грани чувств

      Чонгук всю дорогу до дома бросает встревоженные взгляды на Тэхёна. Стоит встречным фонарям скользнуть светом по мокрым ресницам, сжатым губам и покрасневшему носу — под рёбрами всё кипит от злости на Минги, который посмел довести его омегу до слёз. Он крепче сжимает руль, вдыхая короткими глотками воздух, заставляя себя вернуть внимание на проезжую часть. Он умеет бороться с гневом.               Окно немного приоткрыто, впуская в салон свежесть и прохладу весенней ночи. Пахнет мокрой землей и чем-то цветочным. Чонгук сосредотачивается на смешанном запахе, чтобы отвлечься. Тэхён так и не повернулся в его сторону до самого дома.              Чонгук паркуется на подъездной дорожке и выходит первым из машины, огибает капот и открывает Тэхёну дверь. Омега поднимает подбородок, слегка прищуривая глаза и ладонями отталкивая от себя Чонгука, вставая. Но Чонгук игнорирует эти жесты — перехватывает его за запястье одной рукой и вытаскивает на улицу, пока другой придерживает за локоть. Тэхён фыркает, но не сопротивляется, позволяя проводить себя.              — Спасибо, — выдавливает из себя тот у двери. — Я не настолько пьян. Где ключи?              Чонгук молча закатывает глаза и ныряет руками в карманы его пальто, но ничего там не находит.              — Может, ты их где-то обронил?              — Не знаю, — Тэхён вздыхает. — И как нам попасть домой?              — Позвоню Чимину, — говорит Чонгук, доставая телефон. Он уже нажимает на кнопку, когда Тэхён пытается вырвать его из рук.              — Не надо, он спит.              — Всё нормально, — Чонгук уворачивается, прижимая телефон к уху, а затем подходит к Тэхёну со спины и обхватывает его руками, прижимая к своей груди. Гудки тянутся долго. Чонгук слышит собственное дыхание и чуть тише — дыхание Тэхёна.              — Отец? — Раздается сонный голос в динамике. — Что-то случилось?              — Открой, пожалуйста, дверь, твой папа потерял ключи.              Секундная пауза, а затем слышится копошение.              — Иду.              Чонгук убирает телефон в карман. Он всё ещё держит Тэхёна в руках, ощущая тепло и быстрые удары сердца через несколько слоёв ткани. Спустя несколько секунд он его отпускает. В этот момент открывается дверь. Чимин стоит на пороге в одном одеяле, наброшенном на плечи, с полузакрытыми глазами. Как только они заходят внутрь, Чимин возвращается в свою комнату. В прихожей горит маленькая лампочка у зеркала. Чонгук замечает её и разворачивает Тэхёна к себе, тот покачивается на месте, хихикая. Опустившись, Чонгук стягивает с него туфли и поднимает голову, чтобы рассмотреть его в тусклом свете.              — Ты на коленях передо мной, альфа, — произносит Тэхён низким голосом, медленно облизывая губы.              Внизу живота моментально тянет. У Чонгука от такого тона член твердеет в штанах, но он мотает головой в стороны.              — Пошли. — Подталкивает омегу перед собой по направлению к спальне.              — Надеешься на секс? — Тэхён резко оборачивается, стоит им оказаться в комнате. — Хочешь меня?              — Раздевайся и ложись. — Чонгук игнорирует его подначивания. Специально не отвечает на провокационные вопросы, потому что в нём всё ещё кипит злость, а теперь из-за сгустившегося феромона нахлынуло возбуждение.              — Вот так сразу? — Тэхён демонстративно расстегивает пиджак. Ткань скользит по его плечам и падает на пол. Следом идут штаны, с застежкой которых он возится дольше, чем нужно. Чонгук улыбается, глядя на пьяные выходки омеги. Оставшись в одних трусах, Тэхён разводит руки в стороны. — Я готов. Или мне нужно снять ещё и вот это? — Он поддевает пальцами резинку, но Чонгук вовремя его останавливает, перехватывая руку.              — Просто ляг в кровать. Ничего не будет.              — Ммм, — тянет Тэхён разочарованно. — Ты меня не хочешь?              — Господи, Тэхён.              