Dead or Alive || Forsaken Wild West AU

7 октября 1897

Четверг

23:51

Джон

      Джон стоял у двустворчатой двери салуна, уперев ноги в покоробившиеся деревянные доски крыльца. Скрестив руки на груди, он с усталым безразличием глядел на улицу. В заведении пахло несвежим пивом, потом и едким табачным дымом, который просачивался сквозь решётчатые двери и клубился в ночном воздухе, словно призрачные огоньки.       Его банде сообщили о чём-то важном — о том, что внутри засели опасные преступники, которых, предположительно, стоило бы выследить. Однако пока что особых результатов не было. Джон никогда не был сторонником долгих и изнурительных игр в ожидание. Его терпение истощалось быстрее, чем у остальных, и хотя он не был худшим в такого рода работе, лучшим он тоже не являлся. По сравнению с другими Администраторами, он был просто ещё одним участником, ещё одной твёрдой рукой с револьвером, хотя он считал, что его ум острее, чем многие думают.       Но, прислонившись спиной к стене и медленно вздохнув, он поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Лучше всего дома, в постели с женой, а не здесь, в ожидании действий, которые могут и не последовать. Ночь была давящей, в воздухе пахло пылью и навозом, а единственными реальными звуками были приглушённые голоса пьяных посетителей внутри, которые смеялись, разговаривали и устраивали скандал из-за игры в карты, которая, вероятно, закончится тем, что какого-нибудь глупца пристрелят.       Полученная ими информация была в лучшем случае скудной. Конечно, там могли быть преступники, но какова вероятность того, что они стоят затраченных усилий? Незначительная. Вероятно, именно поэтому не все из Администраторов потрудились прийти. Просто очередная ночь, когда мужчины напиваются до беспамятства и размахивают оружием, как павлины распускают хвосты.       Джон медленно выдохнул и расправил плечи. Его взгляд скользнул по улице, по тёмным зданиям, по рядам неровных деревянных фасадов, из которых состоял этот пыльный городок. Под тусклым светом фонарей тянулись длинные тени, и их мерцающее пламя едва сдерживало ночной мрак.       И тут тишину нарушил звук торопливых шагов. Джон резко повернул голову в сторону бара, и его пальцы уже потянулись к кобуре, когда изнутри донеслись тяжёлые удары сапог о деревянные ступени. Он был не единственным, кто это заметил. Все охранники напряглись, не сводя глаз с четырех фигур, которые стремительно поднимались на верхние этажи.       Джон оттолкнулся от стены, мгновенно изменив позу. Он повернулся к Дусеккару, стоявшему рядом с ним мужчине — жилистому, со странной привычкой рифмовать, хотя сейчас Джону было не до его причуд. — Когда мы пришли сюда, я увидел окна на втором этаже, — пробормотал Джон тихим, но резким голосом. Его взгляд был прикован к происходящему наверху, он следил за убегающими фигурами. — Они ни разу в нас не выстрелили, так что, если только они не собираются там обороняться — что было бы чертовски глупо, — они пытаются сбежать.       Дусеккар прищурился, словно собираясь усомниться в логике его слов, но его прервали, прежде чем он успел это сделать.       Громовой удар расколол ночной воздух. Дерево раскололось, балки застонали, и часть балкона в салуне обрушилась. Пыль взметнулась удушающим облаком, окутав вход густой пеленой. Обломки посыпались вниз, зазубренные куски дерева и стекла со звоном упали на землю. Джон инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть лицо, и закашлялся от внезапной пылевой бури.       Сквозь рассеивающуюся дымку показалось какое-то движение. Сначала из-под обломков выбрались две фигуры, которые кашляли, но в остальном были целы. Как только они ступили на твёрдую землю, они бросились бежать прямо к своим лошадям.       Пульс Джона участился. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как падает ещё одно тело, а затем ещё одно. Всего их было четверо. Им с Дусеккаром даже не нужно было переглядываться. Они мгновенно всё поняли. — Чёрт, — пробормотал Дусеккар, что было немного не в его духе, и развернулся. Он уже бежал к своей лошади, проклиная себя за то, что замешкался на секунду. Джон последовал за ним, двигаясь стремительно и ловко, как опытный наездник. Он быстро отвязал поводья и одним плавным движением вскочил на своего чистокровного скакуна. Раздался крик — грубый и настойчивый голос Дусеккара. — Сверни налево, Джон! Ему не нужно было повторять дважды.       Он вонзил шпоры в бока лошади, и животное мгновенно отреагировало: под ним напряглись мышцы, и оно понеслось вперёд, стуча копытами по утоптанной земле. Ветер обдувал его лицо, холодный и резкий, а ночной воздух был пропитан запахом поднятой пыли.       Преступник, ехавший впереди него, был уже недалеко. Их разделяло всего несколько десятков ярдов, и тёмная фигура лошади виднелась на фоне тусклого света салуна позади них. Джон прищурился, одной рукой натянул поводья, а другую потянул к кобуре.       Он почти не видел человека перед собой — только его очертания, грубые формы плеч и туловища, но это не имело значения. Джон был уверен в одном: загнанный в угол человек всегда будет сопротивляться.       