All Inclusiv

Титул пришёл по официальному совиному письму, подписанному печатями Международной Конвенции Магов. Он был лаконичен и неоспорим: «Временное назначение Кингсли Бруствера на пост Министра Магии Великобритании до проведения всеобщих выборов и стабилизации обстановки». Ни «поздравляем», ни «с наилучшими пожеланиями». Констатация факта. Приговор. Кабинет Пия, который Кингсли занял на следующий же день, пахло страхом, лаком для мебели и пылью. Покинутый в панике, он сохранил видимость порядка: стопки бумаг на столе, аккуратно расставленные перья. Но первые же десять минут работы показали истинное положение дел. Отчёт от начальника отдела магических катастроф и происшествий лежал сверху. Кингсли пробежал глазами по цифрам. Полуразрушенный Азкабан. Сбежавшие или погибшие охранники. Сорок семь подтверждённых побегов особо опасных преступников, приспешников Волан-де-Морта. И ещё двадцать три — на проверке. Ущерб инфраструктуре: Косой переулок (30% строений требуют капитального восстановления), Хогвартс (Южное крыло, Большой зал, астрономическая башня, подземелья), несколько магических деревень. Кадры: в Министерстве осталось менее половины сотрудников. Остальные либо сбежали, как Пий, либо были арестованы за сотрудничество с режимом, либо просто боялись выходить из дома. Это всë было лишь верхушкой айсберга, состоящего из коррупции, расизма и остальных "прелястях" правления Волан-де-Морта. Кингсли был обязан разобратся со всем этим в кратчайшие сроки, что он и начал делать, хотя.. Он? Кингсли откинулся в кресле, которое скрипнуло под его весом. Закрыв глаза, он попытался представить этот хаос не как список, а как карту. Всё горело. Всё рушилось. И весь этот огонь и щебень теперь были его ответственностью. –Сам не вывезу – Голос прозвучал так, словно не Кингсли это говорил, а кто-то другой, далеко, Где-то под толщей воды. Не из-за слабости. Из-за масштаба. Он был воином, лидером штурмовой группы, а не чиновником. Но чиновником теперь приходилось становиться. И быстро. Первое, что он сделал, — отправил патронусов, сов с письмами, к некоторым явился лично, смысл у всех его сообщений был один: призыв тем, кому он доверял больше жизни. Созыв ордена в Минестерстве.

