All Inclusiv

Заря над Лондоном была свинцово-серой, предвещая долгий, тяжёлый день. В своём новом, чужом кабинете в Министерстве Гарри Поттер стоял перед омутом памяти. Прибор тихо гудел, переливаясь перламутровыми отсветами. Сегодня день суда. Он поднёс кончик палочки к виску. Холодное прикосновение. Лёгкое потягивание, будто выдёргивают нить прямо из мозга. Гарри собрался сделать то, что ему запретил делать Кингсли.. Но ” –Гарри, ты не сделаешь этого! Все они достойны смерти, кому как не тебето знать!? Я запрещаю тебе, запрещаю как Министр Магии– Кингсли кипел от злости, он не понимал откуда в Поттере осталость столко сочувствие к врагам, после всех смертей. –ты не хочешь меня слышать, ты не хочешь понимать что это побудет новое насилие, репрессии войну. Тогда я скажу по другому, я саботирую против тебя минестерство, моë слово сейчас на 20 голов выше твоего, я герой войны. – Гарри перешел на крик, его за эти два месяца так выбесил Бруствер, он его вознегавидел, Кингсли перенял все самые ужасные черты прошлых министров. „ Он аккуратно собрал серебристые нити в стеклянные флаконы. Они извивались внутри, как живые существа. Доказательства. Не оправдания, а контекст. Он спрятал флаконы во внутренний карман мантии. Там же, где когда-то лежал невидимый плащ, а теперь лежала тяжесть невыбранной ответственности. Гарри оправдает тех кто достоин этого, единственный кто был достоин смерти жто Люциус.. Но его Отец сделал бы всë для своей семьи, для мамы и для самого Гарри, а значит, Гарри скажет слова, все равно, решения выносит не он.

***

Зал суда Министерства был холодным, высоким, безликим. На возвышении сидели судьи в тёмно-синих мантиях. Их лица были усталыми и непроницаемыми. — Эйвери, Алекто. Обвиняется в пытках, убийствах, участии в рейдах на маглорождённых семьях. Виновны. Смертная казнь через повешанье. Никаких эмоций в зале. Только тихий шорох перьев, фиксирующих приговор. — Тревор, Гиббон. Обвиняется в пособничестве, передаче информации, соучастии в убийствах. Виновны. Пожизненное заключение в Азкабане. Человек на скамье подсудимых беззвучно заплакал. — Уорлок, Септимус младший. Обвиняется в участии в нападениях по приказу отца. Предоставил информацию о местонахождении других Пожирателей. Десять лет в Азкабане с возможностью условно-досрочного освобождения. Так продолжалось часами. Имена. Преступления. Приговоры. Гарри сидел на месте свидетеля, сжимая в кармане флакон с воспоминаниями. Каждый смертный приговор отдавался эхом в его собственной груди. Почему-то к некоторым он испытывал жалость, но те не были ни убийцами ни теми кто пытал бы других.

