Общая кровь

Минхёк только прошлой ночью покинул город, но Чонгук уже не мог ни на чем сосредоточиться, потому что его мысли постоянно возвращались к Тэхену, к его телу, к тому, как было бы хорошо, разложить и взять его где-нибудь, где-угодно. Тем же вечером он привычно увидел горящий свет в кабинете брата и заглянул внутрь. Ким сидел на подоконнике, глядя в окно на ночной город. Вокруг него уже образовалась легкая дымка от сигареты, которую он неспешно выкуривал. Его губы дрогнули, когда он заметил, что теперь в комнате не один, и затушил сигарету в пепельнице. Он спрыгнул с подоконника, однако навстречу двигаться не спешил. Его рубашка была неприлично сильно расстегнула сверху. Так же, как в их первую встречу. — Ты ведь знаешь, что случится если Минхёк узнает? Чонгук резко толкнул дверь, входя внутрь, и тут же закрыл ее за собой, оставляя их только вдвоем в этом маленьком мире. — Тогда нам лучше сделать так, чтобы он не узнал. Юноша поджал губы, явно недовольный такой тактикой. Он все еще стоял у подоконника, так и не сдвинувшись с места. Чон, заметив это, остановился. Его взгляд стал холоднее, когда он махнул рукой подзывая его. — Иди сюда. И Тэхен естественно двинулся к нему. Словно его тело инстинктивно выполняло все приказы альф. Старший издал смешок и потянул за свой галстук, развязывая его и сделал пару шагов к Киму, дергая его за рубашку на себя, как только тот оказался в зоне досягаемости. Он прильнул к его губам и толкнул спиной на массивный стол. Пара бумаг полетела вниз, а древесина глухо застонала под весом. Ким ударился спиной, выдохнул, его ресницы дрогнули, щекоча щеки альфы, и закрыл глаза. Чонгук навис над его подрагивающем теле, руки грубо скользнули под рубашку омеги, оглаживая прохладную и нежную кожу под ней. Он, не желая долго тянуть, расстегнул и рванул его брюки вниз, обнажая бледные бёдра. — Давай помедленней… — тело младшего поежилось. В его голосе не было мольбы, лишь простая просьба, которая, он понимал, в любом случае бы осталась проигнорированной. Чонгук и не слушал. Его губы впились в шею омеги, долгожданно присасываясь к ней, оставляя засосы и укусы, словно желая действительно откусить кусочек, причиняя острую боль. Его руки грубо лапали его тело, сминая кожу, сжимая ягодицы, заставляя Кима выгибаться. Феромоны Тэхена вырвались пьянящей волной, наполняя кабинет сладким, но тяжелым ароматом, а его ноги инстинктивно обвили талию альфы. Он был на грани, разумом чувствуя, что совсем не хочет этого, но тело уже по привычке сдалось под напором грубых, властных прикосновений. Альфа задрал его рубашку, скользнув губами по подтянутому торсу, желая поскорее высвободить собственный член и… По кабинету раздался громкий, отчётливый стук в дверь. — Господин Ким? Есть кое-что, что вы должны увидеть, — раздался за дверью голос какой-то шестерки. Блять. Тэхен резко замер под ним, его глаза распахнулись, глядя на него с какой-то мольбой. Он тяжело дышал, пытаясь восстановить контроль, но его тело дрожало. Он пару раз хлопнул по плечу альфы. Старший выругался от ярости, его кулак сжался. Он поднял голову, посмотрел на Кима, но затем все же резко отстранился. Ким быстро скатился со стола, чуть не споткнувшись о свои же брюки. — Открой окно, — он прошептал так, чтобы не было слышно за дверью, натягивая брюки с бельем и выпуская убойную порцию феромонов, чтобы подавить запах альфы. Однако сам Чон завис на его голых ягодицах, прослушав то, что ему сказали. Тэхен повернулся и закатил глаза, повторяя. — Открой окно, Чонгук. — Господин Ким? — альфа по ту сторону двери постучал еще раз. — Да, секунду, — омега повысил голос, чтобы его было слышно. Он натянул брюки, поправляя рубашку и застегивая пару верхних пуговиц, пока альфа наконец-то отвис и распахнул окно, впуская холодный воздух. Ким чуть махнул рукой, чтобы Чон ушел из поля видимости незваного гостя и наконец отпер дверь, распахивая. — Ну что там? — Чонгук беззвучно хмыкнул, уловив в его голосе нервные нотки. — Это касается Кимов, — тон подчинённого стал чуть тише. Чонгук чуть нахмурился. О, кажется у кого-то есть люди, которые подчиняются лично ему, а не Минхёку. Да еще и явно знающие что-то о его противниках. — Блять… Тэхен распахнул дверь шире, выходя из кабинета, явно чтобы Чон, которого там быть и не должно было, не услышал лишнее. Дверь плотно закрылась за уходящим омегой, оставляя сплошные множащиеся вопросы в голове альфы. *** Чонгук был доведён до белого каления. Проклятые прерывания, его просто доканали. Каждый раз, когда они с Тэхеном приближались к грани, когда их тела уже горели от предвкушения, вмешивались чёртовы дела, оттягивая неизбежное. Отъезд братца, и так даровал им невообразимую возможность для уединения, но что в итоге? Уже который раз их останавливали в самый неудачный момент. Невыносимое напряжение скопилось в нём, и теперь оно искало выход. Чон прекрасно знал, что Тэхен иногда проводит время в одиночестве на складе с оружием, скрываясь от посторонних глаз, желая побыть в одиночестве. Он однажды наткнулся там на него, когда приехал проверить товар лично. Так что, когда он обнаружил, что ни в зале, ни в офисе Кима нет, его инстинкты подсказали, что омега, вероятно, торчит именно там. Склад был мрачным и холодным, наполненным металлическим запахом стали и оружейного масла. Ряды стеллажей тянулись до самого потолка, заставленные ящиками и коробками, скрывающими разномастный арсенал. Лучи заходящего солнца проникали сквозь небольшие окна, выхватывая пылинки в воздухе. Тэхен обнаружился в дальнем углу, присевший между двумя высокими стеллажами Его тонкая фигура была почти неразличима в полумраке, пока он чистил одну