Чонгук сейчас взбесится от злости и восхищения. Он уже отвык от такого омеги. Раньше, стоило им напиться, так Тэхён превращался в соблазнительную дикую кошку — говорил много пошлостей и предлагал самые безумные идеи. Чонгук обожает эту его сторону, которую не знает никто, кроме него. Альфа рычит от одной мысли, что Минги мог увидеть её, но он быстро успокаивается, стоит ему вдохнуть феромоны омеги.              — Не злись, — Тэхён ластится к нему, утыкаясь носом в шею. — Я пойду спать. Правда-правда.              Чонгук не злится. Он безнадёжно очарован. А ещё его альфа возбужден и требует близости от своей пары. Он еле сдерживает в себе эти импульсивные порывы собственничества.              — Я уложу тебя в кровать, — говорит он тихо, — а завтра мы обязательно сделаем так, как ты захочешь.              Тэхён издает несколько урчащих звуков, отрываясь от шеи. Облизнув губы, он медленно кивает, а затем послушно падает спиной на кровать, смеясь. Чонгук накрывает его одеялом и садится на край, нежно поглаживая по растрепанным волосам. Они смотрят друг другу в глаза, и Чонгук давит в себе яркое желание наклониться и поцеловать омегу.              Не сегодня.              Через несколько минут веки Тэхёна опускаются, а дыхание становится ровным.              Чонгук выдыхает, а затем осторожно переползает на другую сторону кровати и ложится поверх одеяла, закидывая руки за голову. Запах омеги проникает в легкие, оставляя на языке немного сладости. Чонгук глотает вязкую слюну, не сводя глаз с потолка. Ему бы хотелось проявить вольность и придвинуться ближе к Тэхёну, обнять и согреть своим теплом, но он вынужден просто лежать рядом и прислушиваться к его ровному дыханию.              Повернув голову, он смотрит на омегу, наслаждаясь его расслабленными чертами лица под тенью ночника. Если бы всё было так просто, Чонгук уже бы давно вернул свою семью, но прошлое и ошибки, которые они совершили, не исправить по щелчку пальца. Потребуется колоссальная работа, если они оба захотят этого.              Завтра вечером у него самолет. Бумаги требуют подписания, как и личный контроль на время передачи дел. Чонгук должен достучаться до Тэхёна и убедить в своём твердом желании вернуться. Останется собрать коробки с вещами и оформить доставку, завершить сделку по покупке дома и начать его обустройство. Он надеется, что Чимин поможет ему в этом. Представляя, как они вместе с сыном будут выбирать краску и мебель, он проваливается в пустоту, совершенно не замечая, как к нему во сне прижимается омега.              Чонгук резко подскакивает на кровати, бегло озираясь по сторонам. В комнате темно, но за плотными шторами он замечает небольшую полоску света. Часы на прикроватной тумбе указывают время — десять утра. Выдохнув, он потягивается, оборачиваясь назад, — Тэхёна нет. Чонгук хмурится, но встает на ноги и выходит из спальни. Первое, что бросается в глаза — Чимин, сидящий за кухонным островком с кружкой в руке. Их взгляды встречаются на несколько секунд, а затем на лице сына расплывается улыбка. Он тычет в бок Тэхёна, что стоит позади него у плиты, и тот замирает с лопаткой в руке.              Чонгук подходит ближе и как ни в чем не бывало достает кружку из верхнего шкафчика. Он ставит её на столешницу, продолжая сверлить взглядом. Да, ему необходим кофе, чтобы проснуться. И да, он понимает, как это выглядит со стороны, особенно наблюдая за ухмылкой Чимина, но предпочитает не комментировать. Тэхён возвращается к столу, молча ставит на него тарелку с омлетом и несколько закусок.              — Думаю, тебе нужно позавтракать, — говорит Тэхён и идёт обратно, чтобы взять кофейник. Он обходит Чонгука и достает две кружки, игнорируя то что Чонгук уже достал себе, наливает кофе и ставит одну возле тарелки, вторую — напротив. — Садись.              Чонгук приятно удивлен спокойствию омеги. Они с Чимином переглядываются, тот ему подмигивает и спрыгивает со стула.              — Я буду у себя, — сообщает он, проходя мимо Тэхёна. — Ведите себя прилично.              Чонгук не будет на это хихикать, хотя ему очень хочется. Уголки губ едва подрагивают, он подавляет смешок и садится за стол, наблюдая за тем, как Тэхён располагается напротив. Запах еды пробуждает голод. Он посылает в его мозг сигнал, и рот наполняется слюной. Чонгук принимается за омлет, накладывая на тарелку несколько маринованных овощей и ростки сои.              