Противофаза

      Как только Мэтт распахнул люк подземной базы, их тут же обступили вооруженные люди, ощетинившись стволами. Юноша, не мешкая, вскинул руки. В тишине раздался властный голос:              — Всем опустить оружия!              Все завертелось в вихре событий. Появились носилки, на которые бережно уложили Ниа. Несколько крепких мужчин, подхватив их, тут же связались по рации с Рюдзаки, который отдал приказ немедленно доставить раненого в больницу на острове. Мэтт и Мелло двинулись следом, но взгляд Мелло то и дело возвращался к Ниа, и в этот миг его впервые обдало леденящим душу ужасом.              — Ниа выживет, — успокоил его Мэтт, направляясь к ожидавшему их вертолету. — Не дай эмоциям взять верх, все кончено.              Мелло стиснул зубы, избегая ответа. Открылась дверь вертолета, и их встретил Ватари, торопливо жестом приглашая внутрь.              — Ниа… — начал было Рюдзаки, сидевший за штурвалом, но Мелло резко перебил его:              — Мы вернулись в свои тела. Я — Мелло.              — Хорошо, Мелло, — поправился Рюдзаки, готовясь к взлету. Он повысил голос, чтобы его было отчетливо слышно: — На острове есть больница, Ниа доставят туда на вертолете. Насколько серьезно его ранили?              — Пуля в пояснице. Внутреннее кровотечение, но, вероятнее всего, жизненно важные органы не задеты, — быстро ответил Михаэль.              — Это хорошие новости, тогда жизни Ниа ничего не угрожает, — заверил его Эл. — Мы немедленно вылетаем.              После приземления на вертолетной площадке на крыше больницы, они поспешили к лестнице. Ниа уже увезли в операционную, и им оставалось лишь ждать. Встревоженные, их тут же окружили две девушки, в одной из которых Мелло узнал Мису.              Мэтт шагнул к ней и крепко обнял, убеждаясь, что с ней все в порядке. Девушка, в сопровождении агента ФБР Лиднер, обеспокоенно посмотрела на детектива.              — Рюдзаки, где Лайт?              — Он скоро будет здесь, Аманэ-сан, — Эл жестом пригласил всех в комнату ожидания. Ватари тут же разложил на столе ноутбук и несколько устройств для связи со спецназом и ФБР.              Не прошло и часа, как в комнату ожидания вбежал Лайт, с неподдельным беспокойством на лице.              — Как Ниа!? — резко спросил он, приковывая к себе все взгляды.              — Идет операция, — ответил Мэтт. Его взгляд украдкой метнулся к Мелло, который сидел в тишине, сжимая крест на шее. Его поза источала такую боль, что сердце невольно сжималось от сочувствия.              — Хорошо, — Ягами облегченно выдохнул, но тут же вернулся к делу: — Преступников схватили, хотя некоторым и удалось бежать. Матиас пытался покончить с собой, но его вовремя остановили.              Эл напрягся, услышав о попытке самоубийства Матиаса.              — Матиас… он и вправду похож на него… — прошептал Рюдзаки, словно не веря собственным словам. Лайт вопросительно изогнул бровь, и тогда Эл объяснил:              — У меня был еще один претендент в преемники. Его звали Бейонд. Я и Мисора Наоми вели это дело в Лос-Анджелесе. Он стал серийным убийцей, стремясь доказать мне свое превосходство. Он так же пытался покончить с собой, но его успели остановить. Однако во время геноцида Киры он был убит сердечным приступом в тюрьме, — Рюдзаки бросил мимолетный взгляд на Лайта, и тот тяжело вздохнул, осознавая, что прощения здесь не найти. Он убил слишком много преступников, и не мог помнить всех.              — Кира… — впервые за долгое время прошептал Мелло, не шелохнувшись. — Как вы смогли воссоздать убийство сердечным приступом? — он повернул голову, оглядывая всех присутствующих в комнате. — Кира мёртв или жив?              Мэтт, понимая, что ситуация накаляется, подтолкнул Мису к выходу, и, переглянувшись, последовал за ней. Лиднер, как телохранитель, нанятый Эл для защиты Мисы во время этой операции, отправилась вместе с ними. В комнате повисла гнетущая тишина. Ватари поспешил к докторам, чтобы уладить формальности, а Эл и Лайт, встретившись взглядами, поняли одно: Мелло должен знать правду.              — Лайт, ты вправе рассказать ему, — произнес Рюдзаки, откинувшись на спинку кресла. Перед ним мерцал экран включенного ноутбука.              Ягами, сдавленно вздохнув, кивнул. Он приблизился к Мелло, который смотрел на него в упор, в его взгляде читалась тревога.              — Кира не мёртв, — признался Ягами, и губы Мелло дрогнули в подобии усмешки, а в глазах вспыхнул недобрый огонь.              — Кира — это ты, Лайт? — вопрос, который висел в воздухе, вопрос, который, казалось, ждали и Лайт, и Эл.              — Ты знал, — тихо выдохнул Лайт.              — Догадывался, — бросил Мелло, переведя взгляд на Рюдзаки. — Вы использовали силу Киры? Как вы убили того человека?              Эл, как всегда невозмутимый, ответил:              — Никто из нас не причастен к этому убийству. Фактически, даже Кира не направлял свою руку.              Лайт подхватил:              — Сила Киры заключена в тетради. Если вписать в неё имя человека, он умрет от сердечного приступа через сорок секунд. Это, по сути, сила Бога… Бога смерти, что забросил тетрадь в мир людей.              Взгляд Мелло стал скептическим.              — Боги смерти существуют, — подтвердил Эл.              — Тогда… вы воспользовались тетрадью? — с сомнением спросил юноша.              — Нет, мы её не трогали, — покачал головой Ягами. — Ею воспользовался Бог смерти по просьбе Мисы.              — При чём здесь Аманэ Миса? — в голосе Мелло звучало недоумение, и это было понятно. Лишь Ниа и Мэтт знали, как обстоят дела на самом деле.              — Всё просто, — Эл задумчиво провел большим пальцем по губам, всматриваясь в мерцающий экран ноутбука. — Аманэ-сан — второй Кира.              Мелло шумно выдохнул, чувствуя, как реальность начинает ускользать от него. В голове не укладывалось. Выходило, Мэтт был в отношениях со вторым Кирой, а L — с самим Кирой.              Лайт и Эл, не желая томить его дольше, решили изложить всё, что произошло после сигнала о помощи, отправленного Миллером.              В тот вечер, когда Лайт заявил, что им понадобится помощь Мисы, Мэтт отреагировал резко.              — Она больше не Кира, — отрезал юноша, сверля Лайта взглядом.              — Но Рюдзаки оставил ей воспоминания, как и мне, и ты знаешь, что Миса единственная, кто может связаться с Богом смерти, — слова Лайта потонули в тишине. Эл, казалось, обдумывал это предложение, но не совсем понимал, зачем это нужно для спасения Мелло.              — Лайт, как нам поможет Рэм-сан? — спросил детектив, ожидая объяснений.              — Миса не владеет глазами Бога смерти, — задумчиво начал Ягами. — Но Рэм может оказаться полезной. Благодаря Богу смерти, выясним настоящие имена преступников на базе Матиаса, мы можем связаться с гонконгской мафиозной триадой, чтобы получить номер телефона, соединяющий нас напрямую с Матиасом. Весь мир считает, что Кира повержен, но если предоставить доказательства его возвращения, даже триада почувствует угрозу. Мы застанем Матиаса врасплох, он ожидает, когда с ним свяжется Мелло или L, но не Кира. Если он смог противостоять L, Кире он не устоит. Я хочу попросить Рэм узнать имена преступников. Вероятно, без жертв не обойдется.              Вот оно что… Эл пришел к выводу, что это неплохой способ отвлечь Матиаса. Небольшая паника заставит его действовать необдуманно, отбросив первоначальный план.              — Мэтт, — тихо позвал Ниа друга. — Что ты об этом думаешь?              Мэтт молчал. Он давно знал истинную личность Ягами Лайта, и, конечно, ему было известно о прошлом Мисы. Но он не мог решать за неё. Это не его право.              Как только с Мисой связались, её доставили в штаб-квартиру. Войдя, она оставила охрану ожидать снаружи.              — Мэтт! — радостно воскликнула Аманэ, бросаясь в объятия любимого. — Как я вижу, ни одно расследование не обходится без Мисы-Мисы! — она кокетливо подмигнула юношам и, взглянув на Ниа, удивилась. — Это Мелло?              — Ниа в теле Мелло, — объяснил Мэтт.              — А? — девушка была поражена. — Значит… это и с вами тоже произошло…              — Здравствуйте, Аманэ-сан, — Ниа слегка кивнул в знак приветствия, и Миса приветливо улыбнулась.              — Здравствуй, Ниа, — затем она перевела взгляд на Лайта и детектива, обращаясь к ним напряжённым голосом. — Вам нужна Рэм, верно?              — Именно так, — подтвердил Лайт, подходя к девушке и обнимая её. Она охотно ответила на объятие. — Нам нужна сила второго Киры.              — Глаза Бога смерти, — поняла Аманэ, потянувшись к своей сумочке. Достав кошелек, она извлекла оттуда маленький клочок бумаги и протянула его Лайту. — Рэм всегда рядом, она поможет, если я соглашусь. Я согласна помочь тебе, Лайт. Можешь использовать силу Рэм, чтобы спасти дорогого тебе человека.              И Лайт коснулся листка, поднимая взгляд чуть выше. За Мисой возвышалась Рэм, окинув всех присутствующих змеиным взглядом.              — Здравствуй, Рэм, — Лайт сглотнул, стараясь не выдать волнения. Несмотря на то, что его сущность была навсегда связана с Тетрадью, он ощутил странное, захватывающее чувство, словно вернулся к началу пути.              С этого момента они приступили к разработке идеального плана, чтобы добраться до Матиаса. Его каналы связи были защищены сложнейшим паролем, который не поддался даже Мэтту, поэтому пришлось прибегнуть к методам Киры. Лайт, действуя от его имени, связался с гонконгской триадой, потребовав прямой номер для связи с Матиасом. Но никто из криминального синдиката не поверил трюку с Кирой, поэтому Джексон Грин, по прозвищу Джин, замеченный в казино во время перестрелки, в которой погибло 56 мирных жителей и 23 сотрудника, был убит сердечным приступом. Рэм записала его имя в Тетрадь Смерти. Переговоры сдвинулись с мертвой точки, и они получили номер телефона Мейсона, разыскиваемого полицией за серию убийств в Сатхине. Именно с ним и связался Лайт, требуя Матиаса.              Глаза Рэм помогли вычислить настоящие имена тех, кто попал в поле зрения спутника, поэтому всё прошло гладко. Перед тем, как связаться с Мейсоном, они использовали контроль над спутниковой системой, чтобы скрыть себя от камер в Окинаве, и приземлились на вертолете неподалеку от подземной базы. Они окружили район спецназом, чтобы Матиас не смог сбежать. Как только Лайт связался с Мейсоном, Ниа и группа спецназа приготовились к штурму, сверяясь с чертежами базы, одолженными Кирой у триады.              Возможно, если бы с Матиасом связался Ниа в теле Мелло, или же L, тот принял бы другие меры, используя Ниа (точнее, Мелло в его теле) для шантажа.              Возвращение Киры на один день обернулось… странным экспериментом. Лайт упивался мыслью, что именно благодаря этой силе они спасли Мелло, ведь с L гонконгская триада вряд ли пошла бы на сотрудничество. Лишь внушив животный страх, они могли доказать преступному миру, что Кира по-прежнему внушает ужас.              Мелло принял эту правду, не возражая. У каждого из них тьма клубилась под сердцем. Сам он погряз в ней так давно, что на миг позабыл о ее существовании рядом с Ниа. Возможно… исцеление было где-то там, рядом с ним, но душу сковывал леденящий ужас от мысли, что именно он — причина многолетних страданий Нэйта.              — В какой момент вы вернулись в свои тела? — поинтересовался Эл, поворачивая голову к Мелло.              — Ниа убил человека, — отрезал Михаэль, вызвав на лице Рюдзаки тень удивления.              — И только?              Внезапно его осенило. Могло ли убийство стать ключом к их возвращению? Мелло лихорадочно прокручивал в голове их последний разговор, чувствуя, что в переплетении слов скрыта истина, зарыты глубинные чувства, к которым они не могли подступиться долгие годы. Это было почти признание, о котором еще пять лет назад они и не помыслили бы.              «Я хочу в твой мир… Я хочу с тобой в твой мир, Мелло…»              — Нет… — выдохнул Мелло, ощущая дрожь в каждом слове. — Нет, точно… Ниа признался, что хочет разделить мою жизнь… А я… я думал об обратном.              