Шелк, бархат и лунный свет

Белое сияние телепорта растворилось, оставив легкое покалывание в теле. Перед Уильямом и Габриэлем распахнулись ажурные кованые ворота Стигийской академии – вход в кипящий жизнью ночной мир. Они шагнули во внутренний двор. Холодный лунный свет заливал пространство, превращая его в монохромную гравюру. Он лежал на аккуратных гравийных дорожках, выхватывал из тьмы причудливые формы стриженых кустов, серебрил листву древних платанов и заставлял таинственно поблескивать лепестки ночных цветов в ажурных клумбах. В центре этого царства ночи возвышалось главное здание – величавый готический замок из темного камня. Его стрельчатые окна, подобные взметнувшемуся вверх пламени, смотрели на сад сотнями горящих глаз. Между двумя массивными башнями-близнецами, теряющимися в небесной выси, тянулся арочный мост – призрачная переправа, известная лишь воронам и самым отважным ученикам. Весь фасад был опутан каменным кружевом горгулий и арочных контрфорсов. Не успев дойти до массивных дубовых дверей главного входа, Габриэль насторожился. Его внимание привлекла очередь, неторопливо змеившаяся от входа до центральной клумбы с черными розами. – Что это там такое? – с любопытством поинтересовался он, навострив ушки. – Надеюсь, ничего серьезного, – внутренне напрягся Уильям, и они ускорили шаг, чтобы присоединиться к хвосту живой цепи. Оказавшись в конце, они стали невольными слушателями оживленного гула. Толпа учеников была пестрой и многоликой, словно иллюстрация к учебнику по сверхъестественной демографии. Здесь, гордо взирая на окружающих, стояли аристократичные вампиры в темных плащах, лениво переминались с ноги на ногу оборотни самых разных мастей – от грациозных лисиц и кошек до взъерошенных волков и медведей. Мерцающие, как миражи, нимфы делились шепотками с неподвижными, серьезными зомби, старательно поправлявшими отваливающиеся конечности. Пара призраков бестелесными силуэтами парила над дорожками, а звонкий перебор костяшек выдавал игру в кости у группы скелетов у фундамента ближайшей колонны. Академия, как и подобало лучшему учебному заведению, была открыта для всех рас ночного мира. – Что случилось? – со своей фирменной вежливой холодностью поинтересовался Уильям у небольшой группы, стоявшей ближе к краю. – Сами бы знать хотели, – вздохнула одна из них – симпатичная девушка-скелет в изящном розовом платье с рюшами, нервно теребящая жемчужное ожерелье на ключице. – Кажется, профессор Овл не пропускает кого-то из учеников. У Габриэля стремительно мелькнула неприятная догадка. Не говоря ни слова, он потянул Уильяма за собой, протискиваясь вдоль стены замка. – Осторожнее, расступитесь, пожалуйста! Идет председатель студсовета! – выкрикивал он, используя официальный статус возлюбленного как пропуск. Уильям лишь позволил себе короткий, почти невидимый вздох и, крепче сжав ладонь оборотня в своей прохладной, последовал за ним. Тревожное предчувствие посетило и его сердце. Толпа неохотно расступалась, ворча, но встречаясь с ледяным, пронзительным серебристым взглядом председателя и самоуверенным напором его заместителя, отводила глаза. Продвинувшись наконец к дубовым дверям, Уильям и Габриэль увидели, как на широких каменных ступенях, загородив собой вход, стояли три девушки. Перед ними, переминаясь с лапы на лапу, восседал на дубовом кресле профессор Овл – матерый говорящий филин в миниатюрных профессорских очках и пелерине. Огромные желтые глаза его были непреклонны. В центре внимания была миловидная девушка с каштановыми волосами, ниспадающими до самой поясницы. Ее лицо, обычно безмятежное, сейчас было искажено мучительным напряжением. Шоколадные кошачьи ушки тревожно подрагивали, а длинный хвостик беспокойно извивался, белый бантик на его кончике трепетал, словно бабочка в паутине. Айви Мэй, кажется, в сотый раз за это утро пыталась сделать идеальный реверанс, но движение снова вышло скованным и неуверенным, выдавая ее отчаяние. – Безвкусно, мисс Мэй! – проговорил профессор Овл, и каждое его слово было похоже на удар хлыстом. – Ноги согнуты, спина не прямая. Это не реверанс леди, это поклон испуганной овечки. Еще раз! Рядом, стиснув зубы, стояла Алиса. Ее