Буран

      Затисканный Буран ушёл по своим делам. Виктор привстал и взялся за блокнот, нужно анализировать охоту.       Существо без глаз имело невероятный слух и реакцию. Покрытие из игл, к тому же парализующих, явно исключает взятие его ближним боем. Ядовитые испарения без цвета и запаха покрывают большие территории.       Даже видавший всякого егерь не мог представить себе последнего. Теперь бегство целых племён не казалось чем-то странным, идти на такого зверя врукопашную гиблое дело. Как же быть оборотням?       «Приоритеты» — вспомнил Виктор. Здесь реакция играла против него: монстр отвлёкся на выстрел, и тут же принял упавшую рядом гранату за жертву. Причём отвлёкся от трапезы оборотнем, которого начал поедать, когда тот упал. До этого, на протяжении боя монстр метался из стороны в сторону, к последнему источнику боли, хотя прежний никуда не девался. Показателен случай с первой гранатой — он обстрелял источник звука и шёл к жертве, уверенный, что она обезврежена. Метод охоты напрашивался сам собой. Были бы ещё гранаты...       Спустя время, егерь рисовал на земле различные схемы. Он предложил старейшине план: если рядом может быть самец, то он слышал рёв во время охоты. Можно попытаться выманить его, предав огню поверженную тушу. Он явится на запах, увидит приманку и пройдёт в западню. Часть оборотней будет отвлекать его подручными предметами, другая травмировать ноги. Для нейтрализации яда можно попробовать разжечь пахучие предметы: хвоя и шишки, их здесь в достатке. План не обойдётся без жертв, но иного пути нет.       Виктора передёрнуло. Он уже погубил троих — теперь намеренно предлагает ещё больше. При этом будет осквернено тело погибшей матери. Объективно, другая особь всё ещё может прогнать племя, нужно искоренить её под кураторством егеря. И всё же, как это всё неправильно. Абсолютное зверство. Злодейство...       Старейшина нарисовал фигуру на месте приманки. Такую, какими обозначают себя оборотни, но с перечёркнутым верхом. Виктор уточнил личность приманки, старец подозвал кого-то. Пришёл Буран.       Виктор остолбенел. Что-то внутри провалилось и захолодело. Несколько мгновений он переводил на них взгляд, потом твёрдым движением подал отрицательным жест. Старейшина присел. Теперь он нарисовал схему. Много фигур — мало еды. Фигуры её приносят. Перечёркнутая — нет.       Егерь прикрыл лицо рукой. Он впал в прострацию. Верно, никто не отличается от животных: ни люди, ни оборотни. Повсеместное зверство. Смерть за смертью. Холодный мир, рождающий холодных существ.       Его взяли за руку, Виктор поднял голову. Буран указал на схему, приложил руку к груди и кивнул. Так просто. Понимает ли он, на что идёт? Иглы моментально пронзят его. Не дожидаясь трапезы, маленькое тело погибнет уже от ран. И нет шанса на спасение, ведь весь план строится на расположении монстра в центре арены.       А может, и понимает... Это их культура. Их устои. Их понимание мира, замкнутое в лесу, маленькой точке на поверхности планеты. Для этого мальца, погибнуть за семью может быть высшей благодетелью.       Он долго смотрел в незрячие глаза. Это его выбор, соплеменника ради соплеменников. И он не может перечить ему. Щенку, что перевернул представление об их народе. О чьей истории однажды узнает весь мир.