Часть 3
12 декабря 2025 г., 20:07
Тэхён не спал.
Шли третьи сутки без сна. Даже после самых серьезных вылазок со своими бойцами, Тэ так не уставал, как от этих 72 часов на гражданке. Его тело функционировало на чистом, холодном адреналине и контроле.
Тэхён ждал Чимина в 10:00.
В это же время в задней комнате кафе «Тихий час», которое было закрыто для посетителей до обеда, царил полумрак и тяжелый запах кофе.
На диванах сидели все пятеро: Намджун и Джин, Хосок, сам Юнги и, наконец, Пак Чимин.
Юнги, который еще поздно ночью добыл всю доступную информацию о клоуне, небрежно откинулся в кресле.
— Если бы кто-то мне сказал, что я, занимая такой ответственный пост, буду рыть на какого-то штатского, у которого из нарушений только симпатичное лицо и накачанная попка, прости Джин-и, я бы плюнул тому в глаз, — Юнги раздавал анкету клоуна всем сидящим за столом. — Рассказывайте, чего интересного наблюдалось за нашим Ви, пока он строил из себя целку - мазохистку в цирке.
Джин, который пил кофе, подавился. Хосок, кажется, впервые за минуту замер. Намджун издал тихий вздох, словно принял неизбежное. Чимин поправил челку.
Джин (День 1: Отрицание).
— Он был там в солнцезащитных очках, в помещении! — возмутился Джин, поправляя воротник. — Он вел себя так, будто он на похоронах своего чувства юмора. Но! Когда этот парень споткнулся прямо перед ним, Тэ даже бровью не повел, но я видел, как у него дрогнула рука, которой он держал напиток. Я клянусь, он был готов подлететь и поймать этого клоуна, но ему как будто приказали заморозиться.
Намджун.
— Я подтверждаю. Он не хотел видеть. Его мозг просто приказал: «Спрятаться». Столько лет в армии дали ему привычку к тотальному отрицанию всего, что не вписывается в устав, — сухо подытожил Намджун.
Хосок (День 2: Гнев).
Хосок был возбужден, почти подпрыгивая на месте.
— Он смотрел на этого парня, как на террориста, который украл его последний рамен! Но при этом не мог оторваться! А когда он брызнул водой, Тэ взорвался! Это был Гнев, Юнги! Но это был какой-то… интерес-гнев. Так не злятся на воду, так злятся на человека, которого ты хочешь, но не можешь себе признаться!
Наступила тишина. Юнги убрал руку с подбородка и посмотрел на всех.
— Ладно, перейдем к главной карте. Вы все правы. Он борется с влечением, используя самую доступную эмоцию — агрессию. И на это есть очень веская причина. Посмотрите в листы, которые я раздал.
Юнги выдержал драматическую паузу.
— Наш клоун — Чон Чонгук — Омега.
— Вот это поворот, — выдохнул Джин, растирая грудь. — Капитан Ким Тэхён сбежал из-за своей «сложности» и теперь залипает на циркового Омегу? Карма — это сука.
— Карма — это разведка, — поправил Юнги. — Тэхён — Альфа высшей категории. Его «зверь» почуял Омегу за две мили. Вот почему он впал в истерику и отрицание. Он не злится на клоуна. Он злится на себя, потому что его тело уже начало Торг, и поэтому его Зверь уже начал торг с Тэ…
— Значит, зверь уже на правильном пути, — заключил Чимин. — А нам нужно лишь подтолкнуть его, чтобы он начал торговаться за себя, а не против себя.
Юнги повернулся к Чимину.
— Чим, ты единственный, кого он подпустил к своей глубокой ране. Тот случай, когда его бросили, потому что он был «слишком». Нам нужно, чтобы он снова почувствовал себя востребованным Альфой.
Чимин, до этого молчавший, улыбнулся. Его глаза стали хищными.
— Понял. Мне нужно дать ему зеркало, в котором он увидит себя не беглым солдатом, а статусным Альфой, который сам выбирает, что ему нужно.
