All Inclusiv

Три недели. Двадцать один день, которые Гарри прожил как во сне, сквозь толстое, искажающее стекло. Он просыпался от крика в своей груди, завтракал в гнетущей тишине кухни дома Блэков и уходил, не в силах выносить взглядов, полных немого вопроса. На этот раз он не просто вышел. Он выбрал направление — Косой переулок. Необходимость заставила. Бумага с печатью Министерства и подписью Кингсли лежала у него во внутреннем кармане, жгла кожу. Улицы были другими. Не руинами, какими он ожидал их увидеть. Там шла странная, муравьиная работа. Звук был не похож ни на что из того, что он знал до войны: не гул толпы, не смех, не звон колокольчиков. Это был лязг, скрежет, дробный стук. Звук стройки. Волшебники и ведьмы, с виду обычные магазинщики или клерки, стояли на лесах у фасадов, подмастерьями у каких-то немыслимых, самоуправляющихся инструментов. Камни с выщербленными «Слава Тёмному Лорду!» и прочей мерзостью летели вниз, и на их месте, прямо на глазах, из воздуха вырастала новая, чистая кладка. Витрины, заколоченные досками, открывались одна за другой, но за ними еще была пустота и пыль. Повсюду пахло свежей штукатуркой, сосновой смолой и озоном — запахом сильной, недавно применённой магии. «Аптекарь», «Кабанья голова», «Мадам Малкин» — вывески были старыми, узнаваемыми, но сами здания выглядели новыми, ещё не обжитыми, как театральные декорации. Это был ремонт, но он напоминал Гарри не восстановление, а поспешное замазывание. Следы битвы сносили, как неприличный мусор. Мир спешил забыть. Эта мысль была горькой, но в то же время давала странное облегчение: он был не единственным, кто хотел стереть прошлое. Просто у мира получалось лучше. Гарри шёл, а его узнавали. Взгляды, которые на него бросали, были разными: благоговейными, пустыми, полными ненависти. Он шёл, глядя прямо перед собой, и чувствовал себя не героем, а экспонатом, которого вынесли на всеобщее обозрение раньше времени. Наконец перед ним выросло ослепительно белое здание — Гринготтс. Оно стояло неприступно и горделиво, будто дракон никогда не разламывал свою золотую клетку. Будто все прошедшие события были дурным сном. Ни царапины. Банк выстоял. Деньги пережили войну. Лестница. Холодный мрамор. Всё то же, но не то. Взгляд гоблина на высокой конторке у входа был не просто оценивающим. Он был пронизывающим, знающим и злым. Гоблин помнил мерзкую выходку Поттера. — Цель визита? — голос был скрипучим, без эмоций. — Вступление в наследство. У меня есть распоряжение, — Гарри протянул свернутый пергамент. Гоблин взял его длинными, цепкими пальцами с острыми ногтями, развернул. Его тёмные, умные глаза скользнули по печати, по подписи, по имени «Гарри Джеймс Поттер». Он кивнул, коротко и резко. — Грипхук! Проводить! Другой гоблин, более молодой и поджарый, появился словно из тени. — Следуйте, — буркнул он и засеменил вперёд. Повозка была та же. Путь — тот же. Бешеный спуск в подземное царство, повороты, от которых закладывало уши. Но на этот раз Гарри не ощущал страха или азарта. Лишь холодную тяжесть в желудке. Они мчались мимо бесчисленных дверей, и каждая, казалось, вела в могилу какого-то прошлого. — Остановка, — скрипуче объявил Грипхук. Дверь перед ними была высокой, массивной, из тёмного полированного металла. На ней не было номеров, только сложный герб, в котором Гарри с трудом узнал герб дома Блэков. Гоблин приложил ладонь к специальному углублению. Дверь отворилась беззвучно. Гарри замер на пороге. Хранилище было не ячейкой. Это был зал. Прохладный, просторный, с высоким сводчатым потолком. И он был пуст. Лишь по стенам тянулись пустые полки, а в центре стояли десятки пустых сундуков разных размеров. Пахло камнем, металлом и пустотой. — Согласно последней воле и завещанию