Клетка Короля Ночи. Hellsing.

Ранним светлым утром свет, пробивавшийся прямо в глаза из большого окна с открытыми шторами, разбудил их. В суматохе молодожены забыли о такой простой вещи, как зашторить окна. И поэтому с первыми же лучами, коснувшимися лица, пара невольно проснулась, позволив себе — несмотря на окружающую обстановку — утреннюю нежность, будто они заснули не с оружием под подушкой. Люси сонно пряталась в объятиях супруга, не желая поддаваться времени. Только холодная сталь под подушкой могла вернуть двух влюблённых в реальность — безжалостную и несправедливую. Как бы ни хотелось ещё немного понежиться в кровати с любимой, Артура ждали новые свершения. Сегодня был непременно важный день для семьи, как и любой другой. Но были задачи, которые не терпели отлагательства: договориться с доктором и перевезти его в поместье, дабы тот побыл с беременной. Да, ещё не срок, но, учитывая психологическое давление всех сложившихся обстоятельств, казалось, что роженица в опасности. И нужно было постараться, чтобы роды не начались раньше времени. Люси понимала, что сейчас у супруга хватает забот, и потому не вмешивалась в дела и даже не задавала вопросов. Единственное, чем она могла помочь, — это не мешать и, если потребуется, защитить себя, и постараться не думать о плохом, что казалось невыполнимым в этом месте. Как бы ни желала блондинка делать вид, будто не замечает ничего и не знает, так не получалось. Она видела его. Она впервые в своей практике встречала настоящего вампира. Мистер Хеллсинг уже сталкивался с ними, так как был охотником, а Люси, в свою очередь, боролась всегда лишь с людьми и практически никогда не встречала настоящего вампира, только упырей, которые являются жалким подобием, лишённым своего ума и зависимых от своего хозяина. Она видела многое, и упыри, полуразвалившиеся гнилые тела, казались пиком омерзительных вещей. Но увидев разумного, такого же мёртвого, но способного на мышление, — у неё самой кровь в жилах студенела от одной только мысли. Влад Цепеш был иным. Это была не слепая агрессия. Это была тьма, которая мыслила. И этот холодный, расчётливый интеллект леденил её душу куда сильнее, чем любой инстинктивный ужас. Мистер Хеллсинг, опытный охотник, возможно, уже привык к такой градации чудовищ. Для Люси же это было первое, истинное столкновение с абсолютным, осознанным Злом. Его не убить просто так. Наверняка. Из этого ледяного потока мыслей её вырвал тёплый прилив реальности: нежные губы любимого. Он целовал её — то в губы, то в кончик носа, то в щёки, — и в каждом прикосновении читалось одно: «Прости. Мне надо идти.» Он медленно поднялся с кровати, покрываясь лёгкими мурашками от контраста температур: в помещении было прохладно. Это заставляло ещё больше желать остаться в кровати. Но времени отлеживаться больше не было. Он взял брюки с ремнём и кобурой, а затем — только мятую рубашку; хоть он и старался сложить её так, чтобы не было видно заломов, они всё равно появились. Поспешно натягивая на себя одежду, он забрал пистолет, убрал его на пояс. Взглянул на милую, уже скрывшуюся в одеялах и прятавшуюся от солнца, но более не спавшую. — Я постараюсь вернуться скорее, родная, и надеюсь, что не один, — вежливо попрощался он с совсем иным миром — миром, где с супругой было комфортно и можно было быть нежным; выходя за пределы её поля зрения, приходилось быть холодным и отложить все нежности до новой встречи с ней. Его внешний вид ничем не отличался от вчерашнего. Тот же плащ и та же шляпа. Больше сменных вещей в этой повозке он не взял: всё было забито папками с бумагами да вещами жены. Такая семейная жизнь. Он поспешно вышел на улицу, где уже вовсю был слышен стук колёс кареты и цоканье лошадиных копыт. Он нанял извозчика для передвижения по городу: так он скоротает время и убьёт нескольких зайцев сразу. Но в карету он не сел, а место себе нашёл рядом с извозчиком на облучке. Любая возможность проследить за городом могла много значить