из винтовок, погрузившись в медитативный для него процесс с головой. Его движения были отточенными, как бывает, когда делаешь что-то уже даже не в десятый, а в сотый раз. Мужчина запер дверь на засов изнутри и двинулся к нему. Его феромоны, густые и давящие, медленно растекались по помещению. Тэхен, естественно, почти сразу поднял голову, заслышав его издалека. Он знал, что Чонгук будет искать его. Не мог не знать. Свет тусклой лампы отбрасывал мягкие тени на омежью фигуру, когда тот поднялся, делая его почти эфемерным. Альфа двинулся прямо к нему, и когда достиг, его руки жёстко обхватили талию младшего, прижимая податливое тело к своему грубым прикосновением, от которого тело юноши чуть вздрогнуло, но не отстранилось. Воздух между ними загустел от смешанных феромонов, напряжения и дикого, животного желания. — Ты решил, что можешь спрятаться от меня, Тэ? — проговорил Чонгук, его голос был низким, полным подавляющей силы. Он скользнул ладонью под его свободную футболку, пальцы грубо сжали мягкую кожу. Его губы накрыли губы Тэхена, жадно, требовательно, не оставляя места для отказа. Поцелуй был жёстким, почти болезненным, но омега не сопротивлялся, его тело уже начало отвечать на чужие феромоны, его губы приоткрылись, позволяя альфе делать всё, что он хотел. Язык старшего настойчиво проник внутрь, исследуя каждый уголок, пробуя на вкус запретный плод. Чон подталкивал его назад, пока юноша не упёрся поясницей в твёрдый массивный стол, на котором обычно раскладывали оружие. Он отстранился, резко дернув его футболку вверх и, когда та полетела в сторону, толкнул его в плечо, заставляя резко откинуться назад и удариться лопатками о холодную поверхность, отчего Тэхен выдохнул, чувствуя мурашки по коже. Пальцы старшего скользнули к запястьям Кима, зафиксировав их над головой. Он наткнулся на тонкие, белёсые шрамы, ровными бугорками выступавшие на мягкой, нежной коже, которые теперь не были скрыты тканью как обычно. Старые, почти незаметные, но не было никаких сомнений в их происхождении. Чонгук невольно взглянул туда и почувствовал, как Тэхен вновь вздрогнул, закрывая глаза. Его руки дернулись, словно он желал вырвать их и скрыть от чужого взгляда, но старший держал их слишком крепко. В памяти Чона на секунду всплыл образ его матери, но сейчас было не время и не место для ностальгии, так что он отогнал ее образ куда подальше. Черт с ним. Это не его дело. Он склонился, впиваясь губами в шею Кима, оставляя влажные, обжигающие поцелуи, затем резко укусил, чувствуя, как тело под ним задрожало. Тэхен издал едва слышный всхлип, его тонкие пальцы снова дернулись, но альфа лишь крепче сжал его запястья. — Будешь дергаться, я тебя свяжу, — прорычал Чонгук, его голос был низким, не терпящим возражений. И омега подчинился, на что старший усмехнулся. — Какая же ты шлюшка… Говоришь, что не хочешь, а сам при этом послушно лежишь подо мной с раздвинутыми ногами. Он одной рукой расстегнул и стянул вниз брюки Кима, обнажая бледные бёдра, и его собственный пах резко напрягся. В воздухе сгустился приторный, пьянящий запах феромонов Кима. Старший чуть склонил голову, его пальцы двинулись вниз по животу с нажимом, но скользнули вбок, когда дошли до паха, избегая члена под бельем. Тэхен тяжело дышал, его тело горело, вместе со вспыхнувшими от чужих слов щеками, но ноги уже инстинктивно были раздвинуты, словно приглашая. — Ты уже весь намок. Тебя настолько вставляет, когда тебя берут силой? — Чонгук чувствовал, что еще немного и ему точно сорвет крышу. Он наклонился к его уху так, что горячий шепот опалял кожу, — Смотри, какой ты мокрый, прямо как сучка в течку. Старший провел пальцами по влажному пятну на его белье, надавливая на промежность, одновременно с этим впиваясь зубами в его мочку. Расстегивать штаны одной рукой было неудобно, так что ему пришлось выпустить из стальной хватки чужие запястья, чтобы ускорить этот процесс. Он краем глаза уловил, как запястья юноши скользнули вниз, пока он расправлялся с их боксерами. — Дай их сюда. Он поднял на омегу холодный взгляд, чуть махнув рукой. Тэхен послушно протянул руки между своих разведенных бедер и Чонгук сжал их вместе одной рукой. Второй он обхватил собственный член, размазав по стволу предэякулят и направил головку к узкому входу. Не тратя время на подготовку, он вошёл в него резко, одним толчком, игнорируя сдавленный стон омеги. Тело Кима выгнулось от введения крупного органа, но внутри было тёплым и невероятно податливым. Он сжал Чона в себе, от чего тот застонал. — Расслабься. Он ударил его по ягодице, инстинктивно крепче сжав запястья. Тэхен издал тихий прерывистый стон. Слёзы стекли из уголков глаз по вискам, скрываясь в линии роста волос, но в глазах горел тот самый огонь, который старший уже видел. "Черт, он наслаждается", — пронеслось в голове Чонгука, и эта мысль одновременно возбудила его ещё сильнее и наполнила странным, неприятным чувством. Он был готов к сопротивлению, к мольбам, но не к этому. И что было еще хуже, он вспомнил сцену с Минхёком и Сохи, осознавая, что сейчас ведет себя ничуть не лучше. Это осознание обожгло его, но Тэхен под ним был сейчас таким манящим, что все остальные мысли словно отошли на второй план. Чон начал двигаться, жёстко, ритмично, его бёдра сталкивались с ягодицами омеги. Ким закусил губу, пока альфа пользовался его руками чтобы тянуть на себя и сталкивать их тела с еще большей силой. — Твоя дырочка так хорошо меня обхватывает, будто создана для этого, — рычал Чонгук, каждый его толчок был наполнен яростью и давно сдерживаемым желанием. Он сбился с ритма, чуть замедлившись, когда заметил, насколько Тэхен был тихим. Омега стонал, но