Hide what we’re doin’ / Спрячем это ото всех

В старшей школе с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Уроки были слишком долгими, учителя не переставали говорить, а люди выводили его из себя. Чаще всего Майк даже не хотел вставать с кровати по утрам. Но там был Уилл. Лишь осознание того, что он сможет видеть его целый день, заставляло его вставать по утрам, даже если он не хотел. Майк давно понял, что может целый урок украдкой поглядывать на Уилла, и никто этого не заметит. И каждый раз, когда он это делал, его день становился лучше. Сегодня, однако, он делал это чаще, чем обычно. Он наблюдал за тем, как Уилл убирал волосы с глаз, наблюдал за мягким изгибом его челюсти, за тем, как его губы слегка приоткрывались, когда он был в раздумьях. Он не мог поверить, что кто-то может быть настолько красивым. И затем, его глаза опустились ниже, скользнув по широким рукавам его толстовки, по тому, как ткань свободно спадала с его плеч, и как она почти полностью скрывала его кисти рук. Она казалась очень большой, но это выглядело очень очаровательно. И эта толстовка выглядела знакомо… слишком знакомо. Подождите. В животе Майка что-то взволновано екнуло. Должно быть это была его толстовка. Видимо Уилл «одолжил» ее без спроса, как и всегда. Майк уловил себя на мысли, что ткань, вероятно, пахнет им, его едва уловимым запахом. И почему-то это вызвало в нем чувство собственничества, как будто часть его хотела, чтобы эта толстовка оставалась на Уилле всегда, чтобы он был закутан только в нее. Когда звонок наконец прозвенел, Майк чуть не подпрыгнул на месте. Он и не осознавал, что провел целое занятие, тупо глядя на Уилла. Черт, он даже не знал какой это был предмет. Дастин уже вскочил с места, накинув рюкзак на плечо. — Наконец-то! Я такой голодный, что готов съесть слона прямо сейчас. — Ты говоришь это каждый день. И тем не менее, каким-то образом выживаешь на одних только снэках, — рассмеялся Лукас. Они пробирались сквозь наполненные людьми коридоры. Дастин и Лукас шли впреди, громко обсуждая, что обед, «вероятно, будет ужасным как обычно», в то время как Майк поравнялся с Уиллом. Мимо пробегали ученики, шкафчики громко хлопали, друзья кричали приветствия, но Майк обращал внимание только на Уилла. Его щеки были ярко красные или из-за слишком быстрой ходьбы, или из-за того, что Майк был рядом с ним. В любом случае, Майк не смог сдержать легкую ухмылку, появившуюся на его лице. Когда они дошли до столовой, Макс и Оди уже сидели за тем же столом, как обычно. Макс махнула им рукой. — Эй! Идите сюда, лузеры. Мы заняли для вас хорошие места. Майк сел на скамейку рядом с Уиллом, позволив их коленям слегка соприкоснуться под столом. Уилл сразу же отодвинулся, и легкий румянец появился на его щеках. Майку хотелось протянуть руку, чтобы коснуться его ладони и переплести их пальцы вместе, или аккуратно наклониться и поцеловать его до упомрочения. Но не здесь, не при друзьях и всех окружающих их учениках. — Ну что, кто сегодня идет за едой? — поинтересовался Дастин, оглядываясь вокруг. Затем прозвучал хор голосов: «Не я». Дастин драматично застонал и взмахнул руками. — Эх, ладно, я схожу. Но я клянусь, если хоть кто-то снова осудит мой выбор, то я найду себе новых друзей. Когда Дастин направился к очереди за обедом, за столом воцарилась легкая, привычная атмосфера. Лукас и Макс тихо переговаривались о чем-то своем, пока Оди списывала у них домашку. Уилл пошевелился на скамейке рядом с Майком, и на долю секунды показалось, будто он пытается устроиться у него на коленях. Майк приподнял одну бровь, уловив легкую нерешительность в действиях Уилла. Его щеки слегка покраснели, и он замер, вцепившись пальцами в стол. Казалось, его сильно смутили собственные действия. Затем он откашлялся и сказал: — Ребята, вы замечали, какая сумасшедшая очередь в столовой? Оди едва