для расследования. Никогда не знаешь, от кого можешь узнать больше. Он познакомился с этим милым молодым возницей, который, казалось, был на пару лет младше, указал ему нужный адрес, и тот без лишних вопросов направил лошадей, умело обращаясь с вожжами. — К доктору направляетесь? Хороший мужчина этот. Франц Арделян! Моих троих сыновей принял и лечил, когда те ещё совсем маленькими были, — поделился молодой человек. Он не казался утомлённым негативом жизни в этом городе, будто его не волнуют все проблемы, которые касаются практически каждого жителя и держат в страхе. — Значит, роды он принимает хорошо, — вынес вердикт граф. — А вы в столь юном возрасте стали отцом? Страшно было? — совсем отвлечённо начал Артур. — Недолго я был отцом: как только детям исполнилось три... — лик мужчины потерял искру, казалось, что его глаза опустели, но он продолжил, — их убил посланец самого Сатаны: жену, детей, бабку, что с нами жила, — он сжал в руках кожаное поводье, — он растерзал их и очернил их тела, они сделались рабами его… — он почти дал себе поникнуть, но, видимо, человек этот, извозчик, был стойкий, раз лицо его снова переменилось на умеренное, но он всё ещё с силой сжимал вожжи. — Простите, граф Хеллсинг, я позволил себе излишнюю откровенность, вы ведь понимаете, что бремя следа, который оставил этот Демон, лежит у каждого на душе, а когда ты видел это своими глазами, то так просто не отпустишь. Казалось, Артур получил всё, что мог получить от этого раненого жителя. Не физически — это глубокая рана на его душе, которую нельзя раскрыть глубже, не сегодня. Хотя такая открытость населения была удивительна для него. Но в реалиях, когда к ним практически никто не приезжает, а все живут и знают друг друга как родных, рассказать кому-то новому — как камень с души, будто надежда есть ещё есть. Они подъехали на удивление быстро; графу казалось, что это будет тянуться ещё очень долгое время. И, взглянув на карманные часы-луковицу на серебряной цепочке, щёлкнул крышкой: ровно девять. Прибыл как раз вовремя. Молодой извозчик оставался ждать его возле дома лекаря, который как раз в это время хозяйничал в своём дворе, выглядевшем как отдельный мир: невысокий забор, за которым сразу стелились тонкие грядки с различными травами: ромашка, зверобой, мята… Видимо, доктор кое-какие снадобья и настойки готовил сам. Сейчас он, широкоплечий мужчина в простой холщовой рубахе, стоял спиной к воротам, что-то выпалывая. Казалось, его маленькое царство тишины и целебных растений было последним бастионом здравого смысла в этом городе, отравленном страхом. — Доктор Арделян! — окликнул его граф, переступая через калитку. — Прошу позволить украсть немного вашего времени. Спина мужчины напряглась, но он не обернулся. Лопаточка в его руке лишь на мгновение замерла, прежде чем снова вонзиться в землю. — Я знаю, зачем вы пришли, — голос доктора был низким, усталым и обезличенным, словно доносился из-под земли. — И вы, без сомнения, уже в курсе, почему я не покидаю этот район. Если ваша цель — выманить меня отсюда, то это бессмысленно. Оставьте свои попытки. Слова, холодные и отточенные, как скальпель, одним взмахом подрезали надежду Артура на лёгкое решение. Придётся потрудиться. Возможно, пустить в ход титул и власть. Но сначала — попытка договориться по-человечески. — Я понимаю, — сказал Хеллсинг, делая шаг вперёд, но оставаясь на почтительной дистанции. — И я прошу не за себя. Моя жена… её состояние требует наблюдения. Стресс, постоянный страх… это может спровоцировать роды раньше срока. Но это не единственная причина. — Он сделал паузу, давая словам набрать вес. — Вы один из немногих здесь, кто смотрит на ситуацию не через призму суеверий, а через призму фактов. Вы изучали это. Вы пытались понять природу этого… явления. Мне нужна не просто помощь акушера. Мне нужен союзник. Человек, который понимает, с чем мы имеем дело. Уделите мне крупицу вашего времени, доктор. Ради науки. Ради шанса положить