эти стоны были едва слышны, почти беззвучны, теряясь в тяжёлом дыхании альфы и звуке их ударяющихся тел. Слёзы текли по его щекам, но глаза были закрыты. Он просто принимал. Так же как принимают наказание. — Почему ты такой тихий? — Чонгук тяжело выдохнул, откинув с его лица влажную челку. — С ним ты был громким. Тэхен медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманен, а губы заметно припухли. В его взгляде промелькнула лёгкая растерянность. Он покраснел, отводя глаза, слегка дёрнул плечом, вжимаясь в стол. — Я... могу быть громче, если ты этого хочешь, — прошептал Ким, его голос был хриплым, еле слышным, и в нём читалась нотка смущения, которая застала старшего врасплох. Эта покорность, эта способность наслаждаться насилием, оставаясь при этом почти беззвучным. Это было странно. Мужчина резко вогнал член, отчего Ким зажмурился, но стон вышел таким же приглушенным. — Нет, — Чонгук качнул головой, наклоняясь к его лицу. — Не надо. Меня всё устраивает. Лучше выпусти еще феромонов. Он широко лизнул его висок, слизывая соленые слезы и снова двинулся, начиная вбиваться в юношу ещё жёстче, не оставляя и шанса на передышку. Тело юноши под ним выгнулось, принимая каждый удар, каждая клеточка его существа, казалось, тянулась навстречу. Стон, чуть громче прежнего, сорвался с его губ, когда альфа вошёл глубже, достигая заветной точки. Альфа отпустил его руки, на которых остались красные следы от его пальцев, и подхватил его под ягодицы, поднимая их выше, меняя угол проникновения. Тэхен тут же вцепился пальцами в край стола. — Чувствуешь, как я тебя растягиваю? — прорычал Чонгук, его голос был глухим, хриплым. — Твоя задница такая влажная. И так сильно меня сжимает. Нравится, когда тебя вот так трахают, сучка? Слёзы текли по вискам Кима, растворяясь в волосах, которые уже стали влажными, но его бёдра инстинктивно обхватили талию мужчины. Тело омеги горело, напрягалось и расслаблялось, а его феромоны взрывались в воздухе, смешиваясь с запахом пота и стали, создавая дикую, невыносимую какофонию, которая кружила старшему голову. — Вот так, — продолжал Чонгук, его слова были грубыми, но звучали как мантры. — Ты самая настоящая шлюха, Тэхен. Тебе ведь это нравится. С Минхёком ты такой же мокрый и развратный? Он впился в его шею, оставляя болезненные засосы, затем поднялся, чтобы увидеть лицо омеги. Глаза Кима были закрыты, веки подрагивали, а губы были чуть приоткрыты, едва слышно выдыхая короткие, прерывистые стоны. Мужчина заметил, как его бледное лицо покраснело от жара и возбуждения, как тонкая струйка пота стекала по виску. Эта смесь боли и наслаждения на лице Кима была для него чистым ядом. — Твоя задница просто создана для грубой ебли, — прошипел Чонгук, ускоряя ритм. — Теперь я понимаю, почему Минхёку так нравиться драть тебя как последнюю потаскуху. Тэхен выгнулся, его тело содрогнулось, и из его груди вырвался почти беззвучный всхлип, смешанный с болезненным наслаждением. Он не ответил, лишь крепче сжал ноги вокруг талии альфы, притягивая его ближе, желая большего. Чонгук понял. Он не сопротивлялся, он принимал. Принимал всё: грубость, доминирование, унижение. Он ожидал борьбы, вызова, но этот омега был сломлен совсем по-другому, не так, как он привык. Это было не подчинение страху, а подчинение желанию. Эта грубость в отношении его, своего рода насилие, казалось, питало в юноше что-то дикое, что-то глубоко спрятанное. Он двигался на грани, чувствуя, как Тэхен дрожит, как его тело доведено до предела, но при этом цепляется за него, словно за спасение. Альфа сам был на пике, доведённый до исступления этой смесью покорности. Он почувствовал, как его член резко дёрнулся, предвещая оргазм. С громким рычанием, он толкнулся в последний раз, глубоко, до самого упора. Тело Кима содрогнулось, и он тихо застонал, изливаясь на собственный живот. Его покрасневшая головка дернулась и опустилась в капли белого семени, пока бедра все еще дрожали, а дырочка сжалась вокруг толстого члена, пульсирующего глубоко внутри, извергая горячую сперму внутрь него. Альфа почти рухнул на него, в последний момент опираясь рукой о стол, тяжело дыша. Его сердце стучало, словно грозило пробить грудную клетку. Он уткнулся лицом в мокрую шею омеги, чувствуя, как слёзы и пот смешиваются на его коже. Воздух на складе был густым, пропитанным их феромонами и запахом секса. Он почувствовал, как тело Кима под ним постепенно расслабляется, но он всё ещё мелко дрожал, обхватывая за талию, словно прижимая к себе, чтобы принять каждую каплю его семени. Через несколько минут Чонгук медленно поднял голову, тяжело дыша. Его взгляд упал на лицо Тэхена. Юноша лежал, раскинув руки, его глаза были закрыты, губы припухли от поцелуев, а по щекам стекали мокрые дорожки. Он выглядел измождённым, почти безжизненным, но в самом выражении его лица старший всё ещё видел отголоски того дикого наслаждения. Он ожидал криков, проклятий, сопротивления. Но он получил слёзы и тихое, почти молчаливое принятие. И это вызвало в нём ещё больше вопросов, чем прежде. Он чувствовал себя одновременно опустошённым и... более заинтригованным, чем когда-либо. Этот омега был головоломкой, которую он только начал разгадывать. Опьянённый запахом и телом Тэхена, он скользил взглядом по его коже. Старший медленно подался бедрами назад, вынимая свой член из Кима, чувствуя, как тот тихо выдохнул от потери тепла и давления. Его отверстие покраснело и распухло, пульсируя, из-за чего часть белесой жидкости вытекало из него толчками. Ким приподнялся на локтях, его мышцы болели, а взгляд невольно скользнул туда же, куда смотрел Чонгук – на его промежность. Его взгляд все еще был