— Именно, — Юнги показал ему стопку чужих телефонов. — Вот, держи. На них настроены оповещения из Абу-Даби, Франкфурта и еще пара столиц. Ты будешь отказываться от предложений. Ты должен продемонстрировать, что изобилие вокруг тебя, а Тэхён застрял в своем трауре. Мы дадим ему толчок.
— Отлично. Я еду, — Чимин встал, посмотрев на часы. — Задержка на четыре часа. Он будет на грани ярости, и это идеальное состояние, чтобы начать с ним игру.
Когда часы пробили 14:00, Тэхён был на грани ярости, которую уже не мог списать на клоуна.
Наконец раздался звонок в дверь.
Тэхён открыл.
На пороге стоял Пак Чимин. Он был само воплощение изящества и силы: безупречно сидящий дизайнерский тренч, тонкий шарф, небрежно накинутый на шею, и аура уверенного, высокостатусного Альфы.
Чимин вошел в квартиру, даже не взглянув на Тэхёна. Он был погружен в разговор по телефону, который вел на идеальном английском, держа в руке пакет с кофе и круассанами.
— …No, darling. I appreciate the offer, really. But no, I can't. Not tonight… Find another pilot, okay? Bye, sweetie.
Чимин сбросил вызов и, наконец, посмотрел на Тэхёна.
— Прости, я стал невольным слушателем, — тушуется Тэхён.
Чимин только отмахнулся, кивая на телефон в руках.
— Это я должен извиняться, Тэ! Припёрся в такую рань, да ещё со своими суетологами — Чимин окинул друга взглядом с ног до головы. — Рад тебя видеть, Ви! Ну ты и лосяра!
— Ты опоздал на четыре часа, Пак, — ледяным тоном произнес Тэхён, стараясь не выдать, как его выбесило это ожидание.
Чимин даже не моргнул.
— Был срочный разбор полётов, Тэ. Пришлось решать одну очень щекотливую тактическую задачу. Ты бы не понял, — он хитро улыбнулся.
Не успели парни обменяться и парой слов, как у Чимина снова зазвонил телефон. На экране высветился «Неизвестный номер (Абу-Даби)».
— Сорян, бро, — хитро улыбнулся Чимин, показывая телефон Тэхёну, — опять заинтересованная сторона. Мне кажется, они там все сговорились.
— У тебя половая слабость? — приподнял бровь Тэхён, — Никому не можешь отказать, Мини?
Чимин, уже начиная разговор, замер. Его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, и в глазах Чимина загорелся огонек.
«Опа! Он меня подъебнул, что ли?! — пронеслось в голове Чимина. — Значит, план Юнги идёт в правильном направлении!»
Чимин продолжил разговор по телефону, косясь на Тэхёна и наблюдая за его реакцией. Когда Чимин вновь окончил разговор, Тэхён уже смотрел на него, но уже с интересом и легким, опасным вызовом.
— Удивляет твой уровень востребованности, — сухо ответил Тэхён. — Ты отшиваешь предложения, за которые другие Альфы готовы заплатить.
Чимин улыбнулся.
— Потому что я не беру то, что не могу нести с лёгкостью, Тэ, — мягко произнес Чимин.— Ха! А сам-то, готов заплатить, Альфа?
Чимин откинулся на спинку дивана, и его улыбка стала шире — он добился ответной реакции, которая не была яростью. Это был вызов, Торг.
Тэхён сжал челюсти. Последний удар попал прямо в цель. Чимин говорил о его травме, о его гневе и о том, что Тэхён сам загнал себя в угол.
ФЛЭШБЭК
Молодой Альфа, Ким Тэхён, сжимал в руках смятую фотографию. Он сидел на полу старой квартиры Чимина, которая тогда казалась ему единственным убежищем в мире. На улице лил дождь.
— Он сказал, что я слишком… навязчивый, Чим, — шептал Тэхён, его голос был надломлен.
— Тактильный, — поправил Чимин.