конец этому безумию. Широкоплечий мужчина медленно, будто каждое движение давалось с усилием, повернулся. Его лицо было изрезано морщинами усталости, но в глазах, серых и пронзительных, не было страха. Было понимание. Он видел перед собой не просто аристократа, а человека, охваченного той же юношеской (пусть и запоздалой) решимостью, с которой он сам когда-то начинал свои изыскания. И видел в его словах ту самую нужду — не личную, а профессиональную, врачебную. А это была ахиллесова пята любого, кто стоял на страже между жизнью и смертью. Доктор Арделян бросил лопатку на грядку. Глубокий, тяжёлый вздох поднял его грудь. — Женщины и дети, — произнёс он, и в его голосе впервые появилась живая, горькая нота. — Они никогда не заслуживали той тьмы, что поселилась здесь. Ладно. Заходите. У нас, как я вижу, одна болезнь на двоих. Только о союзничестве забудьте. Я дам вам советы и осмотрю вашу жену. Но я не солдат в вашей войне. Я — последняя перевязка на ране этого города. И когда её сорвут, кончится всё. Он отряхнул руки от земли и двинулся к дому, не оборачиваясь, будто уже сожалея о своей слабости. Но дверь он оставил открытой. Хеллсинг ступил за ним же — не время расслабляться. Всё-таки союзники нужны, хотя бы помощь. И если уж уговорить его, то придётся постараться. Это маленькая победа перед чередой уговоров — он готов к этому. В доме доктора приятно пахло сушёными травами, было тихо и уютно, хотя сам дом был немал. И, на удивление, казалось, здесь есть кто-то ещё. Как позже выяснилось, весь дом был небольшим госпиталем, в котором тот заботился о детях и стариках, за которыми некому было присмотреть, но нужно было выхаживать. Они все были благодарны ему: дети помогали по дому, а старые женщины готовили и занимали ребятишек, чтобы те не докучали. Это был отдельный мир, который доктор не хотел оставлять. Граф понял, что эту идиллию не сломить. Его пригласили в отдельный кабинет, находившийся в конце коридора. Этот кабинет казался личной крепостью доктора. Несмотря на то, что его окрестили неверующим, здесь была икона, маленькая, но висевшая за самой его спиной на стене, и крест с силуэтом распятого Христа. Сам же доктор сел за свой стол, сложив на нём руки, немного наклонившись вперёд. Он кивнул на стул слева от входа, и Артур молча его взял, подтащил к столу ближе, чтобы сесть напротив доктора. — Итак, о жене мы поговорим позже, лучше скажите мне вот что… Вы ведь прибыли, чтобы охотиться на него? На вампира, на графа Дракулу. — Слова были отнюдь не вопросом, а утверждением. Казалось, будто доктор имел связь с внешним миром и знал о Хеллсинге больше, чем кто-либо из жителей. — Да, это так. Меня послал Орден, так что я должен исполнить свой долг. Не только ради Ордена, ради себя и своей семьи. Вы ведь уже в курсе, что эти земли уже несколько лет принадлежат моему роду, я регулярно посылаю финансирование сюда и плачу налоги. Я заинтересован в том, чтобы избавиться от проблемы не только как охотник, но и как граф этих земель, — его голос был серьёзен, но это не из-за лжи, а от правды, от которой скрипят зубы. На нём лежала ответственность за каждого жителя, что умер здесь за это время, что родился, что состарился или пропал без вести. Доктор всмотрелся в глаза напротив, слегка щурясь. Он видел мужчину напротив насквозь и будто проверял его. — Вы уже встречали его, я вижу это в ваших глазах, отражение этого монстра с алыми глазами, широкой улыбкой и острыми, словно лезвия ножа, зубами, — его уголки губ слегка натянулись в подобии улыбки и немного скрылись в обвисших щеках; старость не отложишь, она не щадит никого, а того, кто трудится всю жизнь, тем более. — Вы видели эту осознанность в глазах самой Тьмы. О-о-о… — простонал тот. — Я тоже видел, я слышал его речь, он разумен, но не только, он умен и знает толк в своих деяниях и не жалеет ни одной жизни, которую забрал к себе. — Доктор дал чёткий намёк на то, что знает нечто большее, то, что не знает никто в округе. Он