***

Когда вызвали их, в зале наступила гробовая тишина. Они вошли под конвоем. Люциус — бледный, постаревший на двадцать лет, но с прямой спиной. Нарцисса — хрупкая, почти прозрачная, её красота стала призрачной. Драко — с опущенным взглядом, худой, тень самого себя. На них не было мантий, только простая тёмная одежда. Они выглядели не как надменные аристократы, а как приговорённые, кем они, по сути, и были. Обвинения сыпались как град: государственная измена, пособничество терроризму, пытки, участие в убийствах, укрывательство, поддержка режима…и далее, далее, далее.. Судья, ярый сторонник жёстких мер, почти кричал: —Они — ядро, элита того, что чуть не уничтожило наш мир! Их дом был штабом! Их сын пытался убить Альбуса Дамблдора! Они заслуживают только одного — разделить участь своего господина! Гарри чувствовал, как рвётся наружу его собственное дыхание. Гарри уже выходил говорить, свидетельствовать, но толку, его слова ,без докозательств были пустым звуком. Но в этот раз, именно сйчас начнется его бунт, и в этот раз он спасëт жизни. Его вызвали к омуту памяти. Руки были влажными. Он вынул флакон, и под присмотром судей извлёк первое воспоминание. Зал погрузился в видение: пылающая Выручай Комната. Крики. Гарри на метле, тянущий Драко из огня. В памяти было всё: ужас на лице Малфоя, его цепкая хватка, абсолютное отсутствие враждебности в тот миг — только животный страх и желание жить. — Почему вы спасли его, мистер Поттер? — спросил главный судья, когда видение рассеялось. —Потому что он был в опасности, — тихо ответил Гарри. — Потому что он спасал меня. Следующее.. Малфой Мэнор, Гарри, Белатриса и Драко, он видел, видел что он узнал того, но он не сдал его Белатрисе, что дало невообразимый вклад в войну ибо если бы не Драко, Гарри бы умер, не смог попасть в Гринготтс.. Следующее.. Лес. Нарцисса, склонившаяся над ним. Зал затаил дыхание, слушая её шёпот: «Драко жив? Он в замке?» А затем её громкое, чёткое: «Он мёртв!» — Она солгала Волан-де-Морту, — сказал Гарри, его голос набирал силу. — Она знала, что я жив. И её ложь заставила его усомниться, снизила бдительность. Это был акт измены своему господину. Активное противодействие ему. Она рисковала жизнью не только своей, но и сына, если бы Тёмный Лорд заподозрил обман. А я напомню, он был Легелементом каких поискать. Дальше Гарри было показать нечего, точнее было, но достаточно. —Люциус Малфой виновен. Он сделал ужасные вещи. Но с момента провала в Министерстве он был сломлен. Его главной мотивацией стало не служение идеалу, а страх за семью. Это не оправдание. Это — контекст. Он последователь, а не лидер. И его жена и сын… они заплатили за его выбор. И они же — единственные, кто дважды осмелился обмануть самого Волан-де-Морта. В зале повисла тишина. Судья что-то яростно шептал. Члены Визенгамота удалились на совещание. Для Гарри эти минуты были вечностью. Он смотрел на спину Драко, видел, как тот мелко дрожит. Вспоминал пустые глаза Нарциссы на пиру. Чувствовал вес флакона в кармане. «А что, если этого недостаточно? Что, если я всё сделал зря? Что, если они…» Судья и остальные вернулись. — Нарцисса Малфой. На основании предоставленных свидетельских показаний о прямом акте саботажа против лорда Волан-де-Морта, что способствовало его поражению, суд постановляет: обвинения снять. Полностью оправдать. Нарцисса не издала ни звука. Она просто закрыла глаза, и по её щеке скатилась единственная, быстрая слеза. — Драко Малфой. Учитывая возраст на момент совершения большинства инкриминируемых действий, давление со стороны семьи и террора, а также тот факт что он спас жизнь Гарри Поттеру и ещë Факт спасения его жизни Гарри Поттером, что свидетельствует об отсутствии непримиримой вражды со стороны жертв режима… Приговаривается к четырём годам домашнего ареста под усиленным наблюдением Министерства. Драко вздрогнул, будто от удара. Не от тяжести приговора, а от его неожиданной мягкости. — Люциус Малфой. Признан виновным по всем основным пунктам обвинения. Однако, учитывая предоставленный контекст, сотрудничество на данном процессе и исключительные заслуги членов его семьи перед победой… Смертная казнь и пожизненное заключение заменяются на два года Азкабана и шесть лет домашнего ареста вместе с сыном, так же вы лишаетесь права наследования счетов и активов Лейстрейнжей, Малфоев и Блеков. Вам на пожизненный срок запрещено занятие любых государственных постов и постов в сфере образования. Люциус медленно поднял голову. В его глазах не было облегчения. Было лишь пустое, бездонное изумление. Он смотрел на Гарри, и в этом взгляде было что-то невыразимое — не благодарность, а скорее шок от того, что его мерило мира полностью рухнуло.

***

Было ещë много подсудимых, но думаю вам интересно узнать именно про них: Блейз Забини и его мать. Обвинения: пособничество, связи с преступным кругом. Прокурор требовал тюрьмы или казни. Но свидетельств активной деятельности не было. Только вина по ассоциации. Гарри не вставал. Он просто передал суду короткую записку, которую написал заранее: «Никаких доказательств участия. Никаких свидетельств о преступлениях. Осуждение за дружбу — это путь к новому циклу насилия». Их оправдали с предупреждением и поставлением на учёт. Блейз, слушая приговор, не изменился в лице. Он лишь кивнул, как будто это было техническим заключением о погоде. Пустота внутри него оставалась нерушимой. Были и те, кто пошёл на сделку со следствием. Их судили быстро, сухо. Сроки сокращали, смертную казнь заменяли тюрьмой. Правосудие торговалось. Мир, едва выстоявший, учился искусству компромисса и несовершенной справедливости.

***

Гарри вышел из зала суда одним из последних. В коридоре было пусто. Эхо шагов гулко отдавалось в мраморных стенах. Он чувствовал не облегчение, а глухую, гнетущую усталость. Он только что отстоял жизни людей, которых когда-то ненавидел. И просил пощады для тех, кого многие считали недостойными пощады. Он подошёл к высокому арочному окну, выходившему на внутренний двор Министерства. Шёл мелкий, противный дождь. Где-то там, в своих теперь уже официально заточённых особняках, были Малфои и Забини. Они будут жить. Не свободно, но жить. – возможно я пожалею об своих действиях, но это будут проблемы уже будущего меня...