поплывшим, словно он не мог сконцентрироваться на том, что именно должен сделать сейчас. Он моргнул пару раз, его глаза наверняка пересохли после слез. Мужчина посмотрел на него, испытывая странный, новый для него инстинкт заботы. Юношу сейчас хотелось вымыть и уложить в постель, чтобы тот выспался и набрался сил. Однако они были на складе, а не в отеле. Он пошарился в кармане своих брошенных брюк, выуживая оттуда платок, и насколько это было возможно тщательно вытер все жидкости с них обоих. — Поднимайся, — голос был чуть хриплым, но уже вернул свою обычную властность. Он потянул Тэхена за руку, заставляя встать на ноги, которые тут же подогнулись. Чон притянул его к себе, поддерживая, не давая упасть. Ким не сопротивлялся, лишь уткнулся лицом в шею альфы, его дыхание было слабым, но ровным. Он просто стоял, абсолютно пассивный, пока старший помогал ему одеться. Мужчина молча, но ловко застегнул его штаны, поправил одежду, после чего натянул собственные брюки. — Доехать обратно сам сможешь? — спросил Чонгук, отстраняя Тэхена ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Да. Я просто… прости, — юноша выдохнул, качнувшись чуть назад и опираясь ноющей поясницей в стол. Его взгляд был немного затуманенным, словно он не до конца осознавал, что именно Чон с ним сделал, находясь на грани реальности. — Ничего. Точно не хочешь, чтобы я подвез? — Нет. Это будет слишком заметно, — омега чуть отвёл взгляд, пытаясь собраться. — Не заметнее твоей шее. Младший смутился, накрыв ладонью горящую кожу, где альфа оставил красные следы. Он казался потерянным, его обычно дерзкий вид полностью исчез. Альфа усмехнулся, но быстро отмахнулся от этой темы. — Ладно. Тогда идем. Ким коротко кивнул и двинулся за ним следом, его шаги были чуть неуверенными. Чонгук проследил, чтобы Тэхен сел в свою машину, прежде чем сел в свою и завел мотор, его взгляд ещё раз задержался на едва различимом силуэте омеги в салоне его автомобиля. Он сидел, уткнувшись лбов в руль машины, отчего в сердце альфы что-то шевельнулось. Чон вырулил с небольшой парковки перед складом и выехал на дорогу. До этого он спал с кем-то лишь на одну ночь, это было чисто физиологическое удовлетворение, без каких-либо эмоций. Но то, что произошло сейчас... Этот оргазм был самым сильным, который он когда-либо испытывал. С Кимом ему хотелось сделать это ещё раз, а потом ещё и ещё. Это было дико и до одури возбуждающе. По приезде в свою квартиру, Чонгук сразу же отправился в душ, пытаясь смыть с себя запах похоти и насилия, которым он был пропитан. Но всё было бесполезно. Этот запах — терпкий, сладковатый феромон Тэхена, вкус его кожи, ощущения его податливого тела – они уже въелись ему под кожу, в самое нутро, пропитав каждую его клетку. Он признал это с пугающей ясностью. Ким был его одержимостью. Тёмной, опасной, но безжалостно притягательной. И он не собирался отказываться от неё. Ни за что. *** Встреча проходила в одном из ресторанов Сеула. Полумрак, тихая музыка, дорогие костюмы и запах денег. Чонгук и Тэхен сидели напротив двух крупных клиентов, которые, казалось, были готовы сорвать сделку по поставке оружия. — Господа, мы ценим ваше время, но условия, которые вы предлагаете, абсолютно невыгодны, — заявил один из клиентов, отодвигая бокал с вином. — Нам нужен больший объём и гарантии, которых ваш брат, господин Чон, дать не может. Чонгук уже открыл рот, чтобы ответить, но Тэхен опередил его. Он наклонился вперёд, его лицо было абсолютно невозмутимым, но в глазах горел холодный, расчётливый блеск. — Вы говорите о гарантиях, — голос Кима был тихим, но прозвучал в тишине стола, как выстрел. — Но давайте будем честны, господин Ли. Вы сейчас в такой ситуации, когда вам нужны не гарантии, а спасательный круг. Ваша последняя партия контрабанды, которую вы пытались провести через порт Пусана, была перехвачена. И мы знаем, кто это сделал, и почему. Лицо клиента побледнело. Он нервно сглотнул, бросив испуганный взгляд на своего партнёра. — О чём вы говорите? — попытался он возразить, но голос его дрогнул. — Я говорю о том, что если вы не согласитесь на наши условия, то информация о ваших недавних неудачах, а также о вашем маленьком секрете, связанном с госпожой Пак, может случайно попасть в руки тех, кто заинтересован в вашем скорейшем устранении, — омега улыбнулся, его улыбка была холодной и хищной. — Мы предлагаем вам не просто оружие. Мы предлагаем вам тишину и безопасность. И вы знаете, что это стоит дороже. Клиенты переглянулись. Сделка была заключена через минуту. Ким поднял бокал с минеральной водой, его рука не дрогнула. После того как клиенты ушли, оставив на столе подписанный контракт, Тэхен медленно выдохнул. — Мне нужно отойти, — сказал он старшему, его голос был слегка напряжённым. — Иди, — альфа лишь усмехнулся, глядя ему вслед. Однако уже через пару минут ожидания он все-таки решил последовать за ним. Он нашёл Кима в туалете, стоящего перед раковиной и плещущего холодной водой себе в лицо. Юноша тут же поднял на него взгляд через зеркало. Чон подошёл сзади, его руки обхватили талию омеги, прижимая того к холодному мрамору раковины. — Ты хорошо постарался, — прошептал Чонгук ему на ухо, его голос был низким и хриплым от возбуждения. — Мой брат идиот, если не замечает, насколько ты хорош. Ты просто невероятен. Тэхен слегка вздрогнул, вытирая лицо одним из свернутых в небольшой аккуратный рулончик махровым полотенцем для посетителей, его тело напряглось, но не оттолкнул его. — Я знаю, — ответил он, его голос был едва слышен. Младший сглотнул, и в его взгляде, который он поймал в зеркале, мелькнуло скрытое, но отчаянное желание. Старший заметил это и хищно