встречался с ним, они общались. Как такое вообще возможно. Мысль о том, что старик бредит, мелькнула и тут же рассыпалась, сожжённая ледяной искрой в его глазах. Это был не бред. Это была выгравированная в памяти правда. Лекарь абсолютно честен с ним. Арделян слегка выдохнул, поджимая губы. — Если вы думаете, что у него есть слабости… вы ошибаетесь. Он бессмертен… — его лицо нахмурилось, вспоминая события минувших дней. — Я видел, как его превратили в решето. Изрешетили пулями, искололи кольями… А он — тотчас же — вернулся назад. Собрался. Как ртуть. Один я в живых остался… Никто тогда не поверил. — Холодная испарина, выступившая на его лбу, говорила о том, что за холодной жестокостью доктора всё-таки скрывался страх. Если один раз повезло — вторая встреча будет критической. Уж лучше этого избежать. И всё-таки вопрос, отчего же тогда никто не поверил, останется без ответа. Уж точно никто не скажет. От страха ли, то ли от недоверия юнцу, что мог придумать легенду. — Регенерирует, говорите? — охотник не стал скрывать своего удивления. Это значило, что ему явно пригодится новое оружие, которое будет способно причинить тому вред и остановить регенерацию. Но нужно увидеть своими глазами, чтобы понять, как это работает. — Да, его тело словно по крупицам собирается сию же секунду. Я не смог найти никакого оправдания этой способности, это не человеческая сила и не магия… это что-то не от этого мира, — он немного затих, обдумывая уже в который раз всё то, что видел, в попытках найти хоть одну зацепку, чтобы оправдать то, что видел тогда, будто не делал это тысячи раз. — Быть может, он-таки бессмертен? — после недолгой, душащей тишины заявил он. Это молчание не разбавил ни один звук, каждый думал о своём. Арделян — о пережитом в юности. Хеллсинг — о том, что грядёт в будущем. — Я думаю, что сказал всё, что знаю, — прервал Франц. — Я прибуду к вашему дому вечером, чтобы осмотреть вашу супругу, дать рекомендации, но не более, я должен вернуться к своим пациентам. Лучше вам найти кого-то другого, кто будет следить за её состоянием, пока, господин, вас не будет дома, — мягко намекнул Арделян на оптимальный исход договорённости. Сейчас с ним не договориться — Хеллсинг это понимал. Артур медленно кивнул. Его взгляд скользнул по стопкам бумаг, по иконе в углу, по рукам доктора — рукам, видевшим, как собирается «как ртуть» то, что должно быть уничтожено. — Этого более чем достаточно. Вы дали мне не просто информацию, доктор. Вы дали мне масштаб. И вы подтвердили моё самое страшное предположение: обычная охота здесь бессмысленна. Но у меня осталось мало времени. Нужно покончить с этим до рождения ребёнка. Доктор молча смотрел на него, и в его глазах Артур прочёл не сопротивление, а глубочайшую профессиональную тревогу. — Вы хотите использовать беременность жены как таймер? Это безумие. — Это единственный реалистичный срок, который у меня есть, — отрезал Артур. — И потому мне нужен не союзник на поле боя. Мне нужен специалист в тылу. Вы — последняя перевязка на ране города. А кто будет перевязкой для моей жены, когда эта рана начнёт сочиться прямо в её комнату? Когда страх станет не абстракцией, а вкусом воздуха? Я могу защитить её от когтей, но не от яда. Вы — можете. Вы уже полвека изучаете его состав. Договор уже заключён. Возрастной мужчина глубоко вздохнул, поднимаясь со своего места, поправляя рубаху. — Я подумаю над вашим предложением, но не дам ответа сегодня, у меня много работы, настоятельно прошу покинуть мой дом, — он поправил листы бумаги, разбросанные по столу, сложив их стопкой, и направился к выходу, всем естеством намекая, что гостю пора покидать это место. — Я оставлю вам адрес, где мы… — не успел он договорить, как его перебили. — Я знаю, где вы остановились. Слухи расходятся здесь очень быстро. Будьте осторожны, особенно с церковью. Это не было грубо по отношению к Хеллсингу, это было наставление, которое могло помочь выжить в этом тёмном месте. Мужчина