похожее на отчаяние.              — Захотелось, — пожимает он плечами и выходит из кабинета.              Тэхён так и стоит на месте, кончиками пальцев растирая место укуса. Омега скулит в смятении, он и сам готов взвыть, но только сильнее сжимает зубы. В глубине души он испытывает чувство вины за то, что врёт Минги в лицо. Страх скручивает желудок, кажется, его сейчас стошнит. Тэхён пытается глубоко вдохнуть, но с губ срывается судорожный всхлип.              Ему необходима поддержка.              Ему нужен альфа. Прямо сейчас.              Его альфа.              Тэхён больше не справляется.              ***       День рождения Чимина — это всегда суета и множество подарков. Тэхён просыпается в семь утра, тихо пробирается на кухню и достает из холодильника торт, который украшал вчера до полуночи. Расставив пятнадцать свечей по кругу, зажигает их одну за другой. Он осторожно поднимает торт и направляется в комнату сына. Дверь приоткрыта. Чимин крепко спит, раскинувшись поперек кровати.              — Happy birthday to you, happy birthday to you, — громко напевает Тэхён.              Чимин неловко потягивается и морщит нос. Его глаза медленно открываются, еще затуманенные сном, но он быстро фокусируется на торте, и лицо моментально озаряет широкая, сияющая улыбка.              — Это мне? — он резко поднимается с кровати, ноги путаются в одеяле, и Чимин летит вперед, но успевает выпутаться.              — Да. — Тэхён аккуратно подносит торт, кивая. Чимин тянется пальцем к сливкам, но Тэхён игриво шлепает его по руке. — Сначала загадай желание, милый. И не забудь задуть свечи.              Чимин закрывает глаза, складывая ладони вместе, будто молится.              — Хочу, чтобы вы с отцом снова были вместе, — произносит он вслух, бросая на Тэхёна лукавый взгляд.              Сердце Тэхёна болезненно сжимается.              — Чтобы желание сбылось, нужно загадывать молча, — зачем-то говорит он.              — Я не верю в эту чушь, — фыркает Чимин. Он набирает в рот побольше воздуха, надувая щеки, и за один долгий выдох задувает все пятнадцать свечей. — Оно сбудется. Вот увидишь.              Тэхён может только улыбаться. Потому что… это мило и одновременно грустно. Он понимает искреннее желание своего сына, поэтому ничего не говорит. Но в груди разрастается трещина. Он не может так легко броситься в объятия того, кто разбил ему сердце. Даже если омега воет и скулит, требуя вернуться. Даже если его тело помнит каждое прикосновение Чонгука. Даже если где-то глубоко внутри, Тэхён тоже хочет, чтобы они снова стали семьей.              Подать на развод было глупым, импульсивным поступком. Его жизнь рассыпалась на глазах, а он просто перекинул ответственность на другого, обвинив Чонгука во всём. Они не были вместе в тот момент. Не были командой. Они стали «каждый для себя», и их отношения начали стремительно увядать. «Расстояние не преграда, если любишь», — говорили ему друзья, но никто из них не был в его положении. Тэхён страдал от перепадов настроения и бессонницы, пока Чонгук на другом континенте строил карьеру. Чимин закатывал истерики и просился к отцу каждый день. Терпение и нервы были на пределе. Тэхён не хотел слушать его объяснения. Не хотел слышать про важность контрактов и суммы денег, которые он зарабатывал. Не хотел понимать. Да и кто в тот момент понимал его?              Они не справились с этим испытанием, но признать поражение стало чем-то невыносимым. И когда Тэхён в порыве отчаяния позвонил своему адвокату, то уже пожалел об этом после завершения разговора. Тэхён хотел, чтобы его остановили, но Чонгук… Чонгук так легко согласился на развод, будто всегда об этом и мечтал. Он не боролся, как желал того Тэхён.              И это стало спусковым крючком.              «Вы ему не нужны. Ты ему не нужен», — откуда-то появившаяся в голове мысль разрушала своей абсурдностью. Тэхён поддался и разрушил себя сам. Выстроил стены, перестав отвечать на звонки. А теперь Чонгук вернулся и хочет все исправить. И Тэхён не знает, как с этим жить.              Чимин радостно откусывает кусок торта зубами, пачкаясь шоколадным кремом. Он выглядит таким довольным, таким счастливым, что сердце Тэхёна пропускает удар. Заливистый смех Чимина разносится по комнате, и Тэхён пытается сдержать слезы. Они должны быть здесь втроем. Должны разделять эти моменты вместе, как семья. Но вместо этого Тэхён стоит здесь один, делая вид, что все хорошо.              