Hide what we’re doin’ / Спрячем это ото всех

Майк Уилер никогда не думал, что будет одним из тех, кто использует ласковые прозвища. Он считал людей, которые это делают, нелепыми и позорными. Назвать кого-то милашкой? Да ни за что. Такая мысль даже никогда не приходила к нему в голову. Ни разу. До определенного дня. Они были в комнате Уилла, в один из тех дней, когда остального мира вокруг них не существовало. Воздух прогрелся из-за батареи, мягкий солнечный свет разлился по покрывалу Уилла. Они дурачились, смеялись и украдкой целовались. Уилл откинулся на подушку, переводя дыхание после какого-то нелепого приема Майка во время их «борцовского поединка», а тот наклонился, убирая волосы с его лба. Их носы почти соприкасались, глаза Уилла были широко распахнуты, его лицо в румянце — все то, что обожал Майк, можно было увидеть в одном взгляде. И тут он не удержался. — Твои зубы, — сказал он, и на его лице расползлась довольная ухмылка. — Прямо как у зайчика. Уилл глупо поморгал, и из него вырвался тихий смешок. — Прости, что? — Ну знаешь, твои передние зубы. Маленькие и выпирают вперед. Прямо как… у зайчика, — Майк едва сдержал смех, глядя на то, как у его парня слегка отвисла челюсть от услышанного. — Ты сук… — начал было Уилл, но Майк поддался вперед и оставил на его губах быстрый поцелуй, обрывая его на полуслове. — Зайчонок, — снова сказал Майк, в этот раз как будто испытывая его терпение. Смех Уилла вырвался наружу — чуть громче обычного, — и у Майка от этого потеплело на душе. — Теперь ты будешь называть меня так? — Может быть. Ты просто прелесть, — улыбнулся Майк, пожимая плечами. И с этого момента прозвище прижилось. В последующие несколько недель это вошло в привычку. Он удивлялся сам себе. Это было так глупо, но все же Майку это нравилось. Ему нравилось как у Уилла краснеют щеки, когда он это произносит, как он закатывает глаза, но никогда не просит остановиться. Сначала эти слова проскальзывали в незаметные моменты. Например, во вторник днем, когда они сидели в подвале Майка, вроде бы делая уроки, но на самом деле просто отдыхали, лежа на ковре, разбросав карандаши, где попало. Уилл что-то рисовал в своем блокноте. Майк склонил голову, наблюдая, как тот хмурит брови, концентрируясь. Было глупо то, насколько это зрелище наполняло его нежностью. — Зайчик, ты не уделяешь мне внимания. — Ты совсем с ума сошел с этой кличкой, — пробурчал Уилл, и это выглядело так, как будто он пытался звучать недовольно. — Но ты же никогда не просил меня прекратить, — улыбнулся Майк. Уилл слегка толкнул его плечом, отказываясь смотреть на него, потому что он знал: если посмотрит, то сразу же проиграет. — Потому что спорить с тобой выматывающе. — Угу… — промычал Майк, наклоняясь ближе. — Конечно, это выматывающе, зайчик. Иногда Уилл делал вид, что он против. Иногда он отталкивал Майка, весь красный от смущения. Но он никогда по-настоящему не просил его остановиться. А Майк? Ему нравилось иметь то, что недоступно другим. Что-то, что существовало лишь в моментах между поцелуями, между шепотом шуток и прикосновениями, которые никто другой не поймет. Теперь это стало их личной традицией. Но только наедине, никогда при других. По крайней мере, до одного случая. Это произошло в четверг. Не в какой-то особенный день, в обычный четверг. Такой, который тянется целую вечность, когда учителя задают кучу домашней работы, а Лукас ноет каждые десять минут о том, что он «завалит экзамены и станет бездомным». К обеду Майк уже был обессилен. Он плохо спал ночью, пропустил завтрак, и единственное, что хоть как-то поддерживало его в сознании, — это то, что Уилл перебирал его пальцы