немедленно покинул дом доктора. Пусть и не победа, но временное перемирие. Хотя бы он будет рядом с женой хоть немного. Значит, нужно будет выбирать вылазки на время, когда Люси будет в компании доктора. Молодой граф не возвращался сразу домой, а объезжал город, знакомился с улицами и жителями. И среди них нашёл необычного мужчину, работавшего в небольшом гостином доме при кабаке. Он отличался от здешних людей спокойствием и ухоженностью. Несмотря на низкую должность, тот был опрятен и крепко сложен. Но большее внимание привлёк один маленький момент. Это речь, которую он услышал, проезжая мимо. Тот говорил с хозяйкой дома на английском без какого-либо акцента. Иностранец. Так он заинтересовался им. Это сподвигло господина остановить карету и поинтересоваться этим мужчиной. Он остановился в кабаке и был несказанно рад, что этот иностранец стал его обслуживать, да только с графом он не стал говорить на английском. В это место нужно было вернуться снова. Так он познакомился с высоким и худым мужчиной по имени Уолтер — иностранец, как оказалось, прибывший из Англии ещё несколько лет назад. Он работал здесь сначала уборщиком, теперь сочетал в себе и администратора, и бармена в этом заведении. Поначалу, конечно, как и во всём в этом городе, Артур отнёсся скептически к такому непохожему на общий колорит мужчине. Но это всё можно было списать на иностранное происхождение этого жителя. Так зарождалась дружба — несколько общих тем, и разговор шёл сам. Хеллсинг узнавал многое об этом мужчине, носившем круглые очки на серебряной цепочке. Например, то, что до того, как тот попал в этот город, учился на дворецкого и даже работал им недолго, так как хозяин пропал, когда они прибыли в этот город. Поиски тогда не увенчались успехом. Так мужчина и остался в Трансильвании. Всё-таки большинство жителей города так или иначе вызывали смешанные чувства у графа, который, словно под лупой, рассматривал каждого жителя. Нужно было оценить не только обстановку, но и возможность найти себе соратников в борьбе. Силы компании «Хеллсинг» не были так велики, поскольку большая часть охотничьей силы, которая специализировалась на работе против вампиров, была сосредоточена в Англии, где систематически проходили вспышки появления упырей. В результате недолгой беседы с Уолтером Артур понял, что были вещи, которые тот скрывал. Это было видно по манере, по его рукам и пушке в его кобуре. Будто он не из этого места. Но всё же не стоило спрашивать, а лишь осторожно открыть этот ящик Пандоры с секретами. Из того, казалось, мог выйти отличный союзник или очень коварный враг. Манеры Уолтера не изменились, хотя пятилетний опыт «выживания» в этом городе должен был оставить свой отпечаток. А сдержанность этого мужчины, аккуратность, эмоциональная статичность могли бы быть не замечены кем-то другим, но не Артуром. Их лёгкую беседу о прочих вещах прервала старушка, сгорбившаяся, тянущаяся своим естеством к земле и заметно уже доживавшая свой век, которая испуганно влетела в кабак, истошно рыдая: «Иоанно! О, моя милая Иоанна! Моя девочка!». Её полное тело словно потекло в руки к Уолтеру, который тут же отвлёкся от беседы и подался навстречу пожилой леди, чтобы успеть поймать её, схватив руки под локти до того, как она всё-таки коснётся пола. — Миссис Мари, вдохните глубоко и объясните, что произошло, — высокий худощавый мужчина немного опустился, согнув колени, чтобы посмотреть на лицо сгорбившейся от старости женщины, заливавшейся горькими слезами, капавшими на пол и на грудь её, когда та подняла голову навстречу взгляду «героя». На груди была кровь, вероятно, совсем не её. — Она была ранена! — простонала женщина, жмуря глаза, вспоминая картину, которую только что видела, — я прижала её к своему сердцу, как… — старушка почти задыхалась от слез, — она переменилась… она стала таким же, как Он!! — и Артур встрепенулся. Значит, упырь.. Но где она сейчас. Он лишь поднялся со своего места, собираясь подойти ближе, но