Сириуса Орландо Блэка, а также в силу закона о наследовании выморочных магических имуществ и признания вас, Гарри Поттера, его законным наследником и крестником, а также на основании распоряжения Министерства о конфискации активов у семьи Лестрейндж с последующей передачей наследнику Блэков… — Грипхук вытащил длинный свиток и начал зачитывать монотонным, бубнящим голосом. Гарри не слушал. Он смотрел на пустоту. — …все нижеперечисленные активы подлежат перемещению и консолидации в данном хранилище под номером семьсот тринадцать. Гоблин свернул свиток и щёлкнул пальцами. И началось. Гарри, взяв за руку, повели к его ячейке. Когда перед Героем открыли его хранилище, он окаменел. Слишком… это было слишком!.. Это были не просто монеты. Это было богатство в его самой первозданной, подавляющей форме. Золотые галлеоны лежали, образовав на полу огромный холм. Искрящиеся серебряные сикли сыпались сверху, как странный, ценный дождь. Кнаты звенели тонко и назойливо, заполняя пустоты между крупными монетами. Но это было только начало. Взгляд Гарри стал цепляться за тяжёлые сундучки, инкрустированные шкатулки. Старинные кубки и чаши из тёмного дерева и светлого металла, украшенные самоцветами, которые слепили даже в тусклом свете зала. Серебряные сервизы, завёрнутые в вышитую ткань. Золотые цепи, ожерелья, диадемы — не как украшения, а как слитки причудливой формы. Грипхук стоял рядом, его лицо было бесстрастным, но в глазах горел холодный, профессиональный огонь — огонь созидания сокровищницы. — Трофеи Блэков, — процедил он, указывая на груду потемневшего серебра с черепами и змеями. — Конфискат с Лестрейнджей. Особо отмечу: медальоны, чаши, несколько предметов с устойчивой тёмной аурой. Хранение и нейтрализация оплачиваются отдельно. Гарри молчал. Он смотрел, как растёт его состояние, состояние его фамилии. Здесь было состояние, о котором он не мог и помыслить. Состояние, построенное на крови, чистокровном высокомерии, тёмных делишках и теперь — на конфискациях у побеждённых врагов. — Есть ли… опись? — наконец спросил он, и его голос прозвучал хрипло, слишком хрипло для Героя войны. — В процессе составления, — ответил Грипхук. — Окончательный учёт займёт несколько лунных циклов. Предварительная оценка… — Он бросил взгляд на море золота. — Астрономическая. Поздравляю, мистер Поттер. Вы один из самых состоятельных волшебников Британии. Вам потребуются услуги управляющего, инвестиционного советника, оценщика… — Мне не нужно советов, — отрезал Гарри. Его тошнило от этого зрелища. — Закройте хранилище. Гоблин склонил голову. — Как пожелаете. Доступ только по вашему магическому ключу или в сопровождении старшего клаксуса, такого как я. Рекомендую всё же задуматься об управлении. Деньги должны работать. Даже такие… грязные деньги. Обратный путь в повозке прошёл в абсолютной тишине. Грипхук не проявлял больше интереса. Он доставил Гарри в главный зал, кивнул и растворился в тени колонн. Гарри вышел на белые ступени Гринготтса. Солнце ударило в глаза, заставив моргнуть. Внизу, в Косом переулке, кипела та же жизнь-стройка. Звенели молотки, скрипели лебёдки, кто-то кричал распоряжения. Он стоял наверху, над всем этим, с ключом от несметного богатства в кармане. Он мог купить всё, что угодно. Весь этот переулок, если бы захотел. Половину Министерства. Тишину. Он глубоко вздохнул, и в лёгких закружилась пыль от стройки, смешанная с холодным, бездушным запахом банковского мрамора. «Лучше бы я был нищий… — подумал он, глядя на суетящихся внизу людей, которые восстанавливали свои маленькие, сломанные миры. — Нищий сквиб. Но все близкие были бы живы». Он повернулся и пошёл прочь от белого здания, не оборачиваясь. Эта ночь дополнится ещё одной репликой для кошмара.