Чимин ловит в его взгляде промелькнувшую грусть. Испачкав палец в креме, он мажет им прямо по носу Тэхёна.              — Отставить плохое настроение, — объявляет резко Чимин. — Сегодня мой день, и я настаиваю на твоей улыбке!              — Откуда в тебе этот командный тон? — Тэхён не может сдержать смешок, вытирая нос тыльной стороной ладони.              — Во мне говорят гены рода Чон, — усмехаясь, произносит с гордостью Чимин. — Ты — моя нежная половина, моя красота, изящность и природное обаяние. А отец — непоколебимость, сила духа и упорство. Я всегда получаю то, что хочу. Идеальное сочетание лучших ваших качеств.              — Ты просто избалован, — парирует Тэхён.              — Не без этого, конечно, — пожимает плечами Чимин, направляясь к шкафу. — Но разве это плохо? — Он достает из него две рубашки. — Какую надеть?              Тэхён смотрит сначала на белую — классический свободный крой с перламутровыми пуговицами, а затем переводит взгляд на черную — укороченную, с завязками спереди. Немного по-бунтарски, но это именно то, что было в его собственном вкусе в пятнадцать.              — Черную, — уверенно говорит Тэхён.              — Тоже на неё подумал, — Чимин расплывается в улыбке.              На тумбочке яростно вибрирует телефон — экран вспыхивает от уведомлений. Чимин хватает его и быстро отвечает на поздравления.              — О, это Хосок-хён! И… вау, даже Субин написал! — восклицает он, погружаясь с головой в переписки.              Тэхён пользуется моментом и подходит к двери, намереваясь покинуть комнату.              — Я буду на кухне, — бросает он через плечо.              — Угу, — отзывается рассеянно Чимин.              Это надолго.              Тэхён проверяет список дел. Вечером его дом наполнится гостями, нужно позвонить в доставку и подтвердить время заказа, украсить гостиную, а ещё успеть собраться самому до того, как приедет Чонгук. Тэхён вздрагивает от одного лишь воспоминания о нем. Омега скулит, требуя близости, тепла и защиты. Предатель.               Но рядом с этим чувством за руку идет и другое — раскаяние.              Минги отправил ему букет лилий, собранный в плетеную корзину, и записку с поздравлением, а Чимину огромную коробку с его любимой клубникой в шоколаде. Тэхён спрятал подарки в своей комнате, зная, что в неё никто не войдет. Он точно не покажет их Чимину сегодня, иначе испортит настроение. Возможно, завтра. Или никогда. Вздохнув, он начинает с первого пункта в его списке. День обещает быть долгим и утомительным.              К шести вечера собираются первые гости. Чимин сам встречает своих друзей у двери, провожая в просторную гостиную. Повсюду висят серебристые шары и мерцающие гирлянды. По комнате расставлены корзины с цветами — белые розы, орхидеи, гортензии. Чонгук знает, как их сын любит роскошные букеты. Стол накрыт закусками, и даже стоят несколько бутылок дорогого шампанского. Тэхён решил, что пусть лучше Чимин пробует алкоголь дома, нежели напьется где-то на улицах. Музыка льется из колонок — какой-то андеграундный реп, погружая гостиную в типичную подростковую тусовку.              Тэхён обещал предоставить Чимину дом, поэтому он лишь немного побудет с ними, а потом уедет. Правда, пока не знает, куда. Чонгук же за тот час, что провел в их доме, крутится среди друзей Чимина. Не то чтобы Тэхён жаждет его внимания… совсем нет. Но он не перестает ловить на себе его цепкий взгляд, от которого омега виляет хвостом в предвкушении.              Чонгук открывает дверь, встречая несколько гостей, пожимая им руки. Он выглядит расслабленным, но Тэхён замечает, как напрягается его челюсть, стоило парню с огромным букетом белых роз обратить на себя все взгляды. Тэхён пересекался несколько раз с Мин Юнги. Он знает, что его сын сходит по нему с ума, и видеть реакцию Чонгука, который по размеру букета и горящим глазам сына складывает два и два — доставляет ему садистское удовольствие.              Чонгук разговаривает с Юнги пять минут и отпускает. А затем он пересекает комнату и останавливается рядом с Тэхёном:              — Тот самый альфа, ради которого собрался весь класс?              — Ага, — кивает Тэхён. — Он милый.              — Милый? — Чонгук поворачивается к нему с явным возмущением. — С каких пор ты так спокоен?              Тэхён пожимает плечами, наслаждаясь моментом.              — Он правда милый. Вежливый, умный, из хорошей семьи.              — Ты знаешь что-то об этом парне? — перебивает его Чонгук, хватая за запястье. Прикосновение обжигает. — Кто его семья? Чем занимаются?              — Господи, Чонгук, — смеется Тэхён, но не вырывается. Ему нравится чувствовать его хватку на своей коже. — Ему пятнадцать, а не двадцать пять. Отец Юнги работает в полиции следователем. А его муж занимается воспитанием детей.              — Ты с ними знаком?              — Виделись на школьных собраниях, — Тэхён пытается говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрожит. — Хорошие люди.              — Ладно, — Чонгук делает глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться. Но потом его взгляд возвращается к Юнги, который что-то шепчет Чимину на ухо, заставляя того краснеть. — Но если я узнаю, что этот пиздюк засунул в рот моему сыну язык — оторву голову.              Тэхён на это фыркает.              — Лучше пусть это будет язык, а не кое-что другое, — говорит он, наслаждаясь тем, как бледнеет Чонгук. — Остынь. Гормоны кружат им голову, и я бы предпочел первый вариант второму. К тому же… — Тэхён намеренно делает паузу, — ты все равно об этом не узнаешь.              Чонгук смотрит на него так, будто видит впервые.              — Кто ты и что сделал с моим омегой?              Тэхён на мгновение перестает дышать. Сердце резко набирает темп, пульс подскакивает до ста восьмидесяти ударов в минуту. Моим омегой. Боже, как же приятно это слышать. До покалывания на кончиках пальцев. Сглотнув, Тэхён натягивает улыбку на губы, пытаясь выглядеть расслабленно.              — Не понимаю, о чем ты, — говорит он, игнорируя это обращение, потому что если зациклится — развалится на части. — Я просто реалистично смотрю на вещи. Чимин будет осторожен, поверь мне.              — Откуда такая уверенность? — Чонгук усмехается, притягивает его ближе, наклоняясь к уху. — Ты был не таким уж и осторожным, — говорит он тише. — Помнишь, как мы впервые напились?              Тэхён качает головой, потому что он, конечно же, помнит. Помнит каждую секунду той ночи, но вспоминать не хочет.              — Нет, — выдыхает.              — Лжец. — Дыхание Чонгука обжигает кожу. — Ты был таким открытым и разгоряченным. Твои феромоны только начали раскрываться, и я не мог перестать дышать тобой. Мой альфа тогда так взбесился, что я впервые в жизни испытал невыносимую боль, пытаясь контролировать его. Он требовал тебя. Помнишь, что произошло потом?              Тэхён смотрит ему в глаза, но боится кивнуть. Чонгуку это и не нужно. Он читает его как открытую книгу по расширяющимся зрачкам, по движению кадыка и участившемуся дыханию. Губы Чонгука едва касаются его мочки, он шепчет:              — Я прижал тебя к стене в той комнате, засунул руку тебе в штаны…              — Чонгук, — звучит на грани мольбы.              — Ты обкончал мне ладонь меньше, чем за минуту, — продолжает говорить тот. Его свободная рука скользит по бедру Тэхёна, сжимая. — И я попробовал твою сперму на вкус, слизал каждую каплю, пока ты смотрел на меня своими чертовски красивыми глазами.              Коленки подкашиваются. Тэхён нервно осматривает гостиную, проверяя, не обращает ли на них кто-то внимание. Но подростки слишком увлечены друг другом. А Чимин — Юнги.              — Чонгук, — повторяет с нажимом Тэхён.              — Что? Разве я не прав? — Чонгук слегка прикусывает мочку, и по позвоночнику Тэхёна пробегает разряд тока.              — Прав, — блаженно прикрывая дрожащие веки, произносит он едва слышно. Омега внутри стонет, готовый подставить шею и подчиниться. Нет, нет, нет. В следующую секунду он резко разворачивается в другую сторону, вырываясь из хватки. Лихорадочно скользит взглядом по комнате, ища спасение. — Мне нужно проверить закуски, — выпаливает он, направляясь к столу.              Бежать.              Как можно дальше.              Чем быстрее, тем лучше.              Иначе Чонгук догонит его и сожрет.              Проглотит целиком, не оставив ничего.