остановился, так как заметил, что Уолтер достал пушку из кобуры… То, что граф не ожидал увидеть своими глазами, так это как Долнез без промедления приставил ствол к голове бедной женщины и выстрелил. Звук отдавался неприятным звоном в ушах. Будто часть черепа просто лопнула. Будто пуля разорвалась прямо, как только вошла в череп. Женщину откинуло назад следом за брызгами крови, запачкавшими деревянный паркет небрежным узором с белёсыми осколками. Хеллсинг мгновенно взял за плечо Уолтера, чтобы, сжав его, повернуть к себе и потребовать объяснения действия. Пятна крови немного запачкали очки стрелка, поэтому он аккуратно достал нагрудный платок, чтобы сначала очистить оружие и убрать его, затем снять перчатки и бросить их на пол. — Что вы творите!? Она ведь не упырь!? — сорвался на английском Артур. Его речь была необычайно резка и груба. Но Уолтер продолжал молча заниматься своими делами. Он снял окуляры, взяв второй платочек из кармана, чтобы очистить очки и надеть их снова. С абсолютным хладнокровием он поднял взгляд на оппонента. — Она укушена, я просто действовал на опережение, — он не скрывал своего английского, пока со второго этажа кабака спускался юнец, который, наверное, тоже работал здесь. От сего разговора их отвлекли торопливые шаги по ступенькам, спускавшиеся на этот этаж. Мужчина, который, казалось, тоже работал здесь, поскольку форма была та же, хоть и не так опрятно ношена, как форма Уолтера. — Снова? Ты знаешь, как тяжело это всё убирать!? — возмущался он, совершенно не обращая внимания на гостя. Парень лишь повернул голову, мельком бросив острый взгляд. — Ничего, уборка здесь и без этого не помешала бы, — но юноша, который был гораздо младше него, понимал, что это будет только его работа. — Мистер Хеллсинг, мне нужно отлучиться. Негоже нечисти гулять по городу. Стоит успеть до того, как их станет больше. Думаю, вам будет интересно посмотреть, если уж все карты раскрыты. И граф принял приглашение. Уолтер без колебаний переступил через тело старухи, отошёл к выходу, но перед самой дверью замер, произнося шёпотом что-то себе под нос. Мистеру Хеллсингу пришлось напрячься, чтобы расслышать что-то. — «Покой вечный подай, Господи, и свет вечный да сияет ей. Да упокоится с миром. Аминь», — вот те слова, что сказал он, перекрестившись в последний раз, и покинул кабак. Граф был немного шокирован: убийца, что отмаливает свою жертву. Значит, в недрах этого хладнокровия всё-таки есть любовь к живому. Они молча прошли к извозчику охотника. Без слов тот забрался в карету первым, пока Уолтер объяснял, к чьему дому нужно добраться, а после присел к Артуру. — Я так понимаю, к вам часто обращаются, когда случается подобное? — искренне интересовался Хеллсинг, осматривая мужчину на порядок младше его самого. Теперь в глазах он вовсе не казался жестоким. Но и образ простого дворецкого был разрушен напрочь. — Имеете право, вы не знаете меня, но я один из охотников Королевского двора. Я здесь по той же причине, что и вы. Про пятилетний срок — правда, — подал смешок парень, как бы намекая: мол, вероятнее, его словам уже не верят. Артур хмыкнул в ответ на эту попытку поддеть его за сомнение. И ведь вправду — кому здесь можно доверять? Но шанс дать стоило. — Подозреваю, что о моей организации вы уже наслышаны? Хоть я и тружусь на благо Англии, мы, отчасти, соперники. Но в этом месте я могу вам, Уолтер К. Долнез, предложить временный союз. Мне нужно увидеть этого монстра, что паразитирует в городе, своими глазами. — Чего вы, граф Артур Хеллсинг, добиваетесь? Вы думаете, что корона сама не справится? — позволил себе лёгкую распущенность английский охотник. Его очки поймали отблеск фонаря и отразили его. Он одним пальцем немного поправил их на своей переносице, но взгляд от собеседника не отводил. — Впрочем, мне интересна игра, которую ведёте вы. Я был бы не прочь понаблюдать за ней и вблизи. Мнимое согласие и неточный отказ. В стиле соперничества. На указанном адресе от