оторвала взгляд от тетради, быстро списывая домашку. — Сегодня многовато народу, — тихо сказала она, скорее констатируя факт, чем вступая в диалог. Дастин наконец вернулся из очереди, неся поднос с кусочками пиццы, содовой и салфетками. — Я пережил хаос, и будет лучше, если мне не придется выслушивать придирки насчет пепперони, — произнес он, поставив поднос на стол. Лукас тут же схватил кусочек. — Наконец-то, долго же ты выбирался оттуда. Дастин пожал плечами. — Эй, терпение — это добродетель. Что-то, чего ты, Лукас, точно не поймешь. — Мы голодные. Просто передай пиццу, пока я не съела все это сама, — Макс склонилась над подносом, забирая кусочек. Майк наклонился, и не задумываясь, взял два кусочка, передав один Уиллу. Он сделал это почти на автомате, как само собой разумеющееся. И Уилл молча взял его, хотя его глаза явно говорили тихое «спасибо». Майк просто легко кивнул и вернулся к своему куску пиццы, позволив этому мелкому обмену пройти без лишней суеты. Все шло прекрасно, все общались и смеялись, воздух был наполнен привычной смесью шуток и жалоб. До тех пор, пока Макс не решила посмотреть на Уилла чуть дольше, чем стоило бы, казалось, что она что-то осознала. — Стой, Уилл, что на тебе надето? — она прищурилась, глядя на него. Уилл тут же застыл с куском пиццы во рту, нахмурив брови. Он быстро окинул себя взглядом. — Э... Толстовка? Взгляд Майка стал настороженнее. Ох, он даже не подозревал. — Разве это не толстовка Майка? — надавила Макс, ухмыляясь. Голова Уилла резко дернулась вниз, глаза расширились, когда он наконец внимательнее взглянул на ткань, свободно свисавшую с его плеч. Его щеки тут же залились краской. — Нет? — прозвучало больше как вопрос, чем утверждение. На лице Майка дрогнула слабая улыбка. Не потому, что он хотел смутить своего парня, а потому, что это казалось ему безумно милым — то, как Уилл пытался объясниться, не выглядя при этом слишком виноватым. Дастин, не обратив внимание на легкое напряжение, махнул куском пиццы. — Ладно, отбросим драму с толстовкой. Эта пицца — единственная вкусная вещь, которую подают в этой столовой. После комментария Дастина, все отвлеклись от Уилла. Майк позволил себе немного понаблюдать за ним, пока тот нервно ерзал на скамейке, переводя взгляд куда угодно, только не на своего парня. Слабый румянец на его щеках делал это зрелище еще милее. — Серьезно, Уилл, неужели ты не заметил? — достаточно тихо прошептал Майк, чтобы только его парень мог это услышать. — Я не заметил. Я просто взял ее, — пробормотал он голосом, едва превышающим шепот. Эта лёгкая растерянность и то, как Уилл пытался себя оправдать — за таким Майк мог наблюдать целый день. Это было несправедливо, насколько тот был милым, даже не прилагая усилий. Он слегка наклонился ближе, аккуратно, чтобы не привлечь внимание. — Ты хоть представляешь, насколько сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас? Майк мог буквально чувствовать панику, охватившую его парня. Его рот приоткрылся, как будто он собирался сказать что-то, но звука не последовало. Боже, как же Майк обожал доводить его до такого состояния. — Я не собираюсь делать это на самом деле. Только если ты не хочешь этого, — подразнил он и пообещал себе, что это в последний раз за сегодня. Казалось, что они были в каком-то своем маленьком пузыре, который грубо лопнул от голоса Макс. — Серьезно, Уилл, интересный выбор. Этот цвет тебе определенно идет. Уилл пробормотал себе что-то под нос, почти неслышно. Никто другой не смог бы услышать. И Майк почувствовал как поднимается раздражение — не в Уилле, никогда, а в Макс. Она в последнее время реально бесила — вечно лезет и прикалывается, никогда не оставляя в покое. — Отстань уже и просто сконцентрируйся на своей еде, — он сказал, бросив на неё взгляд. Если бы взглядом можно было убивать, то Макс Мэйфилд уже бы валялась на полу.