Шелк, бархат и лунный свет

Середина ноября в Стигийской академии проходила бурно. В коридорах перед аудиториями, где должны были проходить предзащиты проектов, толпились ученики. Кто-то лихорадочно повторял заклинания, кто-то нервно перебирал свитки, а кто-то просто стоял, бледный как полотно, с остекленевшим взглядом. Айви принадлежала к последней категории. Она стояла у стены, прижимая к груди папку с аккуратно распечатанными тезисами и иллюстрациями. Ее каштановые волосы были убраны в строгий, но изящный пучок, а на шее красовалась серебряная цепочка – подарок любящей матери. Кошка-оборотень была похожа на стеклянный шар, готовый треснуть от малейшего прикосновения. – Я все перепутаю… Забуду слова… Они увидят, что я не настолько умна… Что я здесь случайно… Мысли кружились вихрем, заглушая шум вокруг. Ее кошачьи ушки беспомощно прижались к голове. Внезапно с двух сторон ее обхватили теплые объятия. Справа – Алиса в строгом сером костюме и с планшетом под мышкой, а слева – Рикка в жизнерадостном голубом свитере с вышитой акулой и ярко-желтой папкой в одной руке. – Дыши, – сказала Алиса спокойно, ее голос был якорем в шторме паники. – Ты же все знаешь! – тут же защебетала Рикка, обнимая подругу за плечи. – Ты же целый месяц готовясь и выучила даже сноски! Проверь, ты умнее всех в этой комнате, включая того скелета-всезнайку из параллельного потока! Мы проверяли! Айви попыталась улыбнуться, но получилось жалко. – А если… если они спросят про методологию Эйланда Эйса? А доступ к архивам закрыт… все подумают, что я списала или… – Тогда ты скажешь, что пользовалась трудами его коллег и сторонними источниками, что демонстрирует твое умение работать в условиях ограничений, – без тени сомнения парировала Алиса, поправляя очки. – Это не слабость, Айви. Это академическая гибкость. Сила. – И мы там будем! – подпрыгнула Рикка. – Мы сядем на первый ряд и будем кивать на каждое твое слово так выразительно, что комиссия не посмеет поставить меньше «отлично»! Неожиданно перед ними материализовался Феликс. Он был в безупречной школьной форме, но без пиджака, и в руках держал маленький, изящный кожаный футляр. – Мисс Мэй, – он сделал небольшой, но безукоризненный поклон. – Я не осмелился бы вас отвлекать, но хотел бы вручить вам это. На удачу. Он протянул футляр. Айви, с любопытством, пересилившим тревогу, открыла его. Внутри, на черном бархате, лежало стальное перо с тончайшей гравировкой в виде паутинки. Оно светилось мягким серебристым светом. – Это… – начала она. – Перо «Ясной мысли», – тихо пояснил Феликс. – Демонический артефакт, довольно безобидный. Оно не даст знаний, но поможет структурировать те, что уже есть в голове, и убережет от провалов в памяти и волнения. Эффект длится пока перо находится в ваших руках. Айви посмотрела на него, и ее глаза наполнились такой искренней, бездонной благодарностью, что Феликс слегка отвел взгляд, будто ослепленный. – Спасибо, – прошептала она. – Огромное спасибо. Он кивнул, и его обычная сдержанная улыбка стала чуть теплее. – Удачи. Мы все будем за вас болеть. Полчаса спустя Айви стояла перед комиссией из трех преподавателей. В зале, помимо них, сидели лишь несколько студентов и ее верная поддержка – Алиса, Рикка и Феликс, устроившиеся в первом ряду. Сначала голос дрожал, а руки похолодели. Но потом она посмотрела на друзей. Алиса сидела, выпрямив спину, и ее спокойный, уверенный взгляд словно говорил: «Ты все сможешь». Рикка, напротив, жестикулировала так активно, что чуть не снесла свою желтую папку со стола, беспрестанно улыбаясь и показывая большой палец вверх. А Феликс просто смотрел на нее с тем самым молчаливым, сосредоточенным вниманием, которое заставляло поверить, что в эту секунду для него в мире нет ничего важнее ее слов. И Айви заговорила увереннее, и слова полились ровнее. Она рассказывала о классификации