Они полностью приняли жизни друг друга.              Это было признание в любви, произнесенное на их собственном языке. Поступок Ниа убедил Мелло в искренности его чувств. Он принял его жизнь как нечто необходимое. Мелло признал осторожность Ниа, понимая, что ценой ей может быть спасение жизни. Они поменялись местами, приняв чужую суть, как свою.              — Есть такой термин: «Противофаза», — произнес Эл, словно не замечая состояния преемника. — Это когда два идентичных сигнала движутся вразнобой. Они противостоят друг другу, качаясь в противоположных направлениях. Пока один устремляется вперед, другой в тот же миг летит назад.              Эл услышал сдавленные, странные всхлипы. Медленно повернув голову к Мелло, он все же воздержался от комментариев и продолжил:              — Вы оба были противофазой, и наконец обрели синфазность — гармонию в действиях, мыслях, чувствах и словах. Вы стали идеально синхронными, когда осознали ценность вашей общей работы.              Плечи Мелло затряслись от беззвучных рыданий. Он прикрыл ладонью с крестом рот, и слёзы хлынули потоком, застилая пеленой все вокруг. Он проиграл Ниа в глубине чувств, ведь чувства Нэйта оказались сильнее. И сейчас Ниа сражался за его жизнь в одиночку, даже не подозревая, сколько раз он спасал Мелло, просто фактом своего существования.              «Вернись ко мне…» — слова Ниа колоколом отдавались в голове Мелло, вселяя леденящий ужас. Сможет ли он взглянуть в глаза человеку, которому обязан жизнью? Имеет ли он право вернуться, прося прощения? Он недостоин прощения, недостоин и того счастья, которое дарил ему Ниа.       

***

      Доктор, завершив операцию, вышел к ожидающим.              — Операция прошла успешно, — фраза прозвучала спасительным кругом, окутывая всех утомленных тревогой мягким спокойствием. Но тут же, словно холодный душ, прозвучали слова врача: — Ему потребуется длительная реабилитация, полный покой и тщательный уход. Первое время о тяжестях не может быть и речи. О тренировках придется забыть надолго, и… пока мы не можем сказать, как скоро он придет в себя.              — Мы перевезем его в Токио, — отрезал Эл, захлопнув крышку ноутбука. Тяжелый взгляд доктора скрестился с его проницательным взором, и детектив смягчился: — У меня есть связи по всему миру. Я в состоянии обеспечить лучший уход… своему ребенку.              С этими словами Рюдзаки покинул комнату ожидания, оставив многих в ошеломленном молчании. Но никто не посмел возразить. Лайт поспешил вслед за возлюбленным, готовясь к немедленному перелету.              Мелло поднялся с места, словно сомнамбула.              — Сколько времени потребуется на реабилитацию? — голос звучал хрипло и отчаянно.              — От полугода до трех лет, — последовал сухой ответ, после чего доктор жестом подозвал Ватари, представившегося официальным опекуном Нэйта Ривера.              Мэтт осторожно коснулся плеча Мелло, возвращая его из пучины отчаяния.              — Ты как?              Михаэль, издав мучительный вздох, обессиленно потер лицо руками.              — Я идиот, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Прости, Мэтт…              — О, прозрение снизошло, — Мэтт театрально закатил глаза, заложив руки за голову. — Ты понял, что без него тебе не жить. Долго же до тебя доходило! Надеюсь, теперь ты не будешь тупить.              Миса, до этого молча наблюдавшая за происходящим, с любопытством изучала юношу по имени Мелло, о котором так много слышала.              — Теперь я знаю, что мне делать, — твердо произнес Мелло, направляясь к выходу. — Сначала перевезем Ниа в нормальную клинику.              Дорога в преобразившийся Токио показалась бесконечной. Наконец, Ниа был помещен в лучшую клинику, под присмотр лучших врачей Японии.              В палате находились Рюдзаки, Лайт и Ватари, окружившие лечащего врача плотным кольцом. Миса, Мэтт и Мелло наблюдали за ними через смотровое стекло. Безмятежное выражение лица Ниа вселяло робкую надежду. Мелло знал, что когда Ниа очнется, гнев его обрушится именно на него.              — Ну, раз злодей повержен, а пленник освобожден, нам пора восвояси, — промурлыкал Мэтт, сладко потягиваясь и заключая Мису в объятия. — Я зверски устал…              — У меня через несколько дней съемка в Америке, — пролепетала Миса с грустной улыбкой, поймав взгляд Мэтта. — Но я отказалась. Будем отдыхать.              — Неужели ты не ждала этого…              — Ничего, — Аманэ смущенно покачала головой. — Спасение человека важнее. К тому же, я ужасно вымоталась на съемках!              Мэтт тихо рассмеялся и коснулся губами щеки своей девушки. Крепче прижав ее к себе, он прошептал:              — Хорошо, будем отдыхать, Миса.              Уловив обрывки их разговора, Мелло едва заметно улыбнулся. Аманэ, пусть и была вторым Кирой, обрела с Мэттом настоящее счастье, и Мэтт тоже нашел его в Мисе.              Может быть, и Мелло однажды будет суждено обрести свое истинное счастье.              — Мы пойдем, — Мэтт легонько подтолкнул его в бок, помахав рукой на прощание. — Передай Рюдзаки, что я приду проведать Ниа.              — Да, идите, — рассеянно бросил Мелло, провожая их взглядом. Когда Мэтт и Миса исчезли из виду, Мелло тяжело выдохнул, больше не в силах сдерживать дрожь от увиденного.              Тело Ниа было пронизано множеством трубок, поддерживающих в нем жизнь. Если он не очнется, он может остаться в этом состоянии навсегда. Мелло не должен сидеть, сложа руки. Ему нужно действовать, завершить начатое, чтобы… вернуться к нему.              Едва Эл и Лайт покинули палату, Рюдзаки, отбросив всякие церемонии, перешел к сути:              — Теперь я могу передать своё имя. Я собираюсь доверить его вам двоим, чтобы вы впредь работали под псевдонимом L.              — Что? — Мелло вздрогнул, словно от удара. Неожиданность застала его врасплох.              — Вы вдвоем — идеальная команда. У меня остаются псевдонимы Эральда Койла и Денёва, так что без дела не останемся. Я отправлюсь в Вамми, чтобы подготовить документы, необходимые для передачи вам всех активов L.              — Нет, — голос Мелло прозвучал резко, словно сталь, обрывая слова Эла. — Я не приму псевдоним L.              — Мелло, — в голосе Рюдзаки прозвучало разочарование. — Ваше с Ниа соперничество подошло к концу.              — L, ты не понимаешь. Ниа должен унаследовать твоё имя. Я должен покинуть страну…              — Что ты имеешь в виду? — Эл был сбит с толку.              — Я не завершил своё дело. Даже если мы предотвратили нападение триады на картель, в Мексике зреет новая угроза — захват оставшихся гонконгских баз, — объяснил Мелло, и в его словах звучала неоспоримая логика.              Эл прекрасно понимал: несмотря на паутину лжи, сплетенную Матиасом вокруг этого дела, Мелло не мог просто так отречься от того, что было смыслом его существования на протяжении многих лет.              — Что ж, если такова твоя воля… — Рюдзаки слегка склонил голову в знак согласия. В его движениях чувствовалась усталость, накопившаяся за время операции по захвату базы Матиаса. — Сколько времени тебе понадобится?              — Я не знаю, — честно признался Михаэль. Он сделал шаг в сторону, направляясь к палате, из которой только что вышел Ватари, одарив Мелло теплой, ободряющей улыбкой. Мелло встретил его взгляд и кивнул в ответ, выражая признательность. — Ватари, спасибо тебе за всё.              Он вошел в палату, снял с шеи цепь с крестом, и, прижавшись лбом ко лбу Ниа, прошептал тихо, словно молитву:              — Ради Бога, прости меня, Нэйт… Я вернусь к тебе. Обещаю.              Оставив легкий поцелуй на лбу Ниа, Мелло положил крест у его подушки, надеясь, что он станет оберегом и сохранит его жизнь.              В следующий миг он вышел из палаты, исполненный решимости. Он не знал, сколько времени ему потребуется, чтобы завершить начатое, и сколько — чтобы простить самого себя. В тот же день он исчез, вознося безмолвную мольбу о спасении чужой души.       