Чимин стоял у окна. Глаза сузились до щелей. «Какой же нужно быть тварью…»
— Он сказал, что хочет… стабильности. А я — ураган. Меня слишком много. Я ломаю тишину.
— Хорошего не бывает слишком много, — тихо произнес Чимин, сжимая кулаки. — А если ему не хватает тишины, пусть чешет на кладбище! Ты — сама жизнь! От твоей улыбки хочется сойти с ума! А насчет урагана… нет. Ты — словно взрыв сверхновой! А сверхновые рождают себе подобных! Ты просто выбрал не того. Не он, а ты…
— И что мне делать, хён?
— Иди, — ответил Чимин. — Иди туда, где ты будешь нужным. Где твоя сила будет достоинством, а не проблемой. Иди, пока не забудешь, кто тебе сказал, что ты «слишком».
Через месяц Тэхён подписал первый армейский контракт. Чимин был единственным, кто знал истинную причину его бегства.
Конец флэшбека.
Чимин присел напротив Тэхёна.
— Знаешь, Тэ, — медленно произнес Чимин. — Я тут подумал. Ты, конечно, лосяра, но… ты всё ещё очень привлекательный Альфа.
Тэхён даже не дернулся.
— Это не имеет отношения к делу, Пак.
— Нет, имеет. Ты сидишь тут, как статуя, в своих траурных черных футболках и непонятных брюках. Твои мышцы, — Чимин кивнул на литые бицепсы Тэхёна, которые обтягивала черная ткань, — это просто богическое произведение искусства. Ты выглядишь, как мужчина, который может получить всё, что пожелает, но прячется.
— Ты сбежал, Тэ, потому что кто-то сказал, что ты «слишком». А ты решил, что лучший способ спрятаться — это стать невидимым. Но ты не невидимый. Ты просто неправильно поданный.
Чимин поднялся и подошел к гардеробной.
— Мы едем в цирк. Это уже не терапия. Это Торг. Ты должен торговаться за свою новую жизнь. И ты должен начать с того, чтобы выглядеть так, будто ты готов принять все, что жизнь тебе дает, и наслаждаться этим.
Чимин вернулся с одной из черных футболок Тэхёна.
— Сегодня мы меняем униформу, Капитан. В топку этот траур.
— Я не вижу необходимости менять униформу, — отрезал Тэхён. — Это тактически оправданный цвет.
— Нет, это отказ от изобилия, — парировал Чимин. — Твоя задача сегодня — установить визуальный статус над ситуацией, а не слиться с тенями.
Чимин выбрал из шкафа мягкий свитер глубокого винного цвета и светлые брюки.
— Сегодня ты выглядишь, как успешный человек, у которого есть свободное время, а не как беглый солдат. Нам нужна другая аура.
Тэхён скрестил руки, но сопротивление было слабым.
— Хорошо, — выдохнул Тэхён. — Это тактическая маскировка. Смена камуфляжа.
— Смена камуфляжа, Капитан, — победно улыбнулся Чимин.