небольшого дома оставалось всего ничего: внутри стены были испачканы кровью, отметины длинных когтей, специфический запах засыхающей крови, что медленно начинал давить на виски. В личной комнате Иоанны были разбросаны вещи, словно прошёлся ураган. А на кровати лежало бездыханное тело годовалого мальчишки, разодранного в клочья. Он не истекал кровью. Её практически не было. Ею питалась его родная мать, что породила из своего чрева. А теперь он лежал холодный с внутренностями наружу. Уолтер, уже наученный тем, что происходит в этом городе, пустил ещё одну пулю в голову мальчика. Даже дети могут стать слугой вампира. Матери в доме уже не было. Вероятно, она пошла к своему хозяину сразу после того, как бабушка смогла сбежать из дома, если не раньше. Перед уходом Артур ещё раз заглянул в комнату с ребёнком. Одна только мысль о том, что мать убила своего дитя, что это маленькое сокровище могло стать упырём. Одна мысль о беременной Люси и их ребёнке. Что если они в такой же опасности, что если в один день… От будоражащих нутро дум его отвлёк Уолтер, предложивший покинуть это зловонное место: здесь больше нечего делать. Добираться до дома было так же тяжело. В ушах отдавался учащённый пульс. Ярость, злость и досада сейчас сгущались в голове мужчины. Сроки, в которые нужно было действовать, казалось, сокращались. Пока не было известно, насколько придётся торопиться, но покончить нужно было совсем скоро. Они высадили Уолтера совсем недалеко от их поместья. Артур указал направление и какой именно дом являлся их ночлегом. Такие вещи всё-таки стоило знать. Взглянув на карманные часы, он поспешил домой, где его явно ждала супружеская взбучка. Но первым делом хотелось скорее оказаться в душе, смыть с себя всё то, что произошло сегодня. Казалось, этот день слишком насыщен и совсем не хотел заканчиваться. Хеллсинг уже представил, как они поужинают вместе, он примет душ и встретит доктора. Что же он скажет? Эти волнительные моменты, когда хочется слышать только хорошее: всё в порядке, ребёнок развивается, сердцебиение чёткое. Он ожидал лишь такое завершение этого дня. --- После всей встряски, по возвращении домой, Артуру понадобилось около получаса нахождения с собой наедине под струёй прохладного душа. Образ изувеченного тела маленького ребёнка просто не мог оставить его. Ярость пробирала сильнее. Кто этот демон, что использует даже детей. Кто эта мать, что, смотря на своего дитя, не страшится рвать и поедать его. Как Господь мог допустить существование всего этого. Казалось, будто это кошмар. Он впервые жалел, что согласился на это задание, что принял в дар земли, пропитанные кровью невинных, их душами, запертыми здесь и неспособными упокоиться. Ярость пробирала до дрожи, когда мистер Хеллсинг прижимался головой к стене, придерживая себя рукой, и стучал прямо в кафель. Так, чтобы саднило, чтобы образ перед глазами пропал. Спустя время он всё-таки покинул ванную. Он пришёл к жене, которая необычно плохо себя чувствовала. Она не теряла свой пыл и даже при плохом самочувствии ругалась на своего мужа, что потерял счёт времени, хотя обещал скоро вернуться домой. А вернулся перед самым приходом доктора Арделяна. — Мне, стало быть, не стоит спрашивать о произошедшем, верно? Я видела кровь на твоей рубашке, — издалека начала Люси, обеспокоенно присаживаясь к супругу ближе на диване гостиной. Он необычно вдумчив. Обычно он так уходил вглубь своего разума, чтобы сотворить в нём план, который ещё ни разу его не подводил. — Да, родная, ничего такого страшного, просто была работа. Не стоит забивать свою голову такими вещами сейчас, — хрипло пробурчал мужчина, протягивая руку к волосам своей любимой, чтобы прижать её ближе к себе, вдохнуть её аромат и погладить эти прекрасные нити, что словно тонкая рожь, блестящая на утреннем солнце. — Родной, у меня правда есть много вопросов, — уже более обеспокоенно начала дева, отринув ладони графа. — Нет, Люси, я рассказал тебе только то… — Постарался