***

      Ниа не чувствовал ничего, кроме выматывающей пустоты, словно из него выпустили весь воздух. Эмоции утекли, словно вода сквозь пальцы, оставив лишь вакуум, к которому он не был готов. Месяц в больнице тянулся мучительно долго, а потом, однажды, в складках простыни он нашел его — знакомый серебряный крестик. Единственная нить, связывающая его с Мелло, которую Нэйт цеплялся сохранить.              В палату робко постучали, и в проеме возникли Мэтт и Миса, сжимая в руках гроздья воздушных шаров и букеты ярких цветов.              — Наш пациент готов к выписке! — просияла Аманэ, и Ниа выдавил слабую, кривую усмешку.              Он, признаться, не ожидал, что эта неугомонная парочка будет опекать его весь месяц. Впрочем, присутствие Мэтта… утешало. И, казалось, тот не держал на него зла. Это, несомненно, облегчало его жалкое существование. На одного врага меньше — уже победа.              Ниа медленно поднялся, ощущая слабость в каждом мускуле. Боль отступила, уступив место все той же всепоглощающей пустоте.              — Да, поехали, — хрипло подтвердил Ниа, поднимая собранную сумку. Вещей было немного, но даже эта малая тяжесть отозвалась острой болью в спине.              — Эй, — Мэтт шагнул вперед, перехватывая сумку. — Тебе нельзя…              — Я не ребёнок, — огрызнулся Ниа, но Мэтт был непреклонен.              — Тебе нужно восстановиться. Потом будешь таскать что угодно, но на свой страх и риск.              Закатив глаза, Нэйт накинул просторную куртку и закутался в теплый шарф. Белоснежные, непокорные волны волос отросли и лезли в глаза. Он так привык к короткой стрижке Мелло, что, вернувшись в свое тело, ощущал странное отторжение.              Впрочем, сейчас это не имело значения. Впереди много работы. Ему нужно вернуться к прежней жизни. Именно этого они с Мелло и хотели, верно? Всё идет по плану.              Поездка в дом Ягами и Эла прошла почти незаметно. Ватари вел машину осторожно, словно хрустальную шкатулку. Ниа, измученный приемом лекарств, клонивших в сон, задремал, уронив голову на плечо Мэтта. Миса, нежно улыбаясь, наблюдала за ними, тихо хихикая, но Мэтт лишь закатил глаза, призывая к тишине. Это странное общение с Ниа не доставляло Мэтту никакого дискомфорта. Словно он давно мечтал сблизиться с этим человеком, и лишь через боль и травмирующие события они, наконец, пришли к хрупкому взаимопониманию.              Машина остановилась у дома Рюдзаки и Лайта, прервав его беспокойный сон. Он выпрямился, моргнул и растерянно посмотрел на Мису и Мэтта.              — Приехали, — объявил Ватари, выходя из машины, чтобы открыть Ниа дверь.              На крыльце их встречали Лайт и Рюдзаки, приглашая войти. Разобрав вещи, Ниа узнал о том, что вскоре официально унаследует титул L. Осознание этой ответственности обожгло, заставив его собраться.              В доме Эла и Лайта он провел следующие два месяца. Мэтт приносил видеоигры, терпеливо обучая его азам виртуальных сражений, и на удивление, у Ниа неплохо получалось. Эти два месяца пролетели, как одно мгновение. Они много говорили, но ни разу не упомянули Мелло. Словно это имя было под негласным запретом.              Ранним утром, просматривая новостную ленту, Ниа невольно отметил, сколько работы Мелло взвалил на себя. Были уничтожены главари мексиканского наркокартеля, повергнув преступную организацию в хаос. В Гонконге медленно, но верно восстанавливался закон. Ниа не сомневался, это его почерк. И он не собирался вмешиваться. Никогда больше.              В комнату тихо постучали, и Ниа разрешил войти. Лайт, приоткрыв дверь, спросил:              — Ты готов?              — Да, — Ниа слабо улыбнулся мужчине, поднимаясь с кровати. Из-под ворота белоснежной рубашки виднелась цепочка с серебряным крестиком, подаренная Мелло. С тех пор он не расставался с ней ни на минуту. — Роджер подготовил документы?              — Да, нотариус прибудет в Винчестер завтра.              — Тогда вылетаем, — поторопил Ниа, хватая сумку и направляясь к выходу.              Лайт перехватил сумку, укоризненно взглянув на юношу:              — Сначала поешь. Ватари приготовил завтрак перед отъездом.              Нэйт замер и посмотрел на Лайта снизу вверх, нахмурившись. Из-за лекарств и строгой диеты он казался еще более худым и хрупким, а длинные волосы потеряли свой былой блеск. Но Ягами был рад его усердию. Рад тому, что Ниа старался вернуться к жизни.              — Хорошо, — сдался Нэйт, направляясь к лестнице, откуда доносился аппетитный запах свежеиспеченных булочек. Давно он не ел ничего вкусного.       