Тэхён неотрывно наблюдает за ним.              — Вкусно?              Чонгук кивает, набивая полный рот и запивая кофе.              — А ты?              — Нет. После вчерашнего кусок в горло не лезет.              Чонгук откладывает вилку в сторону.              — Тебе было плохо? — обеспокоенно спрашивает он.              — Немного, — Тэхён пожимает плечами. — Под утро. Потом я выпил таблетку и полегчало. Просто есть не хочется.              Чонгук всматривается в распахнутые глаза напротив и слегка подается вперед, поставив локти на стол перед собой.              — Поговорим?              Тэхён тихо вздыхает, но взгляд не отводит.              — Хорошо. — Пауза. — О вчерашнем или о том, что ты возвращаешься в Америку? Когда, кстати?              Чонгук открывает рот, но не может выдавить и пары слов. Он пытается построить в голове пазл из разбросанных частиц полученной информации, но правда в том, что он проснулся всего лишь двадцать минут назад, а кофе не успел подействовать быстро. Тэхён опережает его:              — Чимин обсуждал это по телефону.              Чонгук всё ещё пялится на него. Картина становится более четкой, но не до конца понятной — чёртова головоломка. С кем Чимин это обсуждал?              — Я улетаю сегодня, — говорит он вдруг. — Вечером.              Тэхён поджимает губы в тонкую линию.              — Ясно.              — Мне нужно завершить дела, передать проекты другому руководителю.              Что-то в глазах омеги меняется — они едва загораются, почти незаметно, но Чонгук успевает заметить этот проблеск надежды. Кажется, Тэхён складывает свой пазл в голове, и когда все детали становятся на места, во взгляде появляется надежда.              — Зачем? — произносит он на выдохе.              — Потому что я возвращаюсь домой. — Чонгук прикрывает на мгновение веки. — Буду работать здесь, в Сеуле.              — То есть ты вернешься? — Тэхён не может сдержать нотки радости в голосе, и Чонгук удовлетворенно впитывает эту интонацию.              — Да, — говорит он открыто. — Вернусь, чтобы быть ближе к тебе и сыну.              Сглотнув, Тэхён давит смешок. Его плечи расслабляются, руки свободно лежат на столе, пальцы скользят по керамике, обводя узоры на кружке, плавно, даже лениво. Чонгук бросает на них взгляд и возвращает к Тэхёну. Ждёт. Потому что понимает, как это звучит, особенно после вчерашнего драматического вечера. Но что ему остается? Слова, сказанные Минги, имеют свой вес. И он ни за что не откажется от них.              — То, что произошло вчера. Спасибо, — Тэхён на мгновение замолкает. — И прости, что втянул тебя в свои проблемы.              Чонгук тянет уголки губ, качая головой.              — Ты не виноват в том, что не любишь его.              Тэхён удивленно фыркает.              — Что за самоуверенное заявление?              — Разве я не прав? — Чонгук откровенно веселится.              — Я не буду отвечать на твои вопросы.              Смех разлетается по комнате. Чонгук откидывается на спинку стула и смотрит на омегу заинтересованно, будто впервые видит, изучая с нелепым прищуром.              — Ты сейчас мне напоминаешь Чимина. Ваша мимика так похожа.              — Естественно, — говорит Тэхён, поднимая кружку и пряча за ней смущенную улыбку. — Он же мой сын.              — А недавно был наш, — вздыхает Чонгук.              Тэхён поднимается с места, забирая её с собой.              — Кажется, ты уже наелся.              Чонгук провожает его взглядом, как тот заходит на кухню и ставит кружку в посудомойку. Он встает следом.              — А как же десерт? — спрашивает, не сводя глаз с профиля омеги.              Тэхён разворачивается. Они снова стоят друг напротив друга, слишком близко. Чонгук тянет носом воздух, позволяя феромонам Тэхёна проникнуть внутрь — кормит своего альфу. Румянец на щеках омеги расползается вниз по шее, он опускает глаза в пол, делая короткие вдохи, а когда поднимает, Чонгук продолжает смотреть на него с широкой улыбкой на губах.              — Ты можешь сделать это, — мягко произносит Чонгук. — Прошла целая вечность, но я не буду против. Ты ведь знаешь.              — Это неловко, — признается Тэхён, бросая взгляды на его шею.              — Но ты ведь хочешь, — Чонгук касается его плеча кончиками пальцев, ведет вверх вдоль ключицы, поглаживая.              — Да, — глаза Тэхёна загораются. — Я хочу.              Наклонившись вперед, он утыкается носом в шею Чонгука, громко вдыхая. Совсем как раньше, когда они были чем-то определённым, цельным. Когда они до боли любили друг друга. Пальцы Тэхёна вцепляются в его плечи. Тихий всхлип срывается на полувздохе. Чонгук обнимает его в ответ, прижимая к себе, касаясь губами взлохмаченной макушки. Он чувствует его дрожь, сопротивление и отчаянное желание, которое Тэхён пытается скрыть. Альфа тянется на внутренний зов, рычит, требуя выпустить его, но Чонгук подавляет в себе собственнические попытки взять омегу в охапку и унести в его комнату, уложить на кровать и позволить утонуть в собственном запахе.              — Не осторожничай, — Чонгук удерживает его голову, пока кончик языка скользит по жилке на шее. Прошло столько времени, когда Тэхён касался его таким образом, он успел забыть, как это ощущается. Глаза закатываются, стоит зубам пройтись по коже. Альфа рычит от невозможности взять всё в свои руки, но подчиняется.              Тэхён останавливается, тяжело дыша.              — Это не закончится здесь, если я продолжу, — хрипит он, поднимая голову и заглядывая Чонгуку в глаза.              — Хочешь остановиться? — Чонгук приподнимает бровь.              — Не хочу спешить. Всё слишком запутанно, — говорит Тэхён, всё ещё прижимаясь к нему. — Но то, что ты сказал вчера — это правда?              Чонгук смотрит на него нежно. Прислушивается к частому дыханию и не может скрыть легкой улыбки. Он любит его так сильно, что готов просить прощение всю жизнь за свои ошибки, ползать у его ног и добиваться столько, сколько потребуется. Он больше не будет спешить. Не посмеет разрушить хрупкое доверие, которое снова зарождается между ними.              — Да, — серьезно отвечает он. — Я всегда любил тебя, независимо от того, были мы вместе или нет.              — Я даже не знаю, что сказать, — Тэхён опускает глаза.              — Я не требую взаимности, — Чонгук позволяет себе поднять его за подбородок. — Но ты не можешь отрицать, что между нами что-то происходит. Ты борешься со своими принципами, думаешь о том, как поступить, и я не вправе обременять тебя своими чувствами. Но правда такова. Я хочу вернуть тебя. Хочу быть с тобой и нашим сыном. Хочу исправить ошибки прошлого.              — Ты не виноват в том, что хотел для нас лучшей жизни, Чонгук, — осторожно произносит Тэхён. — Это я не справился с трудностями, которые переживала наша семья. Я оставил тебя, утопая в собственной жалости к себе, не смог взять себя в руки и быть ответственным. Я…              Тэхён замолкает, глотая слёзы. Чонгук наблюдает за ним, нахмурив брови. Он делает то, что, по его мнению, поможет успокоить и отвлечь от тех гадких мыслей, которые омега вбил себе в голову. Он целует его. Целует с той самой нежностью, любовью и искренним желанием уберечь и спрятать от всего мира. Он переплетает их пальцы, давая беззвучное обещание быть всегда рядом. Тэхён на вкус как самая яркая мечта, которую Чонгук, наконец, смог исполнить, и даже спустя столько лет ощущать его губы на своих — всё равно, как поцеловать в первый раз.              — Я хочу совершить глупость, — шепчет Тэхён.              — Если мы сделаем то, о чем я думаю — я сегодня никуда не улечу, — с сожалением сообщает Чонгук. — Мы совершим её позже, хорошо?              Тэхён фыркает.              — Я подумаю.              Чонгук наклоняется вперед и снова целует его. Рассматривает закрытые веки, пока сплетает их языки, улыбается тому, что в груди разливается тепло. Он не может остановиться, не может насытиться. Ловит вдохи, сцеловывая каждый звук. Его руки крепко удерживают Тэхёна на месте, пока он нависает над ним. Проходит несколько минут, прежде чем Чонгук отпускает его.              