усмехнулся. Он наклонился, его губы коснулись уха омеги. — Ты действительно невероятно грязная шалава, — прошептал он, без тени злости или снисходительности. Юноша резко выдохнул, развернулся и попытался оттолкнуть мужчину, его руки уперлись в грудь старшего, но реакции естественно не последовало. — Хватит, — прошипел он. Но Чонгук вместо этого, не выпуская его из объятий, ловко затащил их в ближайшую кабинку. Он захлопнул дверь, и их окутал полумрак. Чон прижал его к стенке тут же целуя грубо и требовательно. Он впился в губы Кима, его язык проникал глубоко, исследуя рот омеги. Юноша ответил сразу, его руки обвили шею альфы. Мужчина оторвался от его губ, его руки скользнули вниз, грубо сжимая ягодицы омеги, но взгляд был прикован к лицу Тэхена. — На колени, сучка, — прорычал он, его голос был низким и властным. Младший вздрогнул, его глаза на мгновение расширились, но он не стал спорить. Его тело, словно подчиняясь давно усвоенному приказу, медленно опустилось на колени, его голова оказалась на уровне паха Чона. Он уставился на него, его глаза стали уже привычно влажными, но в них явно читалось возбуждение. Мужчина расстегнул брюки и приспустил их вместе с бельём, освобождая свой член. Ким тем временем быстро расправился с ремнем и расстегнул собственные брюки, оттягивая белье, обнажая собственный орган, чтобы не запачкать вещи. Он поднял глаза на старшего, его губы были слегка приоткрыты. — Давай, детка, — прорычал старший, его голос был полон нетерпения. — Покажи мне, как ты умеешь сосать. Младший нежно обхватил его член губами, его язык скользнул по головке. Чон застонал, его руки вцепились в волосы омеги. Он начал двигаться сам, грубо вбиваясь в рот Кима, не давая ему возможности дышать. — Глубже, — рычал мужчина, его голос был хриплым. — Бери его весь, как хороший мальчик. Тэхен пытался дышать, но Чонгук не давал ему и шанса. Он вбивался в его рот, до хрипа, до слёз, пока юноша не начал задыхаться, его тело содрогалось от недостатка кислорода. В этот момент дверь туалета открылась, ктото вошел внутрь. — Чёрт, я же говорил, что здесь нет салфеток! — раздался чей-то недовольный голос. Старший замер, его тело напряглось. Он посмотрел на юношу, который стоял на коленях, его глаза были полны ужаса, слёзы текли по щекам, а губы растянуты вокруг массивного члена старшего. Но, увидев это зрелище, альфа не остановился. Наоборот, это завело его ещё сильнее. Он резко толкнулся вперёд. — Пусть знают, чем ты здесь занят, — едва слышно прорычал он. Ким вцепился ногтями в кожу на бёдрах Чона, оставляя глубокие, болезненные царапины. Но альфа на это даже не отреагировал, ощущая лишь более сильное возбуждение. Он знал, что если бы Ким хотел прекратить, то определенно добился бы этого. Чонгук и сам не стал бы принуждать его силой. Слюна, смешанная с естественной смазкой альфы, стекала по подбородку младшего, капая на кафельный пол. Он продолжал двигаться грубо, чувствуя, что его тело уже было на грани. Голоса в туалете стихли, и дверь закрылась. Чонгук не ослабил хватку. Он продолжал толкаться, его член пульсировал. Тэхен содрогнулся, его тело выгнулось, и он кончил. Сперма выплеснулась на холодную плитку. Альфа почувствовал, как его тело резко напряглось. Он вытащил свой член из рта омеги, чтобы тот слегка отдышался, который тут же начал жадно хватать воздух. — Хороший мальчик, — прорычал альфа, его голос был низким и полным удовлетворения. — Ты знаешь, как доставить удовольствие. И получать его. Он огладил кожу его головы пальцами, все еще цепляющихся за мягкие пряди, и надавил на его подбородок, заставляя вновь открыть рот и снова вогнал член в рот Тэхена. Чонгук толкнулся еще пару раз в его узкое горло, прежде чем кончить. Его сперма хлынула в глотку омеги, заставляя того захлебываться, давиться, его тело содрогалось от рвотных спазмов. Мужчина вытащил свой орган, который был весь покрыт спермой и слюной. Младший опустил голову, тяжело дыша, его лицо было бледным, а по подбородку стекала слюна, смешанная с густой белой жидкостью, капая на пол, где уже скопилась лужица. Он поднял ладонь, чтобы стереть эту смесь с губ и нижней части лица, его глаза были влажными и поплывшими от слёз. Мужчина схватил его за подбородок, грубо поднимая его лицо на себя. Пальцами он чуть надавил на его щеки, сжимая их, пока брови омеги не дрогнули в болезненной гримасе. — Посмотри на себя, малыш, — прошептал он. — Скольким ты уже отсасывал, детка, раз у тебя получается настолько хорошо. Тэхен вздрогнул, его тело напряглось, но он просто закрыл глаза. — Открой глаза, — приказал Чонгук, его хватка усилилась. — Смотри на меня. Юноша медленно, нехотя, распахнул глаза. И мужчина не мог сдержаться. Чон впился в его губы, грубо и властно, вылизывая изнутри, чувствуя собственный вкус, смешанный с запахом омеги. юноша тут же попытался отстраниться, его глаза расширились от шока, но альфа с силой дернул его на себя, не позволяя этого. Он все еще держал его за челюсть, прижимая к своим губам, углубляя поцелуй, пока Ким не обмяк в его руках. Старший отстранился, тяжело дыша. Он подождал, пока юноша не успокоился и более-менее пришел в себя, после чего усадил его на унитаз, чтобы тот мог опереться, и вышел из кабинки, возвращаясь с влажным небольшим махровым полотенцем, которое он взял с раковины. Он мягко, почти нежно, вытер полотенцем заляпанное лицо юноши, стирая слюну и сперму. — Минхёк не целует тебя после минета? — спросил Чонгук, его голос был на удивление ровным. Тэхен слегка потупился, его щеки залил румянец. — Из опыта, это мало кому нравится, — ответил он, его голос был хриплым. Альфа немного криво усмехнулся. Из опыта значит… Он убрал