***
Вечером Тэхён снова сидел в первом ряду, но сегодня с ним был Пак Чимин. Мягкий винный свитер и светлые брюки. Он выглядел, как фотомодель, случайно забредшая в цирк. — Я просто проверяю периметр, — пробасил Тэхён, съедая попкорн с такой сосредоточенностью, словно это был сухой паек. Гук-и сегодня работал с обручами и кроликами. Тэхён залип, наблюдая за движением его тела. — Тэ, — шепчет Чимин, — у тебя слюна течет. Ты пялишься на его задницу или на кролика? — Это рефлекс, — рявкает Тэхён шепотом, не отрывая взгляда. — Я оцениваю его физическую подготовку. У парня хороший кор. Пригодился бы в разведке. Чимин посмотрел на арену и увидел, что Гук-и, закончив трюк, отошел в дальний угол, чтобы попить воды из бутылки. Тэхён не отводил глаз. — Угу, — ухмыляется Чимин, возвращая взгляд к Тэхёну. — Хороший кор. Прямо для глубокой разведки твоей спальни. — Заткнись, Пак! — голос Тэхёна был низким и опасным. — Я просто анализирую кадры. Ценный кадр. Тэхён посмотрел на арену. Гук-и, почувствовав взгляд, подмигнул ему (или ему показалось?). На этот раз клоун не был напуган — он был заинтересован. Тэхён не смог сдержаться. Вспомнив слова Чимина о «привлекательности» и «статусе», он, неловко, кивнул клоуну. Чисто по-уставному. Мысль Тэхёна (Стадия Торга): «Я не признаю поражения. Я просто торгуюсь за возможность остаться здесь. Я — привлекательный, успешный Альфа, и я могу получить то, что хочу. А я хочу понять, как работает этот Хаос. И да, я буду смотреть на его задницу, потому что это часть его физической подготовки». Чимин тихо засмеялся. . Они поднялись. Тэхён почувствовал внезапное опустошение, словно из его мышц откачали весь адреналин. 72 часа без сна давали о себе знать. Он мечтал об одном: чтобы Чимин довез его до дома, и он мог, наконец, рухнуть. Они вышли на улицу. Чимин резко остановился, взглянул на телефон и чертыхнулся. — Сука! — Чимин приложил телефон к уху, не глядя на Тэхёна. — Да, это я… слушаю, дорогой. Что значит «сейчас»?! Ты же знаешь, я… Что?! Фракфурт «горит»?! Чимин быстро перешел на шепот, при этом его голос звучал так, будто на кону были миллионы и судьбы мира. — Прости, Тэ, — Чимин быстро сунул телефон в карман. Он схватил Тэхёна за плечо, его взгляд был хищным. — У меня борт через час. Не могут ждать. — Что? Ты… ты уезжаешь? — Тэхён почувствовал, как ярость, которую он так долго подавлял, на секунду вспыхнула, но тут же погасла, сменившись холодной растерянностью. — А я? — А ты, Капитан, пройдись, подыши свежим воздухом, — Чимин нежно улыбнулся, но его глаза оставались острыми, как лед. — Ты кивнул этому парню. Ты принял Торг. Теперь его нужно завершить. Иди домой и подумай. Без меня. И, чуть не забыл… Будь готов к Юнги. Чимин не дал ему ответить. Он махнул рукой таксисту, стоявшему наготове (план Мина сработал идеально), прыгнул на заднее сиденье и, прежде чем машина рванула с места, крикнул через окно: — Свитер тебе идет, лосяра! Тэхён остался стоять один посреди тротуара. На нем был все тот же мягкий винный свитер и светлые брюки. Он выглядел как идиот, брошенный на свидании. И, главное, он был без своего щита — Чимина. Тэхён медленно побрел в сторону дома, не в силах вызвать такси или снова заставить себя быть «тактически эффективным». Чимин намеренно бросил его, чтобы он остался один на один с мыслями. «Свитер… я чувствую себя чертовски уязвимым в этом дурацком свитере. Пак — манипулятор. Он знал, что делает, когда оставил меня одного. Он хотел, чтобы я чувствовал себя вот так. Как идиот, который сломал свое тактическое правило ради… чего?» Он сжал кулаки. Он злился на Чимина, но больше всего на себя. «Кивок. Я признал его. Это было нарушение. Я нарушил чертово правило «заморозиться». В его глазах я увидел… заинтересованность? Он не боится меня? Он не боится