All Inclusiv

Коридор отдела аврората в Министерстве Магии обычно гудел ровно — приглушённые голоса, шарканье ног, шелест пергаментов. Рабочий шум, привычный и почти убаюкивающий. В этот день он зазвенел чужим, истеричным звуком. — Рональд Уизли, ты последняя свинья! Не та фраза, которую хочешь услышать в полном людей коридоре. Тем более от бывшей девушки. Тем более когда у тебя начались ментальные проблемы после расставания с ней, и каждый громкий звук отдаётся в висках пульсирующей болью. Рон повернул голову и остоновился, а затем увидел Гермиону. Она стояла в проходе — растрёпанная, раскрасневшаяся, с горящими глазами. Таким он её не видел давно. В последние месяцы их отношений она была отстранённой, холодной, запертой в своей раковине. Сейчас из неё вырывался тот самый огонь, который он когда-то любил. Только направлен этот огонь был на него. — Гермиона? — он развернулся к ней, чувствуя, как взгляды коллег впиваются в спину. — Что происходит? Она шагнула к нему, и он почти машинально взял её за локоть, увлекая в сторону своего кабинета. Не для разговора — для того, чтобы убрать сцену от посторонних глаз. Но Гермиона вырвалась, не дав себя увести. — Как вы могли выгнать Джинни?! — закричала она, и теперь уже весь этаж замер. — Ты и Гарри! Я просто не верю! Она ведь твоя сестра! Рон сжал челюсть. Так вот оно что. Джинни добралась до Гермионы. Конечно. Кому ещё жаловаться, как не старой подруге, которая всегда была голосом разума? — К тому же она беременна! — добавила Гермиона, и эти слова повисли в воздухе. Рон закрыл глаза на секунду. Вдохнул. Выдохнул. Когда открыл — беспокойство исчезло. Осталась только глухая, усталая злость. — А, — сказал он равнодушно, так равнодушно, что Гермиона вздрогнула. — Заслужила. И развернулся, чтобы уйти в кабинет. — Что? — её голос сорвался. — Рон! Рон, стой! Что значит «заслужила»? Ты что, не понимаешь? Она твоя сестра! Он развернулся и направился в свой кабинет, оставив Гермиону в коридоре с открытым ртом. За спиной всё ещё звенел её голос, но Рон уже не слышал. Он был словно под толщей воды.. Которая топила его мерзким обрывком воспоминаний

***

Не так давно. Может, месяц назад. Джинни пришла в Нору — ну а куда ещë? Гарри еë видеть не хотел, а для Молли она всë равно единственная доченька, тем более мать пыталась помирить Джинни и Гарри, но то что сказала Джинни по приходу.. Беременна. Молли ахнула, всплеснула руками, и в глазах её загорелась надежда — глупая, материнская, вечная. Она уже рисовала в голове примирение, Гарри на пороге, внука или внучку, семью, которая снова стала целой. Но Джинни была не из тех, кто оправдывает надежды. Как только поднялась тема "примерения" Джинни сорвалась, она обматерила Рона. За то, что не вступился за неё перед Гарри. Обматерила Билла — за то, что промолчал, за то, что его дура Жена не пускала к ней Джеймса . Перси досталось за его вечную правильность. "Вы все, — кричала она, — вы все предали меня!" А потом её понесло. О Гарри. О том, какой он эгоист, вечно на работе, вечно в своих геройствах. О том, что она устала быть придатком. Что она хочет жить для себя. И что будет до ужаса счастлива, если этот ребёнок не от него. Молли попыталась её остудить. Джордж — тоже. Он протянул к ней руку, хотел успокоить, обнять — как когда-то, когда они были детьми и ссоры заканчивались за минуту. — Прекрати, Гарри тут не при чём... — ДА ХВАТИТ ЕГО ЗАЩИЩАТЬ! — закричала Джинни, и голос её сорвался на истерику, на что-то звериное, слепое. — Тонкс погибла из-за него! Тедди остался сиротой! — Джинни... — ФРЕД УМЕР ПО ЕГО ВИНЕ! ТОЛЬКО ПО ВИНЕ ГАРРИ! ЛУЧШЕ БЫ ОН СДОХ И Я НИКОГДА НЕ РОЖАЛА ДЖЕЙМСА! Тишина ударила как обухом. Молли закрыла лицо руками. Артур, до этого молча сидевший в углу, медленно встал и вышел из кухни. Джордж опустил руку и отвернулся к стене. Фред. Она произнесла имя Фреда. Того, чья фотография висела в гостиной в траурной рамке. Того, чей смех до сих пор иногда мерещился по ночам. Она использовала его смерть как оружие. Ни кто не понимал когда и плчему Джинни стала такой, может после войны? А может после беременности Джеймсом.. Но ни кто не узнавал прежнюю Джинни. Даже Молли и Артур не стали защищать ее в этот раз.. Чемодан–Метла–нахуй!