темно-фиолетовые глаза за стеклами очков метали молнии в профессора, но она была бессильна помочь. Положив правую руку у сердца и нагнувшись в безупречный, почти мужской поклон, она шептала подруге советы, но ее собственная природная грация гаргульи плохо переводилась на язык светских манер. С другой стороны металась Рикка, нимфа с волосами прибрежного песка, в бирюзовом кардигане. Она пыталась показать свой вариант реверанса – порывистый, но от того не менее элегантный, с размашистым взмахом руки, отчего ее едва намеченные чешуйки на запястьях слегка поблескивали от волнения. – Профессор, ну вот же, смотрите! Раз, и – два! – Она споткнулась о собственную ногу и едва не упала, если бы Алиса вовремя не подхватила ее за локоть. – Мисс, не усугубляйте! – взъерошил перья Овл, недовольно кинув взгляд на Рикку. Айви, поймав взгляд Габриэля, лишь безнадежно мотнула головой. В ее огромных желто-зеленых глазах, которые заглядывали, казалось, прямо в душу, стояли слезы. Поняв в чем дело, Уильям тяжело вздохнул и закатил глаза. В уме уже складывалось идеальное, ледяное замечание о нарушении регламента и блокировании входа, но он поспешил воздержаться, почувствовав, как пальцы Габриэля судорожно сжали его ладонь, и встретив его настороженный, умоляющий взгляд. Вместо председателя студсовета вперед шагнул его заместитель. Он мягко отстранил Рикку и положил руку на плечо Айви. – Все в порядке, – улыбнувшись, прошептал Габриэль, и его привычно рычащая «р» прозвучала сейчас особенно тепло. – Выдохни. Он просто филин. – Я… Я стараюсь, правда… – прошептала Айви, глотая комок в горле. – Студенческому совету, – проворчал профессор Овл, переводя круглые глаза на Уильяма, – следовало бы уделять куда больше внимания переведенным ученикам. Традиции – это фундамент, мистер Винтер. А не мои капризы. Серебристые глаза вампира сузились. Он готов был парировать, но Габриэль был быстрее. Он аккуратно высвободил свою руку из ладони Уильяма. – Профессор, позвольте продемонстрировать эталон, – сказал он без тени насмешки, с искренней серьезностью, – может быть, он хоть на толику покроет неопытность мисс Мэй. И он сделал это. Небольшой шаг назад, плавное скольжение ноги, идеальный изгиб спины, грациозный наклон головы. Алый бархатный жилет мягко колыхнулся. Жест воплощал собой аристократичную, отточенную, казалось, веками элегантность. Даже пушистый хвост на мгновение замер в почтительном завитке. Профессор Овл наклонил голову набок, изучая. В огромных желтых глазах мелькнуло восхищение. – Превосходно как всегда. Мисс Мэй, сегодня вы проходите благодаря заступничеству мистера Эйса. Кхм, тоесть мистера Винтера, – встретившись с серебристым взглядом поправился он. – Но я ожидаю, что к следующей полной луне вы отточите свое мастерство. Вперед. Айви, едва сдерживая слезы облегчения, кивнула и робко проскользнула в академию, за ней – Алиса с благодарным взглядом в сторону Габриэля и радостная Рикка. Уильям, не говоря ни слова, шагнул вперед. Его поклон был безупречен и холоден, как удар шпаги: резкий, четкий, без единого лишнего движения. Он не просил разрешения – он уведомлял о своем вхождении. Профессор Овл лишь хмыкнул, провожая Винтеров, скрывающихся за дубовыми дверями Стигийской академии. Вошедших встретил просторный готический холл с высокими сводчатыми потолками. Шум голосов, смех и звонкие шаги по каменным плитам сливались в единый гул пробуждающейся академической жизни. Габриэль был в предвкушении, легкая улыбка играла на его губах. Снова чувствуя в своей ладони тепло пальцев возлюбленного, Уильям отвел компанию в сторону, к массивной каменной колонне, чтобы пропустить основную толпу и перевести дух после утренней вводной лекции по этикету. – Теперь по всей академии поползут слухи, – тихо, почти беззвучно прошептала Айви, прижимая к груди книги. Ее хвост печально опустился на пол. – Что я даже войти не могу как следует… Что я недостойна здесь учиться… Габриэль знал, что сплетни – валюта этого мира, и отрицать их бессмысленно. Потому он обнял ее за плечи и ненадолго прижал к своей груди. – Ничего, – прошептал он. – Мы тебя поддержим и всему научим. – Конечно, научим! – тут же подхватила Рикка, весело