полотенце и, глядя ему прямо в глаза, проговорил: — Больше не смей отворачиваться, если я целую тебя. Особенно во время секса. Иначе я выдеру тебя как последнюю потаскуху. Тэхен сглотнул, его взгляд был прикован к старшему. В этот момент альфа почувствовал что-то помимо похоти. Это было странное, защитное чувство, смешанное с собственническим инстинктом. Он не хотел, чтобы этот юноша чувствовал себя грязным после него. Чон зарылся пальцами в его мягкие, слегка влажные волосы, оглаживая кожу головы. И этот жест был слишком нежным для всего, что только что произошло. Юноша отвёл взгляд и прочистил горло, словно пытаясь вернуть себе контроль. — Нам пора возвращаться, — сказал он, его голос был уже твёрже. Чонгук с ним согласился. Они быстро поправили одежду и покинули туалет, а после и ресторан, словно ничего и не произошло. *** В этот раз всё происходило медленнее. Тэхен сидел на бёдрах Чонгука сверху, их тела сливались в единое целое, отчего приятное тепло возбуждения разливалось по телу. Руки альфы скользнули по его пояснице, поднимаясь выше к острым лопаткам и спускаясь вниз по рукам. Его пальцы вновь наткнулись на запястья. Сейчас он остановился на них дольше. Его пальцы нежно обвели каждый тонкий, белёсый шрам, ощущая их текстуру. Затем он потянул их к своему лицу, и его губы прижались к ним, оставляя влажные поцелуи на каждом рубце. Омега чуть вздрогнул, пропуская сквозь себя волну мурашек. Помимо ровных следов от порезов, сейчас, в изгибе локтя, старший так же заметил тонкие, едва видневшиеся следы от иглы. Его взгляд стал острым, вопрошающим. — Отчего они? — спросил старший, его голос был глухим. Ким отвёл взгляд, пытаясь уклониться от ответа. — А то непонятно, — пробормотал он, стараясь свести всё к чему-то незначительному. — Я имею в виду… что случилось? — Чон прильнул к неровной коже щекой, привлекая его внимание. Тэхен выдохнул, мягко двинув бёдрами на его паху, чтобы отвлечь его, но Чонгук не повелся на это. — Много чего, — ответил он, его голос был напряжённым. — Ты почти ничего о себе не рассказываешь. — Ты тоже о своём прошлом не болтаешь. Да и это не то, о чём бы мне хотелось говорить, сидя на твоём члене, — Тэхен попытался отшутиться, но в его глазах не было и намека на веселье. — Ты бы не захотел говорить и так просто, — мужчина усмехнулся, его взгляд был проницательным. — К тому же разве ты не пробил меня по своим каналам, разузнав всё прошлое? — Верно. Я так и сделал… — Ким вновь повёл бёдрами, томно выдыхая, его тело прижималось к телу Чонгука. Он говорил нехотя, явно желая закончить с этим разговором поскорее. Его голос был тихим, почти неразличимым на фоне тяжёлого дыхания альфы, когда он все-таки заговорил. Рука Чона нежно поглаживала его запястье, там, где скрывались тонкие, едва заметные шрамы. — Кое-что случилось, когда я был подростком… — начал Тэхен, его голос был глухим, почти безэмоциональным. Словно речь шла вовсе не о его жизни, а о какой-то незначительной истории. — И после этого меня стали мучить кошмары. Трамадол достать было легко, учитывая семейный бизнес, но он вскоре перестал помогать, так что я перешёл на фентанил, а дальше… на всё, что можно было достать… Чонгук слушал, его челюсть напряглась, но он не перебивал, лишь продолжал поглаживать его кожу, пытаясь своим прикосновением передать что-то вроде утешения. — А сейчас сидишь на чем-нибудь? — спросил старший, его голос был тихим, но в нём чувствовалась скрытая боль. Тэхен невесело хмыкнул. — Ммх… не совсем. После последнего срыва… ну… — Его взгляд упал на один из самых глубоких шрамов, проходящий по предплечью. — Я почти слез. Курю иногда, но это… просто чтоб уснуть. Чон вновь поцеловал запястье юноши, его губы нежно прижались к тонкой коже. Его поцелуи скользили всё выше, вверх по руке, затем по плечу, вызывая лёгкую приятную дрожь по телу юноши. Он чувствовал, как Ким расслабляется под его прикосновениями, как его дыхание выравнивается, и в этот момент, не выдержав, резко перевернул его, подминая под себя, его глаза горели желанием. *** Тэхен стоял рядом с Минхёком, который вернулся несколько дней назад, в его кабинете, опираясь одним бедром о массивный дубовый стол. Его свободная одежда, к которой Чон почти привык, вновь сменилась на плотно облегающие джинсы и длинную рубашку. Рубашку, которая, впрочем, обычно скрывала его ягодицы, если бы не рука взрослого мужчины, которая то и дело задирала ее, скользя по бедру вверх-вниз. Чонгук сидел в кресле напротив, передав бумаги о сделке брату. Его взгляд вновь упал туда, где пальцы его брата собственнически сжимали бедро юноши, прямо над коленом. Он периодически скользил к ягодице, сжимая слишком откровенно, словно демонстрируя свою власть. Ким в который раз поймал взгляд мужчины на себе и поджал губы, в его глазах мелькнуло что-то, что младший Чон не смог расшифровать. Чонгук чувствовал дикое, жгучее раздражение, которое медленно перерастало в ярость. Он сжал зубы так сильно, что выступили желваки, а челюсть казалось вот-вот сведет от напряжения. Его феромоны, обычно сдержанные, начали медленно, но верно заполнять кабинет, вступая в негласную схватку с запахом Минхёка. Его взгляд зацепился за гладкую, тёмную поверхность стола, о который сейчас опирался омега. И в его памяти всплыл яркий, болезненный образ: момент, где он трахал Тэхена на этом самом столе. Стон юноши, почти беззвучный, но такой реальный, эхом отдавался в его ушах. Он помнил, как грубо вбивался в него, как Ким царапал его спину, а его слёзы капали на полированную поверхность. То как красиво его светлая кожа контрастировала с темным деревом, то, как его глаза блестели, когда он приоткрывал их, смотря