***

Они пришли на следующий день. Не в парадный зал заседаний, а в полуразрушенный кабинет авроров на втором этаже, где ещё пахло дымом и магией недавних боёв. Они были похожи на него: уставшие, постаревшие за одну ночь, но с тем же тлеющим огнём в глазах. Минерва Макгонагалл, прямая как шпага, но с новой сетью морщин у глаз. Аберфорт Дамблдор, от которого пахло элем и старой пылью, смотрел мутным, всё понимающим взглядом. Артур Уизли, ссутулившийся под тяжестью горя, но с руками, которые искали дело. Билл Уизли со шрамом, который теперь казался не столько отметиной тьмы, сколько печатью выжившего. Пришли и другие — те, кто выстоял. Кингсли ждал пока соберутся все, но тех кого он ждал на самом деле.. они не пришли, ни Гренжер, ни Рон.. но особенно обидно было отсутствие Гарри. — Мы не справимся с бумагами, — начал Кингсли без прелюдий, положив на стол тот самый злополучный отчёт. — Но мы можем начать с дел, которые бумагами не решаются. Хогвартс.– на самом деле все решалось бумагами, деньгами, Но Кингсли решил отложить это на второй план. Макгонагалл кивнула, и в её глазах вспыхнул знакомый стальной блеск. — Филиус и Помона уже возглавляют работы в своих крыльях. Нужны ресурсы. Камни, балки, заклинания реконструкции. И… защита. Пока мы открыты, пока идёт стройка, мы уязвимы. — Орден обеспечит охрану, — сказал Кингсли. — Смены. Аберфорт, ты сможешь координировать? Старик хрипло крякнул. — У меня в пабе и так полно шпионов. Добавлю к ним парочку бдительных. Договоримся. — Косой переулок, — продолжил Кингсли, обращаясь к Артуру и Биллу. — Артур, ты знаешь каждый камень. Билл, твой опыт в «Гринготтсе» и с древней магией пригодится. Нужно не просто залатать дыры. Нужно вернуть людям возможность торговать, лечиться, жить. Министерство выделит ссуду на восстановление магазинов. Маленькую. Очень маленькую, — он горько усмехнулся. — Казну Пия растащили в первую ночь. — Сделаем, — просто сказал Билл, и Артур молча кивнул, впервые за неделю в его взгляде появилась твёрдая точка — задача. Для семейства Уизли это было спасением, способ не думать о смерти Брата/Сына.. Но главное ждало впереди. Отдел магического правопорядка. Там, в подземных архивах, в пыльных папках и на портретах, застывших в немом ужасе, лежала самая тяжёлая часть наследия войны: досье. Кингсли спустился туда на третий день. Полумрак, разбитые шкафы, рассыпанные по полу пергаменты с печатями в виде Черепа со Змеёй. Несколько оставшихся клерков, бледных как смерть, метались между стеллажами, пытаясь навести хоть какой-то порядок. — Нам нужно всё, — сказал Кингсли, и его бас, обычно такой спокойный, прозвучал как удар гонга в этой гробнице. — На каждого пожирателя, на каждого чиновника, который служил им, на каждого доносчика. Факты. Свидетельства. Имена жертв. Всё систематизировать. Для трибунала. — Сэр, — один из клерков, молодой парень с трясущимися руками, выступил вперёд. — Их… сотни. Мы не успеем. Не хватит рук. — Тогда наймём, — отрезал Кингсли. — Объявим набор. Не по блату. Не по крови. По желанию работать и восстанавливать справедливость. Пусть приходят те, у кого совесть чиста. Или те, кто хочет её очистить. Он понимал риск. Среди новых могли затесаться и те, кто лишь притворялся. Но выбора не было. Инфраструктуру можно было чинить заклинаниями. Правовую систему — только кропотливым, каторжным трудом. Бумага стала его новым фронтом. Каждое вечернее совещание теперь начиналось с вопроса: «Каков прогресс по досье?» Люди из Ордена, привыкшие к действию, теперь погружались в тонны пергамента. Макгонагалл, сверяющая списки преподавателей и учеников на предмет соучастия. Артур, выискивающий следы тёмных артефактов в конфискованном имуществе. Даже миссис Уизли, чьи руки ещё дрожали, нашла в себе силы помогать с организацией полевых кухнь для рабочих в Хогвартсе — её пироги стали маленьким символом возвращающейся жизни. Кингсли же нёс самое тяжёлое бремя — принятие решений. Кого арестовать немедленно? Кому позволить остаться под домашним арестом в ожидании суда? Как распределить жалкие остатки бюджета между больницей Св. Мунго, Хогвартсом и восстановлением тюрьмы, из которой всё ещё могли сбежать убийцы? Однажды глубокой ночью, когда в кабинете горела лишь одна лампа, а перед ним лежало досье на Люциуса Малфоя — толстая папка с обвинениями, которые тянули на пожизненный Азкабан или хуже, — он почувствовал тяжесть этого «временного» титула, как физический груз на плечах. Он думал не только о преступлениях. Он думал о балансе. О мести против справедливости. О том, как не дать обществу разорвать само себя на части в охоте на ведьм. И где-то в глубине, среди цифер и отчётов, зрело понимание, что стандартные меры могут не сработать. Что для спасения страны, которая едва держалась на швах, могут потребоваться нестандартные, даже отчаянные решения. Он закрыл папку Малфоя и потёр переносицу. За окном, в тёмном небе над Лондоном, не было ни звёзд, ни луны. Только мгла, скрывающая всё, что им ещё предстояло отстроить, найти, исправить и простить. Или не простить. Работа только начиналась.