Буран

      В окнах едва ли рассвело, было раннее утро. Но кое кто не ценил чужой покой.       Буран, кажется, изучал комнату. Он обнюхивал всё подряд, бренчал мелкими предметами. Затем направился к печи, благо мужчина успел встать и отвести его.       Он протёр окно, непогода миновала. Сегодня предстоит много дел: обойти территорию, набрать воды — больше обычного, и под конец дня помыть сорванца. Появилась идея о небольших похоронах... Ведь вокруг много холмиков и низин. Можно засыпать тело в одной из подходящих. Всяко лучше, чем оставлять как есть.       Для начала Виктор отыскал большую простыню. Он протиснулся в отсек так, чтобы не выбежал малец, приподнял тело и уложил на ткань. Хотелось выяснить причину смерти, но заледенелая шерсть скрывала рану. Оставив попытки, сторож накрыл матерь второй половиной простыни. На похороны уйдёт много сил, сперва нужно приметить место.       После завтрака и сборов они вышли на улицу. Стихающий ветерок скоро перейдёт в штиль, степь погрузится в мёртвую тишину. Это недостаток для егеря, зато благо для сторожа. Иногда звери прячутся от ветра в низинах. Пришедшие за ними хищники могут остаться и угрожать путникам, потому животных стоит прогонять подальше от дороги. Часто они убегают сами из-за звука шагов.       Снег блестел, как поле самоцветов. Местами ветерок гонял белёсые вихри, тающие на фоне лазурного неба. С одной стороны степь уходила до горизонта, с другой понемногу возвышалась в горы.       Виктор заметил, что шуршания прекратились. Он обернулся — Буран застыл на месте в метрах от него.       — Что такое? — спросил мужчина.       Щенок не реагировал. Его уши навострены к подножьям. Виктор снял капюшон и услышал вой. Слабый, но ему определённо не кажется, откуда-то из ущелий. Буран вдруг завыл в ответ. Виктор спохватился и прикрыл ему пасть.       — Дурачок, задрут меня твои братцы... — проговорил он.       Лучше он сам отведёт его. Идея ещё менее разумная, но как иначе? Тем более, там тоже следует проводить обходы. Виктор брезговал делать это в одиночку. По-хорошему, сторожить должны двое, но руководство решило не тратить кадры на этот неважный пост.       К полудню они вернулись в домик. Пока Виктор уходил за снегом, Бурана настигли воспоминания. Тепло, сухость, странная перемена в матери... Как это произошло? Сначала, он помнил небесный свет. Их стая охотилась, спала, общалась. Много лун они видели другие стаи, бежавшие прочь из лесов. Они предупреждали об опасности. Вожак решил, что его стая займёт владения и справится с любой из них.       Они не смогли. Братья падали замертво, без битвы и крови. Когда он стоял возле отца, то сумел увидеть их: ни зверь, ни человек, но некие создания. С тех пор мир погрузился в вечный мрак.       Отец унёс его к матери. Та жаждала спасти его. Её наказали за трусость, но им удалось сбежать. На протяжении похода мутное пятно было с одной стороны...       Виктор зашёл в комнату. Он увидел Бурана, царапающего пол — однако делал это одним выставленным когтем. Он рисовал?       Мужчина наклонился. На полу был высечен круг, под ним треугольники без дна; под треугольниками замысловатая кривая линия.       — Что это, карта? — спросил Виктор, не ожидая ответа.       Всё же он попробовал получить пояснение. Виктор взял палец Бурана и прислонил к кругу. Тот встал, отыскал в окнах солнце и указал на него.       Мужчина замешкался. Оборотень и вправду изобразил дорогу. Но разве такое возможно? Он никогда не слышал, чтобы они были разумными. Люди знали их как двуногих хищников из глубин тундры, вдруг напавших на поселения.       Пробыв в ступоре пару мгновений, Виктор разложил рядом собственную карту. Сопоставил стороны света с «солнцем», отыскал изображённые горы: линия Бурана повторяла одну из троп. Его версия начиналась с тундры, затем пролегала ровно через тропу, и выходила на плато с путевым постом.       Он не знал, что и думать. Хотя, что думать... Это решение. Путь туда займёт всего ничего, главное, не прогадать с погодой.       «Бред сумасшедшего» — вдруг подумал Виктор. Может, оно и так. С другой стороны, иных вариантов не остаётся. Он слышал вой. Возможно, там щенок и вернётся к своей стае.       — Хочешь домой, Буран? — спросили его.       Тот присел обратно, провёл пальцем от поста до тундры. В конце пути положил ладонь и завилял хвостом.