моей силы. И он, кажется, хочет, чтобы я стал СЛИШКОМ. Я торгуюсь? За что? За возможность снова стать сильным, а не невидимым? Тот, кто меня бросил, хотел тишины. Этот клоун — чистый, безумный, громкий Хаос. Если я приму его, я приму себя, но… что, если я снова сломаю кого-то своей силой? Я не могу этого допустить. Но и остановиться не могу. Я даже имени его настоящего не знаю, только этот чертов взгляд и… кивок.» Его Зверь гудел, ликуя от разрушения стены, но разум, измотанный бессонницей, тонул в вине. Сон? Нет, Тэхён не будет спать этой ночью. Когда он доберется до квартиры, он будет лежать в Стадии Депрессии. Это будет не сон, а тревожное, депрессивное бдение…***
Тэхён вышел из машины первым, следом за ним, с грацией ленивца выполз Мин Юнги. Долго споря с самим собой, Тэхён пришел к тому, что вернулся к тотал блэк — черная футболка и джинсы черного цвета, — сигнализируя самому себе о полном отступлении. Юнги выглядел так, будто сам сбежал с кладбища. Белое, словно вымазанное алебастром лицо, черные круги под глазами, но очень пронзительный взгляд. Как только эта парочка показались перед входом в шапито, служащий персонал начал почему-то приветливо улыбаться, шептаться и даже здороваться с Капитаном. Это было совершенно абсурдно: холодный, невыспавшийся Альфа в траурном черном, а весь цирк его знает и рад видеть. Зайдя в шатер шапито, Юнги сделал попытку сесть на пару рядов выше. Он пошел было в сторону более темных, дальних сидений, но не успел он и шага ступить, как почувствовал на своем локте хватку, от которой даже его, бывалого майора, прошибло током. — Эти руки- достояние республики Корея, капитан Ким, — рявкнул Мин. Тэхён ухватил его за руку, чуть не вырвав из плеча. Не произнося ни слова, он молча указал взглядом на те самые, аккурат перед ареной, места первого ряда. Юнги, прекрасно знавший цену бессоннице, отступил и молча сел в первый ряд. Сходить с Мином в цирк, все равно, что побывать там самому, — пришел к выводу Тэхён. Юнги устало окинул взглядом манеж. В самом центре, поправляя реквизит и, кажется, разминаясь, стоял Гук-и. Он был одет в тот же сияющий, но дешевый костюм, а его энергия, даже в статике, была ощутима, как удар под дых. Пока Юнги оглядывал эту картину, в его голове, неразличимо для Тэхёна, шел быстрый, почти животный анализ. «Ах ты ж, сука, а Чимин был прав! Он не клоун, он, блядь, самый соблазнительный кроль, которого я видел. Идеальная жопка, идеальное, чертово тело. И этот наглый взгляд. Вижу, как его Тэхёнов зверь пожирает, даже через эти его дешевые штаны. Мой-то, слава богу, спокойно лежит, а у этого, блядь, уже четвертый день гонки без тормозов. Ох и Омега! Вот в чем весь пиздец. Наш травмированный, «слишком тактильный» Альфа нашел того, кого не сможет не задушить в объятиях. И он сам себя к нему приковал. Идеальный, мать его, самоподрыв.» Наконец, свет в зале пошел на убывание. Представление началось. Гук-и вышел. Сегодня он выступал с фокусами, и впервые за эти дни Тэхён смотрел на него без Гнева и без Торга. Только с тяжелым, безнадежным чувством. Когда на арену вынесли белого кролика, Юнги, который «спал» почти половину представления, медленно открыл глаза, моргнул, окинул взглядом все, и глубоко, устало вздохнул. — Зачем мы здесь, Тэхён-а? Здесь пахнет опилками и отчаянием, — пробормотал Юнги, не поворачивая головы. Это был не вопрос, а приговор, произнесенный в пустоту. Тэхён не отрывал взгляда от кролика, которого клоун держал на руках. — Нужно… закрепить наблюдение, — голос Тэхёна был низким и плоским. — Вдруг кролик сорвется. Юнги не ответил. Он просто издал тихий, циничный смешок, который перешел в едва слышный, но ледяной шепот, направленный точно в Тэхёна: — Да… случай клинический… ты сам себе лжешь, кэп. А пахнет тут страхом и… децел