подпрыгнув на месте. – И знаете, я уже придумала, как мы будем звать этого филина-зануду! Профессор Сухарь! Или… или Пернатый Цензор! Алиса, кажется, единственная из троицы, кто сохранила здравый смысл. Она молча поправила съехавшую набок заколку в волосах Айви, а затем пригладила собственную непослушную прядь темно-лиловых волос, собранных в высокий хвост. – Никаких прозвищ, Рикка, – спокойно сказала она. – И никаких сплетен. Если мы не будем их подпитывать, они зачахнут сами собой. Уильям наблюдал за этой сценой, с трудом скрывая раздражение. Эти последние драгоценные минуты перед началом занятий, которые он мысленно отводил на тихий разговор с Габриэлем, уходили на утешение расстроенной кошки-оборотня. Он тихо вздохнул, но речь его, когда он заговорил, была ровной и официальной – голосом председателя студенческого совета, а не раздраженного влюбленного. – Любые обсуждения, порочащие честь, противоречат уставу академии, – произнес он, и его серебристый взгляд на мгновение коснулся Айви. – Студенческий совет это пресекает. Так что можете не переживать по этому поводу, мисс Мэй. Его слова не были теплыми, но в них сквозила вежливая забота. Айви неуверенно кивнула, и ее плечи немного расправились. Взглянув на огромные настенные часы в центре холла, Уильям уже собирался предложить Габриэлю проводить его до нужной аудитории, но в этот момент воздух рассек знакомый, надменный голос, от которого у многих в холле замерло сердце. – Ну конечно. Кого же еще можно было застать в такой… трогательной сцене взаимопомощи. К ним приблизилась сногсшибательная девушка. Ее огненно-рыжие волосы, такие же пышные и вьющиеся, как и у Габриэля, были убраны в сложную, безупречную прическу. Но если глаза ее брата были большими, открытыми миру изумрудными озерами, то ее – такие же изумрудные – сверкали, как отточенные льдинки, колкие и властные. Пушистые рыжие ушки и длинный, роскошный хвост довершали портрет. Она была облачена в элегантное платье цвета спелого вина, с черными кружевными оборками и бархатными лентами, подчеркивающими каждый изгиб ее фигуры. Высокие каблучки отстукивали по каменному полу четкий, присущий только ей ритм. Бруклин Эйс двигалась с сознанием собственной безупречности и превосходности. За спиной рыжеволосой красотки, едва заметная словно тень, парила ее вечная спутница – призрак Широ. Девушка в черно-белом, словно негатив, платье в стиле лолиты. Темно-синие волосы, длинные, как ночной водопад, ниспадали почти до пола, а густая челка скрывала темные, казалось, ничего не выражающие глаза. Ее восточные черты и фарфоровая кожа казались неземными. – Если ты даже переступить порог академии достойно не способна, Айви, – начала Бруклин, не удостоив взглядом остальных, – То возникает вопрос. Каким ветром тебя занесло в такое элитное учебное заведение? Или здесь теперь приют для… Бездомных котят? Уильям закатил глаза, демонстративно повернувшись к часам. Алиса фыркнула, скрестив руки на груди. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, вперед шагнул Габриэль. Его улыбка была светлой, но в глазах вспыхнули знакомые сестре зеленые искры. – Брук, ты сегодня, как всегда, прекрасна и элегантна, – сказал он, и в его голосе зазвучал сладкий яд, а «Р» выделялась особенное обычного. – Твой реверанс, я уверен, эталонен. Может, вместо упреков ты просто преподашь подруге пару уроков этикета? Будет гораздо полезнее пустой болтовни. Бруклин не изменилась в лице, она лишь слегка наклонила голову, и ее губы растянулись в удушающе сладкой улыбке. – Милый братец, мое время стоит дороже, чем возня с теми, кто не может усвоить даже элементарные правила. Я не репетитор для отстающих. Их перепалку – элегантную дуэль колкостей под прикрытием светских улыбок – резко оборвал пронзительный, мелодичный звонок, разнесшийся под сводами холла. Первый урок приближался. Взгляд Уильяма метнулся к часам – без пяти девять. – Нам пора, – произнес вампир неоспоримо. Он взял Габриэля под локоть, мягко, но настойчиво направляя его в сторону лестницы. Нехотя, обменявшись последними ледяными взглядами, ученики поспешили привычно разделиться на компании и разойтись в разные стороны, направляясь к нужным аудиториям.