***

Рон тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Гермиона всё ещё стояла в коридоре. Гарри вышел из своего кабинета — бледный, растрёпанный, с красными глазами. — Рон? Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с друга на бывшую подругу. — Гермиона? Ты чего? Рон посмотрел на Гермиону и Гарри и подумал: «Если бы вы знал, что она сказала. Если бы вы слышали.» – Рон перевел взгляд на Гермиону– «Ты бы не спрашивала, почему мы её выгнали. Ты бы вообще никогда не захотела её видеть». — Всё в порядке, Гарри, — сказал он вслух. — Просто семейные разборки. — Джинни беременна, — выпалила Гермиона, и тишина стала ещё тяжелее. Гарри замер. Его лицо побелело так, что стали видны сосуды— те, что обычно прятались под загаром. — Что? — переспросил он не двигая губами. Рон сжал челюсть, Он как раз шëл переубедить Гарри, ведь тот хотел помирится и простить Джинни, Рон поднял глаза на Гарри. Он знал этот взгляд. Видел его однажды — когда Гарри узнал, что Сириус погиб. Тот же шок. Та же пустота. — Она сказала, что это не от тебя, — добавил Рон тихо, не глядя на Гермиону. — Сказала, что будет счастлива, если не от тебя. — Рональд, что за чушь... — начала Гермиона, но он не дал ей договорить. — Не чушь, а правда. Вы просто не знаете, что Джинни вытворяет и говорит. Гарри сделал шаг назад, прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. Он не плакал. Он просто сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Гермиона дернулась к Гарри но Рон не дал ей к нему прикоснутся. — Уходи, Гермиона, — сказал Рон устало. — Ты помогла. Можешь идти. Она хотела возразить, но, взглянув на Гарри, передумала. Развернулась и ушла, оставив их вдвоём в кабинете Рон присел рядом с другом. — Дыши, — сказал он. — Просто дыши.

***

Помните про ментальные проблемы? Ну так вот слушайте, жизнь для Рона стала адом. Не громким, не кровавым. Тихим. Вязким. Он приходил на работу, делал вид, что всё в порядке, и уходил домой, где никто не ждал. Он перестал бриться. Сначала это было ленью. Потом — привычкой. Потом — ему стало всё равно на то, как он выглядит. Рыжая щетина, мешки под глазами, взгляд, который коллеги старались не ловить. Он перестал нормально есть. Не потому, что не было денег или еды. Просто не хотелось. Жевать, глотать, чувствовать вкус — слишком много усилий для человека, который не видит смысла. Он начал пить. Не каждый день. Через день. Три-четыре стакана огневиски перед сном, чтобы отключиться. Чтобы не думать о Гермионе, которая смотрела на него с ужасом. О Джинни, которую семья выгнала. О Гарри, который таял на глазах. О себе — пустом, никчёмном, никому не нужном. Однажды ночью он стоял на балконе, курил и смотрел вниз. Седьмой этаж. Высоко. Мысль промелькнула — быстрая, скользкая, как змея. «А что, если?..» Он затушил сигарету, зашёл в квартиру и вылил остатки огневиски в раковину. Не потому, что испугался, хотя зачем врать? Стало чудовищно страшно. А после понимание: если он не остановится сейчас, то остановится кто-то другой. Например, Гарри, которому и так хватает проблем. Или мать, которая и так потеряла слишком многих.

***

Роковым стал случай, когда Кингсли вновь самовольно отправил почти весь аврорат на ремонтные работы. Гарри рвал и метал, но Министр был непреклонен: «Лондону нужны дороги, Поттер. Пожиратели подождут». Они не подождали. Сигнал тревоги с Малфой-мэнора пришёл в шесть утра. Нападение. Группа сбежавших Пожирателей прорвала внешние чары. Нарцисса и Драко забаррикадировались в восточном крыле, Люциус — под домашним арестом, без палочки — мог только молиться. Гарри рванул бы туда один, но если с ним что-то случится..то Джеймс..— Гарри взял Рона, хотя это был риск. Они успели вовремя. Бой был жестоким и коротким, Пожиратели не успели сломать защитные чары Мэнора. Яркая вспышка. Рон упал. — РОН! Сука! — Гарри обернулся, увидел друга на земле, в луже крови, и внутри него что-то оборвалось. Он не помнил что испытывал в тот момент, бешаный гнев? Адреналин? Что же сделал Гарри? Убил. Он перешёл черту, которую сам установил. Но времени на рефлексию не было. Гарри упал на колени перед Роном, наложил останавливающие кровь чары, зажимает рану дрожащими руками. — Тшш, только потерпи... — голос срывался. — Ц... хоть бы не расщепило... Он подхватил Рона на руки — тяжёлого, неестественно бледного, с пульсом, который прощупывался через раз — и аппарировал прямо в вестибюль Святого Мунго. — ПОМОГИТЕ! — его голос эхом разнёсся по залу. — СРОЧНО! Целители подбежали, наложили диагностирующие чары. Их лица вытянулись. — Нам нужен хирург, — сказал главный. — Сейчас же. Обычные методы не помогут, но к сожаленю Хирурга у нас нет. – Ложь! И Гарри это знал и знал хирурга, жизнь куда важнее предрассудков.