похотью. И вот этот самый децел мне надо раздуть в тебе… Майор Разведки снова закрыл глаза. Тэхён остался один, наблюдая за клоуном. Гук-и снова на арене , но уже в другом образе: сейчас он Пьеро. Безнадежно влюбленный Пьеро. В середине номера Юнги открывает один глаз: — Если он тебе нравится, просто купи этот цирк и уволь его. Или трахни. Хватит вздыхать, ты сдуваешь меня с кресла. Мысли все лезли и лезли в голову Мина: ну как можно не реагировать на ТАКОГО омегу? даже импотент бы возрадовался… —Так… стоп!!! — сердце Юнги сделало кульбит, и он резко, внутренне, проснулся. Он приподнял веко, глядя на неподвижного, холодного Тэхёна. — А может… Тэхён… принимает… бром? — Юнги почувствовал, как его собственный Альфа зарычал от ярости. — Блять! Убью, суку!!! Проснулся майор Мин под конец представления. — Слушай сюда, кэп, — Он положил руку Тэхёну на плечо, и его голос, впервые за день, стал по-настоящему живым, — у тебя четвертые сутки недосып. Спать то, наверняка хочется? Значит так: идешь домой и дрочишь. Усердно дрочишь, а не на отъебись! Я бы, точно подрочил… Сделай это! Это поможет привести голову и тело в порядок! — Юнги чуть сжал плечо. — Желательно, пару раз… Тэхён даже не вздрогнул. «В этом весь Мин Юнги. Что с него взять?» Он с трудом добрался до пентхауса. Ким застыл на пороге, как разряженная батарея. Он сбросил одежду и встал перед окном, глядя на город. Его мысли были кристально чисты и ледяны: это была тактика самоуничтожения. «Три дня. Что я сделал за эти три дня, кроме того, что доказал, что я неконтролируемый? Унижение в автобусе, затем в цирке. Срыв от Гнева. Торг с самим собой и кивок… этому парню. Чимин не прав. Я навязчивый, а не тактильный. Я хочу прикоснуться. Я хочу слишком много? Да! Я хочу! Я хочу взять этот Хаос и сделать его своим, как я хотел сделать своим того, кто ценил тишину, но бросил меня потом. И это повторится. Я сожгу его своей силой.» Тэхён прижал ладони к стеклу. Он чувствовал, как его тело голодает по прикосновениям. Отсутствие сна, отсутствие тактильности — это доводило его до холодного транса. «Я слишком громкий. Меня слишком много. Юнги прав. Здесь пахнет отчаянием. Это мой запах. Я должен уйти с этого периметра. Я лучше буду ничем. Завтра… завтра последний день. Я должен застыть окончательно.» Тэхён медленно опустился на пол. Его Депрессия была абсолютной, ледяной пустотой. Его мозг, измотанный бессонницей, принял решение: завтра он исчезнет, окончательно похоронив себя. Его тело, наконец, сдалось. Тэхён отключился прямо на холодном полу, и сознание провалилось в самый абсурдный сон, который мог подкинуть измученный мозг. Он стоял на залитой прожекторами арене цирка. На нем был нелепый, блестящий костюм, а лицо покрывал толстый слой белого грима и нарисованная, уродливая улыбка. В руках он держал огромную горсть конфетти. А рядом с ним, грациозно помахивая блестящими гривами, танцевали единороги. Перед ним стояла огромная толпа. И в первом ряду, скрестив руки и с насмешливой улыбкой, сидел Он. Не просто парень, не клоун — а чистейшая, сосредоточенная энергия Хаоса. Он смотрел на Тэхёна. Тэхён поднял руку с конфетти, чувствуя, как его сердце колотится. Внезапно, он начал танцевать. Неловко, неуклюже, но с каждым движением его движения становились все более плавными, дерзкими, громкими. Он бросал конфетти в зрителей, и те смеялись. Смех был таким искренним, таким чистым. Внезапно, в первом ряду, тот самый Хаос начал аплодировать, а затем поднялся и протянул руку. Его жест был властным и притягивающим. Он предлагал Тэхёну спрыгнуть с арены, сбежать из его собственной шкуры клоуна. И Тэхён, в этом абсурдном сне, улыбнулся. Не нарисованной улыбкой, а настоящей. Он почувствовал, как грим трескается и осыпается. Он сделал шаг к краю арены. И проснулся.
