Буран

      Виктор осмотрел раскопки: за ночь яму замело наполовину. Следующий тайник потребует больше сил. Как бы то ни было, в пределах тропы трудностей не ожидалось. Но вот третья метка скрывалась на лесистом склоне, далеко за её пределами. Следует серьёзно отнестись к делу.       Пара возобновила вчерашний поход. Ботинки хрустели свежим снегом. Рядом шуршали миниатюрные лапы. Егерь посматривал на компас, ибо это не было «тропой» в полном смысле слова. Такая же дикая местность, которую лишь сравнительно легче преодолеть пешком. Редкие камни и деревья служили здесь хорошими ориентирами.       Буран шёл зигзагами, вырисовывая синус сквозь линию спутника. Иногда он натыкался на разный мусор, и после изучения складывал его в наспинную корзину. Какие-то вещи он оставлял, другие даже сравнивал. Смысл этого был непонятен; Виктор только отметил, что больше всего ценились еловые шишки.       Буран выбежал вперёд — второй тайник рядом. Малец вдруг застыл на пару мгновений, и лишь потом начал рыскать вокруг. Егерь снял капюшон: причин для этой странной задержки не обнаружилось. Он понадеялся, что ею вновь был вой. В сущности, всё это следование нацарапанной карте и было слепой надеждой. На то, что они встретят побратима мальца, к которому тот устремится; а Виктор уйдёт на свой пост в благом одиночестве.       Правда, в этом плане много брешей. Бурана могут отвергнуть из-за чужого запаха, как это бывает у диких зверей — но оборотни казались умнее. Другая брешь, Буран может вернуться и привести других в поисках могилы... Хоть малец и слеп, но в глубине понимает, что матерь не вернуть: его опекает приёмный родитель. Почему то Виктор был уверен в этом.       Щенок убежал в кустарники. Виктор не стал сверяться с картой и пошёл следом, доставая на ходу лопатку. За десяток секунд пути он так и не услышал начала работы. Неужели ошибся? Егерь пролез к тому месту. Оказалось, Буран ощупывал уже раскопанную яму.       Мужчина опешил. Кто мог это сделать? Даже если там была еда, её не учуять. А иначе зверю незачем копать в таком месте... Все признаки указывали на свежесть раскопки. Они рядом. Эта мысль столь же обнадёживала, как и пугала. Буран, кажется, был расстроен. Ему сорвали горсть пахучих шишек, и тогда он решился пойти дальше.       Позже, они достигли точки отклонения от тропы. Виктор остановился. Путь лежал вниз по склону, прямо в чащу леса. Инстинкты кричали о безумии этой идеи. Но отступать не было ни смысла, ни времени.       Так они углубились в деревья. Снег казался ещё гуще. Привычная тишина изредка нарушалась голосами птиц. Не доходя до метки, Буран вновь застыл. Он обратил уши куда-то меж деревьев, но Виктор видел там лишь голые ветви. Только через мгновения удалось разглядеть уши, затем и волчью голову, поразительно слившуюся с местностью. Егерь чуть не потянулся к ружью — но поборол рефлекс. Нельзя показаться врагом. Верно, этот оборотень следил за ними ещё на тропе. Всё это время он мог запросто убить человека, но вместо этого наблюдал. Давал ему шанс.       Буран залаял, напугав спутника. Тот на всякий случай достал связанные нитью ожерелья. От напряжения кровь приливала к вискам. Шорох сзади; он обернулся, оттуда медленно подходил ещё один оборотень. Виктор вытянул руку, сам не зная зачем, это остановило демона. Затем обернулся и малец. Побратимы долго стояли молча. Буран вдруг взял руку спутника и начал тянуть — он вёл его дальше.       Виктору хотелось отцепиться и скорее уйти. Однако вышедший вновь стал сближаться. Неизвестно, к чему это может привести, так что лучше пойти на поводу щенка. «Вот же угораздило...» — крутилось в голове мужчины. Их было всё больше. Десятки пар хищных глаз следили за пришельцем. Маленькая лапа Бурана, казалось, его единственный гарант безопасности.       На стволах деревьев виднелись нарезы. Местами те же символы, а местами необъяснимые рисунки. Длинношейные животные, наподобие жирафов, бесформенные пятна с мордой и плавниками, будто летающие ламантины.       Некоторые ветви были украшены гирляндами этих глиняных монет. Они перекликались с оленьими рогами и чудными плетёными узлами, порой свисающими до метра с веток. В узлах виднелись вкрапления семян от шишек — так вот, зачем их собирали. В иной ситуации можно было бы проникнуться этим местом. Далёкая от суеты мира, абсолютно самобытная культура, живущая на дарах природы. Но не будучи человеком посреди оборотней...       Буран привёл его к подобию вигвама, коническому жилищу; значит, они умеют строить. Хотя вокруг было видно только одно такое сооружение.       Теперь малец отпустил руку, и стал вытягивать ожерелья из другой. Виктор не заметил, что до сих пор держал их в сжатом кулаке. Творение унесли внутрь жилища, с тех пор прошло несколько долгих мгновений. Ему совсем не хотелось оборачиваться. Будто бы смирное ожидание старейшины, или кто бы там ни был, даровало ему неприкосновенность в их глазах.       Если подумать, ожерелье заставило того оборотня одуматься. Без него будет худо. Возможно, его не тронут здесь, чего не сказать про их голодных часовых. Да что же они так долго? Виктор посмотрел на небо: уже полдень. Возвращаться на пост в сумерках он не станет. Упаси бог остаться здесь на ночь...