защитных артефактов, об эволюции рунических схем, о спорных методах атрибуции. Когда профессор Вейн, сидевшая в комиссии, задала каверзный вопрос о пробелах в источниках Эйланда Эйса, Айви, вспомнив слова Алисы, не растерялась. Она честно признала ограничения, но тут же привела примеры из работ его коллег, блестяще проанализировав их и связав со своей темой. Защита длилась двадцать минут. Когда она закончилась, в зале на секунду повисла тишина, а затем профессор Вейн кивнула, и на ее обычно усталом лице мелькнуло одобрение. – Очень добротная, вдумчивая работа, мисс Мэй. Особенно учитывая обстоятельства. «Отлично». Месяц мучений был оценен по достоинству. Радости Айви не было предела. Но уроки на этом не закончились – от всей души поздравив подругу Алиса и Рикка тактично поспешили по своим делам. Но зато Феликс, восхищенных ее выступлением, предложил прогуляться. Айви смущенно согласилась, тая в душе теплую надежду, – Я не знаю, как тебя благодарить, – сказала она, когда они вышли к аллее во дворе академии. – Вы бы справились и сами, – мягко прервал он. – Я лишь слегка направил ветер в ваши паруса. Она улыбнулась – в лунном свете ее улыбка была теплой и искренней. – Все равно. Спасибо. Они постояли в тишине у небольшого прудика, слушая, как вода плещется о камни. – Мисс Мэй… Айви, – Феликс вдруг заговорил, и в его обычно ровном голосе послышалась легкая, несвойственная ему неуверенность. – Празднование такого успеха… не должно заканчиваться во дворе Академии. Если, конечно, у вас нет других планов… Он сделал паузу, собираясь с духом. – Я знаю одно место. Недалеко отсюда. Кафе «Полночь». Там подают вкуснейшие шоколадный торт с призрачным безе, которое тает во рту, но не на тарелке. И… играет тихая музыка. Айви удивленно посмотрела на демона. Его серые глаза в этот момент были не глубокими озерами, а скорее теплым дымом над осенним костром. В них не было силы или скрытой угрозы. Было лишь робкое ожидание и что-то нежное, что заставило ее сердце екнуть. Она думала о долгих вечерах в библиотеке, о его тихой помощи, о том самом молчаливом обещании, которое повисло в воздухе. Думала о том, как он смотрел на нее во время защиты. – Я… я ни разу там не была, – тихо сказала она. – Я тоже, – признался Феликс. – Но всегда хотел сходить. Просто… не было подходящей компании. Он протянул ей руку не для рукопожатия. А для того, чтобы сопроводить. Айви заколебалась всего на секунду, но положила свою ладонь – маленькую, теплую, с нежными подушечками – на его прохладную, утонченную руку. – Тогда пойдем, – сказала она, и в ее голосе зазвучали нотки того самого любопытства и смелости, которые когда-то привели ее в эту академию. – Мне уже интересно попробовать это безе. Они вышли со двора академии и растворились в мягком лунном свете, направляясь к огонькам городка у подножия холма. Их тени сперва шли отдельно, а затем, преодолевая невидимый барьер, медленно, неуверенно, но неотвратимо слились в одну. В поместье Винтер-Харт Уильям, глядя в окно, увидел, как на востоке зажигается еще одна звезда вечной любви. Он уже знал о защите Айви от Габриэля, который узнавал все новости в числе первых, даже если его самого не было рядом. Знал об успехе. И на его безупречном, обычно холодном лице на миг отразилось нечто вроде удовлетворения. Не столько за Айви, сколько за того, кто был рядом с ней. Он откинулся на спинку кресла, держа в руках старую, потрепанную книгу сказок, которую он как-то раз подсмотрел у возлюбленного. Он нашел нужную страницу. Историю о зачарованном лесе, где деревья танцевали в лунном свете для тех, чьи сердца были чисты. Все было готово. Оставалось только ждать. И верить в то, что иногда слова, даже самые разные, могут говорить об одном и том же: о надежде, смелости и о том, что даже в мире, полном теней и правил, можно найти свой маленький, теплый свет.