***

      В Винчестере забрезжило солнечное утро, окрашивая комнату мягкими лучами. Комнату, ставшую тюрьмой воспоминаний, в которой он когда-то делил мир на двоих с Мелло, после странного ритуала переселения душ. Ностальгия, словно ядовитый плющ, оплетала сердце Ниа, душила сладостной болью. Он медлил, не решаясь встать, взгляд тянулся к пустой соседней кровати. Там, где должен был быть его Мелло.              — Я схожу с ума… — прошептал Ниа, ладонью заслоняясь от нахлынувшего света, от реальности, в которой Мелло не было рядом. Ему отчаянно хотелось закрыть эту главу, получить наследство L и вернуться в умиротворяющую Германию. Изматывающая тревога за Мелло, вечное гадание о его безопасности, о том, где он сейчас, ввергали Ниа в пучину отчаяния.              Усталость от постоянного страха за чужую жизнь сковывала его. Ему нужна была работа, спасительный якорь, чтобы отвлечься, чтобы не дать этой бездне поглотить его. Если Мелло выбрал этот путь, Ниа не имел права вмешиваться.              И вдруг, словно удар молнии, мысль: что, если бы он тогда произнес те слова, которые остались невысказанными? Удержали бы они Мелло рядом?              Он говорил слишком много, пытаясь скрыть свои истинные чувства за маской логики, но так и не смог сказать главного: «Я люблю тебя».              — Блять, — вырвалось у Ниа, словно само собой разумеющееся. Он отнял ладонь от глаз и, потянувшись, поднялся с кровати. Старая рана в пояснице отозвалась привычной ноющей болью, напоминая о прошлом, на которое нельзя жаловаться.              В этот день Ниа встретился с личным нотариусом L. Формальности были соблюдены, наследство официально перешло к юному гению. В тот день L перестал существовать в Японии, чтобы возродиться в Германии. Об этом знали лишь избранные, хранители тайны.       

***

      Вскоре L работал по всему миру, распутывая сложные сети преступных расследований, словно искусный ткач, плетущий новые узоры справедливости. В каждой стране он проявлял свой профессионализм, словно отточенный клинок, рассекающий тьму. Ниа не тяготила эта работа, особенно теперь, когда он обустроился в Штатах, где, к его облегчению, местная власть не была столь подвержена коррупции. Здесь он основал «Особый следственный союз», разместив его штаб-квартиру в самом сердце Америки. В этот союз Ниа пригласил бывших агентов ФБР, чьи имена говорили сами за себя: Халле Лиднер, Энтони Лестер, Стефан Джованни, Илл Рэтт и многие другие, привлеченные легендой L и прошедшие строгий отбор, включая тесты на детекторе лжи. Ниа доверял им безоговорочно, как самому себе, видя в них отражение своей целеустремленности.              Минуло почти пять лет, и острота ощущений, связанных с погружением в самый эпицентр хаоса, начала стираться из памяти Ниа. Он помнил адреналиновый взрыв, сопутствующий страх и пьянящий восторг победы, но теперь, в роли L, он не мог позволить себе такую роскошь. Он раскрыл сотни дел, задействуя свой блестящий ум, но не прибегая к физической силе.              И, честно говоря, Нэйт боялся, что его физическая форма ухудшится, поэтому спустя три года он вернулся к тренировкам с мастерами рукопашного боя. Тело удивительно быстро вспомнило былое, залечило старые раны, и теперь он чувствовал себя сильным, как прежде.              В комнате, где приглушенный свет от мониторов компьютеров создавал интимную полутьму, Ниа лежал на мате, устремив взгляд в потолок. За пять лет он ни разу не подстриг волосы, словно боялся отрезать нить, связывающую его с прошлой жизнью.              Его ладонь скользнула под рубашку, очерчивая контуры креста, согретого теплом тела. С тех пор, как Мелло ушел, Ниа начал молиться, подражая его привычке. Нэйт долгое время был скептиком, пока не столкнулся с необъяснимым. И теперь, обращаясь к высшим силам, он ощущал блаженное спокойствие, растекающееся по сердцу. Или же дело было в том, что это был крест Мелло, наполненный его незримым присутствием?              На другом конце комнаты, на широком столе, словно незаконченная исповедь, лежала картина из деревянных пазлов. Изображение было до ужаса банальным, но истинный интерес представлял сам процесс. Десять тысяч деталей — вызов, брошенный Мелло в день их первого свидания. И только сегодня Нэйт уложил последний пазл, аккуратно поместив его в самый центр, словно завершая тем самым первую главу истории их любви.              