на Чонгука… Чон не мог оставить ему метки, чтобы те, что он поставил ранее успели сойти к моменту приезда брата. И это бесило. Бесило, что он должен был быть осторожным, пока Минхёк мог делать с Тэхеном что угодно, открыто и нагло. — Кажется, ты плохо спишь, Чонгук, — голос старшего Чона вырвал его из воспоминаний. — Твои глаза красные. — Просто устал, — соврал тот, его голос был низким и напряжённым из-за этой псевдозаботы. Он смотрел на руку брата, которая сейчас открыто покоилась на ягодице Тэхена, сжимая её. Он чувствовал жгучую, собственническую ревность. Он хотел вырвать ему руки, переломать кости за то, что тот так вольно прикасался к телу, которое на самом деле принадлежало Чонгуку. Он действительно считал юношу своим. И эта мысль не казалась ему такой уж абсурдной. Наоборот. Это было правильно. Так должно было быть. Но он сдержался. Он знал, что Минхёк ждёт его ошибки и платить за нее будет Тэхен. Тэхен, который вообще-то не считал себя чьей-то собственностью. Младший, словно почувствовав бурю, бушующую в Чонгуке, слегка пошевелился, его взгляд вновь встретился с взглядом альфы. Его глаза на первый взгляд казались холоднымы, но на самом деле в нем было скрыто столько, что казалось если начать всматриваться — утонешь. Он знал, что Чон чувствует. Наверняка знал. — Похоже документы в порядке, — наконец сказал Минхёк, отпуская бедро Тэхена. — Можешь идти, Чонгук. Конечно они были в порядке. Мужчина наверняка даже не вчитывался в них, слепо доверившись словам омеги и все это время просто наслаждаясь возможностью продемонстрировать, кому из них Ким принадлежит. Чонгук поднялся. Он не смотрел на брата. Его взгляд был прикован к Тэхену. Однако он неспешно вышел из кабинета, его тело было напряжено. Он знал, что случится, стоило ему уйти. Знал, что Минхёк не упустит возможности продемонстрировать свою власть, жестоко раня юношу своей похотью. И едва дверь закрылась за его спиной, он услышал глухой звук удара тела о твёрдое дерево. Он ускорил шаг, стремясь уйти как можно скорее и дальше, чтобы не слышать ничего. Но звук стона юноши, который словно врезался ему в память и который казался ему самым лучшим звуком в мире, сейчас причинял почти боль, словно в насмешку его чувствам. *** Чонгук усиленно тренировался в спортзале, пытаясь выбить из себя остатки гнева и отчаяния, умотать себя настолько чтобы мысли перестали лезть в голову, терзая его разум. Его кулаки били грушу с ожесточением, пот струился по телу. Он был почти уверен, что сейчас ничто не сможет его отвлечь, пока дверь не распахнулась, и в проёме не появился Тэхен. Его волосы были чуть растрёпаны, а на шее… на шее были отвратительные, ярко-фиолетовые пятна, похожие на кровоподтеки, словно его покусали. Не было сомнений в том, кто это сделал. Как и в том, что его шея сейчас наверняка сильно саднила. Брови Чонгука нахмурились. Гнев, который он так упорно пытался выбить из себя, вспыхнул с новой силой. Он резко отвернулся, не желая на него смотреть, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения и жгучей боли. Прямо сейчас он чувствовал, что может навредить ему. И это его действительно напугало. Он не хотел ранить его за то, в чем его вины не было. Однако яд уже сорвался с языка: — Что, уже натрахались? Тэхен вздохнул, его плечи едва заметно опустились. Он не был одет в тренировочную одежду, так что явно пришел сюда только ради Чонгука. Мужчина посмотрел в дальний угол зала, носом отчетливо улавливая такой приятный запах юноши, сейчас смешанный с запахом другого альфы, отчего старший почувствовал тошноту. Запах Минхёка, въевшийся в кожу Кима, был повсюду. Настолько яркий, будто он специально обливал его им, пропитывая насквозь. И зная брата, он был уверен, что так и было. Губы Тэхена дёрнулись в горькой усмешке. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — прозвучало тихо, но с явным упрёком. — Ты ведь знал, что так будет, когда он вернётся. Чонгук сжал челюсти. Да. Знал. И до этого считал, что ему будет плевать. Что это всего лишь игра, всего лишь способ отвлечься. Но правда дала ему жёсткий удар прямо в лицо. — Какая разница знал или нет? — прорычал он, его голос был низким, полным ярости. Тэхен ядовито хмыкнул, его взгляд был прямым и холодным. — Ты не можешь ревновать. Я не могу просто отказаться. — Можешь, — Чонгук резко обернулся, его глаза горели. — Просто уйди от него. — Уйти куда? — юноша поднял бровь, его голос был полон сарказма. — К тебе? — Да, — ответил Чон, его голос был твёрд. — Это невозможно, — лицо Тэхена исказилось, словно он считал весь этот диалог абсурдным. — Почему нет? — Потому что я изначально не был твоим, — голос Кима стал ледяным. — Мы хорошо провели время, но это ничего не меняет. — Так ты просто решил поразвлечься? — Чонгук резко обернулся, его глаза метали молнии, а феромоны усилились, наполняя зал. Он сделал пару шагов к нему, сокращая расстояние и глядя ему прямо в лицо. — Что, тебе действительно так нравится, когда тебя ебут как последнюю шлюху? Тэхен нахмурился, его глаза потемнели, но он не отступил. — Прекрати, — прозвучало низко, почти угрожающе. — Ты переходишь грань. — А что, я не прав? — альфа сделал еще один шаг к нему. — Я сказал тебе прекратить, — голос Кима был полон опасной холодности. Чонгук резко толкнул Тэхена к стене, прижимая собственным телом. Он схватил его за челюсть, грубо поднимая голову. — Не то что? — прорычал он, его губы были в миллиметрах от губ омеги. — Пойдёшь нажалуешься на меня своему ебырю? Лицо юноши исказилось от ярости. Он со всей силы ударил мужчину по челюсти снизу, резким, точным ударом. Голова Чонгука откинулась назад, во рту тут же появился привкус крови. — Следи