Буран

      — Время лечит. — поглаживал мужчина Бурана.       Матерь предали снегу. Утоптанная примёрзшая корка не допустит разорителей. Её сын, как и вчера, вслушивался в подножья гор. Но на этот раз Виктор не заметил воя.       Пара вернулась в дом. Сторож решил ещё раз сопоставить карту Бурана с топографической. При внимательном осмотре обнаружилась странность: некоторые повороты мальца имели заусенцы, будто развилки в виде коротких дорожек. Конечно, это могла быть погрешность, либо вовсе отколотые куски пола. Но они не казались хаотичными. Заусенцы такие же аккуратные, как главный тракт. И, согласно топографии, во всех тех местах есть свободное пространство. Будто они периодически отходили от тропы, и возвращались к ней тем же путём.       Пояснения автора лишь умножили вопросы. Буран очертил руками некие предметы, затем начал копать пол. Она что-то прятала. Настолько важное, что делала это вопреки ранам и ослабшему сыну.       Виктор перечертил его карту со всеми деталями. Не откладывая дело, он начал собирать вещи в длительный обход. Даже взяли пару кусков мяса — если оборотни столь умны, то должны понять, что это подарок в дорогу. И всё же, велика вероятность недопонимания. Особенно если сначала их увидят порознь. Нужно доходчиво обозначить причастность к одной команде...       Пара двинулась в путь с белыми повязками на плечах. Ничего лучше не придумалось. Для пущей уверенности сторож растёр их об свои волосы и шерсть Бурана; хотя на холоде запах долго не продержится, но почему бы и нет.       Пост становился всё мельче и мельче. Степь возвышалась, боль в ногах усугублялась одышкой. Хоть Виктор был крепок, но возраст понемногу брал своё. В молодости его любимыми книгами были рассказы о бравом следопыте. Эдди Скампо... Или как же его звали... Тот гордился, что не был «траппером», не обрекал ничего не подозревающую добычу на смерть от ловушек. Он шёл на неё честным боем. Однако с возрастом это давалось всё труднее — в чём Виктор теперь понимает его.       Буран вдруг побежал вперёд. Он остановился на одном месте и стал метаться, периодически выискивая солнце. Спутник достал карту: первая развилка рядом. У щенка феноменальная память. Он лишён зрения и источников запаха, однако понимает, что где-то здесь должен быть тайник матери.       Сторож выверял ориентиры, и в какой-то момент придумал отвести к ним Бурана. Тот ощупал деревья, побежал назад и осмотрел небо. Затем сделал шаг и начал копать. Виктор помогал сапёрной лопаткой. Острие наткнулось на нечто твёрдое, ненароком проломив его. Это оказалось большой плетённой корзиной, кажется, для носки за спиной.       Спустя время, её наконец извлекли и перевернули. Вместе со снегом с неё выпали некие монеты. Буран тут же подобрал их и стал ощупывать. Он проскулил.       — Дай-ка. — попросил Виктор.       Монеты, кажется, были из обожжённой глины. На них выцарапаны непонятные символы. В некоторых была дырочка у края; вероятно, она есть в остальных, но забита снегом. Может, это ожерелья? Или отличительные знаки? Племена людей использовали татуировки для обозначения кланов. Понятно, на линяющую шерсть их не нанесёшь, потому оборотни могли выдумать такой способ.       Буран вдруг начал рисовать на снегу. На всякий случай, спутник достал блокнот для повторения увиденного:       Малец нарисовал руну. Затем фигуры, две одинаковые и одна поменьше. Ещё руны, и ещё фигуры. Окружающий их лес... И что-то непонятное. Вытянутое существо с множеством конечностей. Буран резко перечеркнул свои творения и застыл. Значит, враг принёс беду их семьям. Но что за врага он хотел изобразить? Неужели он причина выхода оборотней из тундры?       «Нужно начать записи» — подумал Виктор. Он чувствовал себя на грани открытия. Это то, что может пролить свет на всё происходящее. Однако же, голословные записи примут за бред сумасшедшего. Для доказательств потребуется Буран... Которого попросту не отпустят. Блаженные учёные сделают из него подопытного, журналисты превратят в зверушку. И в конце концов, это ни к чему не приведёт. Слишком много крови пролито; слишком раскручен этот маховик войны. Но это может помочь в установлении контакта и уберечь их остатки от уничтожения.       Буран положил ладонь возле своей руны. Одна фигура не была перечёркнута. Он считает, что его отец жив, наверное его вой они и слышали вчера. У Виктора был выбор: поиск отца и возвращение ему смысла жизни, либо призрачные надежды на обеление разумной расы. Как же поступить...       Ветер усиливался. Лучше возвращаться, пока не стало худо.