Шаги, доносившиеся из коридора, не вызвали в Нэйте тревоги. Он знал, что этот день рано или поздно настанет. Он замер, прислушиваясь к приближающимся звукам. Дверь скрипнула, и в помещение вошел человек, чье лицо скрывал глубокий капюшон. Он сбросил на пол увесистую сумку, останавливаясь в нескольких шагах от Ниа.              В комнате повисла густая, давящая тишина, сотканная из нитей страха и мучительных воспоминаний.              — Пять лет, — прошептал Ниа, поднимая руку и демонстрируя пять пальцев. — Тебе понадобилось пять лет, чтобы…              — …вернуться к тебе, — ответил голос, и Ниа с удивлением отметил, как возмужал этот человек.              — Михаэль, — выдохнул Ниа, поднимаясь с мата и поворачиваясь к нему лицом. — Ты… закончил свое дело? — голос его дрогнул, словно он боялся, что этот человек сейчас исчезнет, развеется, подтвердив, что это всего лишь болезненное наваждение.              Мелло скинул капюшон, открывая лицо, измученное временем и переживаниями. В его голубых глазах плескалась буря эмоций: боль и отчаяние, хрупкая надежда и всепоглощающая любовь, которую он так долго сдерживал в себе. Ниа готов был поклясться, что чувствовал ее каждой клеткой своего тела.              — Я… закончил, — голос Мелло надломился. Губы задрожали, и он, не в силах больше сдерживаться, упал на колени, склоняя голову перед Ниа. — Я вернулся к тебе… вернулся…              Поддавшись порыву, Ниа подошел к Мелло и обхватил его лицо ладонями, заставляя поднять голову. Глаза Мелло наполнились слезами, губы были плотно сжаты, а тело била дрожь. Не от страха, но от невероятного облегчения.              Мелло больше нечего было бояться. Сейчас, впервые в жизни, он был свободен.              Ниа притянул его к себе, заключая в поцелуй, самый желанный и долгожданный за последние пять лет, которые он провел без Мелло.              Поднявшись на ноги, Михаэль обхватил его талию, прижимая к себе, словно боясь, что это хрупкое тело распадется в его руках, что он снова причинит Ниа боль, как в далеком детстве.              Мелло целовал с жадностью, с нетерпением, словно утоляя многолетнюю жажду, проникая языком в чужой рот, чтобы слиться с Ниа в единое целое. Он никогда не думал, что поцелуй может вызывать столь сильные, всепоглощающие чувства. Что Ниа станет той самой зависимостью, с которой он отчаянно боролся все эти годы. Признаться честно, он порывался сорваться к Ниа каждый год, но что-то удерживало его, словно он еще не был готов отпустить свое прошлое. И только когда он почувствовал, что его ничто больше не связывает со старой жизнью, Мелло, ухватившись за представившийся шанс, выяснил нынешнее местоположение Ниа.              Он больше не хотел вспоминать о тех сомнениях, страхах и терзаниях, что мучили его все эти годы. Прямо сейчас перед ним стоял Ниа. Его Ниа, чья жизнь значила для Мелло больше, чем его собственная.              Скользнув пальцами к пояснице, Мелло осторожно ощупал место, где когда-то была пулевая рана.              Разорвав поцелуй, Нэйт заглянул в глаза Мелло.              — Все в порядке, — поспешил заверить он, словно боялся вызвать его тревогу.              — Точно? — внимательно изучив лицо Ниа, он поднял ладонь и нежно коснулся его щеки. — Ты восстановился?              — Это… было долго, — с легким разочарованием отозвался Нэйт, пряча руки под полы куртки Мелло и обхватывая его за талию. — Но сейчас все в порядке.              — Хорошо, — прошептал Михаэль, едва касаясь своим носом носа Нэйта и прикрывая глаза. Он хотел продлить это мгновение, насладиться им, пока кто-нибудь не ворвался в комнату, разрушив хрупкое волшебство.              — Мелло, ты останешься со мной? — внезапно спросил Ниа, и Мелло распахнул глаза, удивленный его вопросом. Ниа слегка смутился, но выдержал его пристальный взгляд.              — Я останусь с тобой, Нэйт, — твердо ответил Мелло, обхватив его голову ладонями. — Слушай, теперь мы работаем вместе, согласен?              — Согласен, — легко произнес детектив, словно ждал этого момента всю жизнь.              По правде говоря, они не знали, как будут работать вместе, но они были готовы попытаться. В этом и заключалось их принятие друг друга, их любовь, прошедшая сквозь годы и испытания.