за языком, — прошипел Ким, его глаза горели чистой яростью. — И это говорит мне потаскуха, — прорычал старший. — И многие уже тебя поимели? Тэхен словно сорвался с цепи. Его глаза стали дикими, полными неистовой злости. Его ладонь метнулась вперед — резкий, точный удар в челюсть. Чонгук отшатнулся, во рту усилился привкус металла. Ким же начал наносить ему один удар за другим, его руки двигались с невероятной скоростью и силой. Удар в живот, затем в плечо, затем резкий, болезненный удар ногой в бедро. Чон даже не успевал блокировать все удары, его защита была прорвана этой яростной атакой. Наутро он наверняка будет весь покрыт синяками, чего не было уже очень давно. Он даже не особо пытался оказать хоть какое-то сопротивление, принимая удары как живая груша. И вместе с тем чувствовал, что и его злость начинает подниматься всепоглощающей волной. Он хотел, чтобы Минхёк ответил за это, чтобы сдох в муках от его рук за то, что посмел тронуть то, что было его, чтобы боль в груди утихла — но гнев и ревность смешались с чем-то глубже: с сильным, почти болезненным желанием защитить и уничтожить объект своей симпатии одновременно. Тэхен бил яростно. Чонгук пропускал несколько ударов, блокировал другие, и наконец перехватил запястье юноши, которое собиралось нанести очередной удар, сжал его до хруста, а затем резко дёрнул на себя, заставляя омегу потерять равновесие. Ким врезался в его грудь, но альфа не дал ему шанса на отступление. Он схватил его за волосы, сбивая с ног одним движением, и повалил его на пол. Младший продолжал дёргаться и драться, пока Чон прижимал его к холодному полу. Тело омеги дрожало от ярости и отчаяния. Он пытался вырваться, но Чонгук крепко прижимал его за плечо к поверхности. Чон наклонился и, не думая об осторожности, грубо поцеловал его — его губы впились в губы Тэхена, грубо, властно, не оставляя места для протеста. Ким начал сопротивляться. Плотно сжав губы, он пытался отвернуться, его тело напрягалось под ним. Но альфа не отступал. Он целовал его глубоко, до боли, до привкуса крови на языке. Омега всё ещё колотил кулаками по нему, бросая удары куда попадёт. Наконец он просто сжал футболку мужчины на плече, кусая его за губу чтобы тот отстранился, но Чонгук лишь скользнул языком ему в рот, отчего младший протестующие застонал. Чон отстранился лишь когда почувствовал, что дыхания Тэхену не хватает. — Я с ним не спал, понятно! Твои грёбаные метки ещё даже не сошли! Стал бы я себя так подставлять?! — его голос сорвался на крик, от которого в ушах стоял звон. — А ты ведёшь себя как последний ублюдок! И… отпусти меня! Сейчас же! Чонгук на мгновение позволил себе почувствовать каплю облегчения. Его руки сжали талию Тэхена, но губы снова коснулись его рта, на этот раз уже чуть мягче. Юноша продолжал его избивать, кулаки прилетали по плечам, по груди, но они уже не были настолько же яростны как раньше. Омега вновь укусил его, в этот раз выпустив клыки, от чего старший даже чуть вздрогнул. — Я сказал, прекрати! — рявкнул он. — Не хочу, — отозвался Чонгук низко и твердо. — Я всё равно пересплю с ним. Рано или поздно это случится. И я не желаю больше это обсуждать. Медленно, почти незаметно, сопротивление Тэхена стало ослабевать. Его тело, хоть и продолжало дрожать, перестало так отчаянно извиваться. Его пальцы дрогнули, смяв ткань. — Ладно, — выдавил он, и в его голосе слышалась сталь, — тогда просто дождись, пока я разберусь с ним. Дай мне пару месяцев. Нет, месяц. И я от него избавлюсь. Лицо Тэхена исказилось, уголки глаз налились кровью от гнева. Он громко сглотнул, глядя прямо на него. — Ты не можешь давать подобные обещания. У тебя нет никакого права… — он запнулся, его губы дрогнули, но он все же закончил, — я не собираюсь сидеть и ждать чуда, как грёбаный хатико. Ещё одна вспышка ярости, и юноша с силой толкнул его, пытаясь вырваться. Чонгук ухмыльнулся сквозь боль. — Верно. Можешь не ждать. Но я это сделаю. И тогда ты станешь моим. Он схватил Тэхена за подбородок, грубо повернув лицо на себя. — Слышишь? — шептал он, так близко, что голос стал едва слышимым. — Я сделаю тебя своим, и больше ты не посмеешь спать ни с кем другим. Если не согласен — начинай готовить западню, чтобы меня убить. Потому что после… — он не стал заканчивать фразу, лишь сильнее сжал челюсть и подбородок младшего. — Но учти, что если провалишься в моём убийстве… я найду тебя, и закопаю. Слова были холодными. В них не было шутки. В воздухе висел ядовитый запах угрозы и обещания, и Чонгук видел, как тело юноши напрягается: плечи вздымаются, ладони сжимаются в кулаки. Он говорил не ради пустого бахвальства — в голосе была решимость, готовность пойти на все ради цели. Альфа отстранился, тяжело дыша. Он смотрел в глаза Тэхена, которые стали слегка влажными. Он поспешил вытереть их, но из-за резкости движений те покраснели лишь сильнее. Его губы были распухшими, а рубашка была сбита, обнажая свежие засосы Минхёка, которые теперь казались ещё более отвратительными. Чонгук наблюдал за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он знал, что перешёл черту, но не мог жалеть об этом. Он хотел сломать Тэхена, заставить его признать, что он принадлежит ему. Но при этом так же не мог видеть его сломленным. Мужчина медленно поднялся, предлагая руку. Юноша секунду колебался, но затем принял её. Его ладонь была горячей и влажной. Он поднялся и тут же оправил свою одежду избегая взгляда старшего. Зал для тренировок был погружён в тишину, нарушаемую лишь их тяжёлым дыханием. Тэхен взглянул на него, казалось собираясь еще что-то сказать, но передумал. Он отвернулся от него, спеша уйти, и Чонгук не стал его удерживать.