под столом. Все они уселись на свои привычные места. Дастин болтал о каком-то кружке, в который он хотел вступить. Макс крала картошку фри у Лукаса. Это было обыденно. Ещё один день из серии «притворяемся, что всё как всегда». Уилл наклонился вперед, чтобы взять что-то с подноса Оди. Салфетку, дольку яблока — Майк не запомнил. Зато он запомнил, как локоть Уилла опасно приблизился к стакану сока, стоящему на краю стола. Стакан качнулся. Еще раз. И Майк среагировал раньше, чем успел осознать это. Его рука обхватила запястье Уилла — уверенно и твердо, — мягко оттягивая его от падающего стакана. — Аккуратнее, зайчик. Это прозвучало тихо, машинально, выскользнуло с той же легкостью, с какой звучало, когда они были наедине. За исключением того, что сейчас они не были наедине. Глаза Уилла мгновенно расширились, его голова резко повернулась в сторону Майка, как будто кто-то дернул ее за ниточку. Его лицо моментально покраснело так, что Майк, казалось, почувствовал исходящее от него жаркое волнение даже на расстоянии. И он был уверен, что его собственное лицо также залилось краской. Лукас удивленно моргнул. — Что ты только что сказал…? — Так, стоп, все замолчите. Как ты сейчас его назвал? — брови Дастина почти взлетели от удивления. Кровь Майка застыла. Он не хотел это говорить. Не здесь. Не перед всеми. Он был настолько уставшим, настолько невнимательным, и Уилл чуть не разлил этот чертов сок. Вселенная явно ненавидит его. Уилл уставился на него так, словно вот-вот взорвется на месте. Майк тяжело сглотнул, мозг лихорадочно искал хоть какое-то объяснение. Но объяснения не существовало. Он сказал это. Очень четко. Черт. — Боже мой, — Макс посмеялась, хищно улыбаясь. — Зайчик? Серьезно? В груди Майка что-то болезненно сжалось, когда он увидел, как выглядел Уилл в данный момент. Он никогда не хотел ставить его в неловкое положение. Ни так, ни вообще как-либо. Это зрелище вызвало острое, болезненное сжатие где-то между ребрами. Он хотел провалиться под землю. Или хотя бы откусить свой дурацкий язык без костей. — Это. Чувак, да вы с ума сошли, — сказал Лукас, указывая то на одного, то на другого. Дастин издавал бессвязные звуки. Макс улыбалась так, словно Рождество наступило раньше срока, а Оди была в полном недоумении. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, и в Майке мгновенно вспыхнуло раздражение. — Не могли бы вы все заткнуться хотя бы на секунду? — отрезал он, и голос прозвучал громче, чем ему хотелось. Майк провел рукой по лицу, пытаясь выиграть хотя бы полсекунды перед тем, как возобновиться поток вопросов. Ему срочно требовалось оправдание. Желательно такое, которое не будет звучать, как самая большая и глупая ложь на свете. — Хорошо, — начал он медленно, подняв руки в попытке успокоить их. — Это не… это не то, что вы подумали. — Так что же это, Уилер? — фыркнула Макс. Думай, Майк. Хотя бы раз в жизни, просто думай. — Это просто… — он неопределенно махнул в сторону Уилла. — Ну, понимаете, он, э… Он всегда что-нибудь роняет. Буквально всегда. И это, типа, локальная шутка. Про то… про то, как он вечно сшибает все на своем пути, прямо как… — он тут же пожалел, что начал это предложение. — Как зайчик? — медленно произнес Дастин, явно наслаждаясь каждым произнесенным словом. — Нет! То есть да, но не в том смысле… просто забудь. Это тупая шутка, ладно? Полный бред. Майку хотелось удариться головой о стол. Оди серьезно кивнула, решив, что вопрос закрыт. Лукас и Дастин выглядели слегка разочарованными таким объяснением. А Макс, конечно, дала понять, что никогда не отпустит эту тему. Что ж, сохранить это в тайне становилось практически невозможно.