Они смотрят друг другу в глаза, боясь отвернуться. Тэхён не выдерживает первый, переводит взгляд куда-то за спину и неловко откашливается. Смешок слетает с его губ, когда Чонгук понимает — ощущает присутствие Чимина. Он разворачивается:              — И долго ты здесь стоишь? — интересуется Чонгук.              Чимин пожимает плечами, держа руки в карманах брюк.              — С тех самых пор, как ваши языки… ну, ты понял, — тянет он. — В общем, не долго.       — Господи, — шепчет про себя Тэхён, моментально краснея. Он отодвигается в сторону, но не сводит глаз с Чонгука.              — Да, — Чонгук проводит рукой по волосам. — И что ты думаешь об этом?              Чимин кривит лицо, смотря на них поочередно, принимая самое серьёзное выражение, нахмурив брови.              — Думаю, не хотел бы видеть это так близко, но в целом я рад, что у вас получается не только разговаривать, — говорит он с наигранным вздохом, приподнимая уголок рта.              Тэхён страдальчески стонет.       — Куда ты собрался? — он меняет тему, рассматривая сына с ног до головы.              — Юнги пригласил на кофе, — бросает Чимин со всем энтузиазмом.              Чонгук хмыкает. Внутри медленно поднимается буря: от кончиков пальцев на ногах до желудка и выше, постепенно подкрадываясь к горлу. Он ловит на себе странный взгляд Тэхёна, в котором есть усмешка, уголки глаз чуть подрагивают, но он молчит, отворачиваясь в сторону, будто не его сын сейчас собирается на свидание в пятнадцать лет. Альфа собственнически рычит, но Чонгук стискивает зубы, стараясь удержать это в себе. Он прокашливается, прежде чем спросить:              — Вы встречаетесь?              — Нет, — говорит быстро Чимин. А затем добавляет чуть тише, с широкой улыбкой: — Пока что.              Сглотнув, Чонгук набирает в легкие побольше воздуха. Ему не добиться доверия от сына угрозами или недовольством, он должен узнать этого пацана лично, прежде чем делать поспешные выводы. Он будет стараться.              — Пригласи его домой, хочу с ним поговорить.              Тэхён прыскает от смеха, прикрывая рот ладонью.              — Отец, — стонет Чимин уже в прихожей, накидывая куртку на плечи. — Мне хватило этого на дне рождения. Юнги до сих пор в шоке.              Да, Чонгук прекрасно помнит их недолгий диалог, но этого недостаточно.              — Когда я вернусь, ты не отвертишься.              Чимин смотрит на него несколько секунд, кивает и быстро закрывает за собой входную дверь, выскользнув на улицу.              Тихий вздох разносится по комнате. Чонгук возвращает своё внимание Тэхёну, сокращает между ними расстояние — шаг — берёт в ладони его лицо и снова целует. Тэхён замирает на мгновение, но быстро приходит в себя и отвечает. Губы у омеги теплые, влажные, слегка припухшие с прошлого раза, и Чонгук поглощает каждый тихий вдох, тот издаёт что-то низкое, вибрирующее, больше похожее на гортанный стон или призыв омеги, когда Чонгук перемещает ладони на затылок и сжимает чуть сильнее. Пальцы путаются в волосах, Тэхён слегка запрокидывает голову, его веки дрожат от удовольствия — это уже слишком.              Чонгуку нужно остановиться. Нужно покинуть этот дом, пока они не сделали то, о чём Тэхён может пожалеть. Альфа рычит в поцелуй и резко отстраняется, с силой отрываясь от зацелованных губ. Тэхён громко дышит, его глаза уже почти затянулись поволокой — темные, расфокусированные, — и он промаргивается, чтобы сбросить пелену возбуждения.              — Я буду ждать следующего раза, — выдавливает из себя хриплым голосом, отступая.              Чонгук смотрит на него, оценивая состояние, в котором находится омега. Ему нечем возразить. Совсем. Он поднимает руки в знак капитуляции и пятится к двери.              — Хорошо, — произносит он, прежде чем нажать на ручку и впустить внутрь прохладный воздух, который остужает его щёки. Чонгук покидает дом с улыбкой, потому что знает — в этот раз будет по-другому.