сгладить углы мужчина, но его прервали. — Молчи! То что я беременна, не значит, что я не могу ничем помочь! У меня достаточно боевого опыта. Прекрати видеть во мне какое-то слабое звено! Ты всегда бросался мне на помощь. Теперь я думаю, что ты считал меня неспособной справиться в бою самостоятельно! Я знаю, что извозчик пропал ещё тогда, я знаю, что сегодня случилось что-то страшное! Я слышала выстрелы! Почему ты скрываешь?! Ты видел его, да!? — её руки напали на грудь супруга, слегка стуча по нему сжатыми от злости кулаками. Она злилась не на графа, она злилась на себя за то, что оказалась в таком беспомощном состоянии. Тяжёлый вздох от усталости, от ответственности и беспомощности — Артур схватил любимую за запястья и прижал её за плечи к себе ближе, укладывая голову на плечо своей женщины. — Разве это плохо — желать защитить любимую девушку, свою жену, которая носит нашего ребёнка? Скажи, родная, что я делаю не так? — И поток мыслей остановило только одно: он ощутил что-то странное на плече девушки. Холодная, липкая, почти засохшая кровь. Знакомое проклятое ощущение. И внутри будто что-то оборвалось. Нет, этого не могло случиться, это просто невозможно. Отринув нежное тело родной, он сфокусировал свой взгляд, расплывающийся от шока. Как такое могло произойти, сколько времени прошло и что теперь делать. — Люси, как ты себя чувствуешь? Что здесь произошло? — практически срываясь на дрожь, проговорил Хеллсинг, обводя мутным взглядом свою беременную жену. Она практически не отвечала, она знала о произошедшем и не хотела говорить о поражении. Леди ухватилась за щёки любимого, направляя весь взгляд на себя, чтобы сфокусировать внимание. — Он не укусил меня! Я не укушена! Послушай меня!! Я прошу, только выслушай меня, — практически плача, кричала девушка. Она не хотела говорить, что чудовище посетило её. Она не хотела говорить, что видела, как это ужасное создание из преисподней игнорирует те пули, разработанные против вампиров, и восстанавливается. Он не убил, не укусил, но предупредил. Артур молча всматривался в любимую, резко срывая часть платья с её плеча, чтобы рассмотреть место раны, и действительно, это всего лишь царапина, ни в коем случае не укус. Она не глубокая, но края рваные, словно это были когти, а края обуглены, словно её оставил раскалённый коготь. — Он всё ещё здесь, — пробормотала шёпотом Люси, прижимаясь ближе. — ...я высадила весь магазин в него. Попала каждой пулей... Слова Люси, её сдавленный от стыда и ярости шёпот, ударили Артура в висок. Но не вывели из строя. Напротив — словно щёлкнули невидимым выключателем в мозгу. Паника, дрожь, расплывчатый взгляд — всё это испарилось, оставив после себя чистый, ледяной вакуум, в котором остались только факты, карта местности и цель. Одним плавным, почти машинальным движением его левая рука скользнула с её плеча вниз, коснулась её руки — быстрый, обезличенный жест проверки пульса, температуры кожи — а правая уже расстегнула кобурку. Пальцы обхватили рукоять «Каспара» — холодный, знакомый вес, куда более надёжный, чем собственное сердцебиение. Его взгляд, ещё секунду назад мутный от ужаса, стал острым и плоским, как лезвие бритвы. Он уже не «бегал» по комнате. Он сканировал её. Углы. Тени под диваном. Зеркальную поверхность вазы на комоде. Щель между портьерами. Каждая деталь фиксировалась, оценивалась на предмет движения, несоответствия, угрозы. Он не искал человека. Он искал нарушение перспективы, искажение света, пятно тьмы, которое не должно было быть там. Он прислушался. Тиканье часов в холле. Шорох ткани от дыхания Люси. Где-то далеко — шаги служанки. И… тишина. Слишком идеальная тишина снаружи. Ни пения птиц в саду, ни скрипа веток. «Он всё ещё здесь», — прошептала Люси. Артур не ответил. Он просто медленно, без единого звука, взвёл курок. Сухой, металлический щелчок прозвучал в комнате громче любого выстрела. Это был не вызов. Это было обещание. Теперь он был дома. И его дом был полем боя.