All Inclusiv

После суда прошел жалкий час, дверь особняка Забини захлопнулась за ними с тихим, почти вежливым щелчком. Оправданы. С предупреждением. С постановкой на учёт. Но свобода, которую им вернули, была свободой только на бумаге. Мать Блейза, бледная и молчаливая, прошла в гостиную и опустилась в кресло. Её руки дрожали. Она смотрела в одну точку — на камин, в котором давно погас огонь. — Мам, — тихо сказал Блейз. — Всё кончено. Мы свободны. Она подняла на него глаза. В них не было радости. — Свободны? — её голос был сухим, почти безжизненным. — Мы будем свободны только тогда, когда они перестанут на нас косится, ты видел их взгляды, когда они услышали решение суда? Будь их воля, они бы и убили нас. Блейз не нашёл, что ответить, это действительно выглядело именно так.

***

Первое время они почти не выходили из дома. Особняк, когда-то полный гостей и смеха, стал тюрьмой — не официальной, а общественной. Блейз учился. Он погрузился в книги, в свитки, в старые манускрипты. Хирургия. Анатомия. Магические методы лечения, о которых большинство целителей даже не слышали. Он вставал в пять утра и засыпал за полночь, и в этом бесконечном учении было его единственное спасение. Мать пыталась сохранить видимость жизни. Она принимала ванны, ела раскошную еду, раскладывала пасьянсы. Но её руки всё так же дрожали. Первый выход в свет случился через полгода после суда. Блейзу нужно было в Министерство — поставить новую печать в документы. Он надел самую скромную мантию, пригладил волосы и вышел. Уже в атриуме он почувствовал их взгляды. Люди оборачивались. Шептались. Кто-то отводил глаза, кто-то смотрел в упор — с холодным, брезгливым любопытством. Женщина с ребёнком перешла на другую сторону коридора, будто он был заразным. — Это же тот Забини, — услышал он шёпот. — Друг Малфоя. — Его оправдали, — ответил другой голос, неуверенный. — Оправдали? Таких не оправдывают. Значит, заплатил. Блейз сжал челюсть и прошёл мимо, не оборачиваясь. «Заплатил? Я-то? Какие же вы, сука, мерзкие, для вас святой, видимо, только Поттер.. Ц» Через год он поступил на интернатуру в Святого Мунго. Его знания были блестящими. Его руки — идеальными для хирургии. Но наставники косились на него. Коллеги избегали. Пациенты, узнав фамилию, требовали другого целителя. — Я не лягу под нож к другу Пожирателей, — заявила одна женщина в приёмной, глядя на Блейза так, будто он был хуже дементора. Блейз молча встал и вышел. Он привык. Он научился не показывать боли, не показывать боли при других, дома он ревел как ребенок, дело всей его жизни перечëркивало то, что он с кем-то дружил, дружил с тем, у кого и срок-то небольшой.. На третьем году случилось чудо. В больницу привезли аврора — проклятие разорвало ему внутренние органы. Обычные целители разводили руками. Шансов почти не было. Главный врач, отчаявшись, позвал Блейза. — Забини, ты единственный, кто может это сделать. Или ты, или никто. Блейз сделал. Семь часов операции. Магия, зелья, стальные руки и холодная голова. Аврор выжил. После этого к нему стали приходить. Не сразу. Не все. Но те, кому нечего было терять. Те, кого отказались спасать другие. Блейз спасал их всех. Один за другим. Его имя начало появляться в отчётах. Его методы изучали. Но принять его в своём круге всё ещё отказывались. — Он гений, — говорили целители в кулуарах. — Но он всё равно один из них. Поверили? Вот мать Блейза тоже верит в сказки сына, а он не хочет говорить, что Аврор, которого он вытащил с того света, подал на него в суд, что он оперировал его без его согласия. Если бы главный врач не вступился, что это он приказал, Блейза бы отстранили от целительской деятельности.