Рука Джона инстинктивно потянулась к гладкой, потертой рукоятке револьвера. Большой палец коснулся курка, когда он вынимал пистолет из кобуры.       И действительно, впереди он заметил блеск стали.       Пуля просвистела у него над головой, и звук был такой громкий, что он, клянусь, почувствовал, как она обожгла его кожу. Затем ещё одна — пронеслась в темноте, не задев его. Джон едва вздрогнул. Он крепче сжал поводья, и лошадь под ним фыркнула, но он не стал стрелять в ответ. Пока нет. Что-то было не так.       Лошадь преступника заартачилась, её голова бешено моталась из стороны в сторону, а ноги подгибались. Её напугала не стрельба — нет, это было что-то другое. Джон услышал резкий крик всадника, но слова были заглушены ветром. Приказ? Просьба? Что бы это ни было, лошадь не собиралась его слушать. Её копыта скользили, грудь тяжело вздымалась, и тогда мужчина принял отчаянное решение. Он полностью отказался от седла.       Джон с любопытством наблюдал за тем, как преступник спрыгнул с лошади, тяжело ступил на землю и бросился бежать. Он бежал изо всех сил, слишком сосредоточившись на побеге, чтобы думать о том, чтобы выстрелить ещё раз.       Джон коротко и недоверчиво фыркнул. Человек верхом на лошади для человека, идущего пешком, — не самый удачный противник. Ему почти не пришлось пришпоривать коня, чтобы сократить расстояние, которое уменьшалось с каждым мощным шагом. То, как быстро он догнал мужчину, было почти жалко, но потом он увидел, как тот упал.       Сначала показалось, что он споткнулся и с ворчанием упал в грязь. Довольно распространённая ошибка для того, кто бежит вслепую в темноте. Но когда конь Джона слегка привстал на дыбы и замедлил шаг, Джон бросил взгляд на распростёртое тело преступника и у него перехватило дыхание.       Эта бандана. Эти волосы. Эти протёртые ботинки.       И эти глаза — когда они резко поднялись и встретились с его взглядом.       Осознание поразило Джона, словно удар под дых.       1x1.       Это имя прозвучало в его голове, как призрачный шёпот, как забытое эхо давно похороненного прошлого.       На секунду мир, казалось, пошатнулся, и тяжесть момента грозила сбить его с ног сильнее, чем любая пуля. Это был он. Та же фигура, те же красные глаза, горящие в темноте, как угли, всё то же, чёрт возьми. Он не изменился — ни в одежде, ни в позе, ни в том, как он смотрел на Джона — настороженно, но непроницаемо.       Джон ослабил хватку на револьвере, его мысли запутались.       Сколько времени прошло? Наверняка годы. Он не мог вспомнить каждую деталь, но знал достаточно. 1x1 был одним из них — наездником в их рядах, членом «Администраторов» до того, как всё пошло по наклонной. И он ушёл, не тихо, не мирно. Он ушёл с кровью на руках, с телом в грязи, и каждый член банды поклялся отомстить ему. Джон не был исключением. И всё же... Он колебался.       Что-то сжалось у него в груди, что-то невысказанное терзало его разум. Он даже не осознавал собственных движений, едва успел спрыгнуть с лошади, едва заметил, как его тело отреагировало инстинктивно. Он лишь знал, что в одну секунду он был на коне, а в следующую — приставил нож к щеке 1x1.       На его пути расцвёл тонкий порез — неглубокая блестящая линия в лунном свете. Но 1x1 не дрогнул. Не сопротивлялся. Он лишь смотрел на Джона своими красными глазами — неподвижно и пугающе спокойно, как будто ожидал этого. Джон моргнул, и его хватка ослабла.       В голове у него царил хаос: мысли путались, логика давала сбои. У него была сотня причин убить его. И ещё сотня причин привести его обратно и позволить банде разобраться с ним. Он ведь ждал этого момента, не так ли? Они все его ждали.       Так почему же он не смог этого сделать?       Его челюсть напряглась, пальцы дёрнулись, прежде чем он резко убрал клинок в ножны. Это движение было резким и раздражённым — по отношению не к 1x1, а к самому себе. Он должен был что-то сделать, но мог только стоять, нависая над ним. Только смотреть на него, на человека, с которым когда-то скакал бок о бок. — Будь осторожен, — наконец пробормотал Джон. Его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал, и в нём слышалось что-то, чему он не хотел давать название. — У тебя длинный список тех, кто хочет твоей смерти, особенно среди остальных членов банды. Ты же знаешь, как сильно они хотят увидеть твою голову на пике.       Это не было угрозой, скорее предупреждением. Глупым предупреждением, которое не должно было сорваться с его губ, и он знал, что 1x1 уже в курсе.       Джон резко выдохнул и покачал головой, словно пытаясь избавиться от собственных сомнений, а затем оттолкнул 1x1 назад. Это движение не было достаточно грубым, чтобы причинить вред, но оно помогло ему выплеснуть разочарование от всей этой ситуации. Не говоря ни слова, он развернулся, подошёл к лошади и вскочил в седло.       Тем не менее, потянувшись за поводьями, он совершил ошибку — оглянулся. 1x1 не сдвинулся с места. Он всё ещё сидел, наполовину распластавшись на земле, и молча смотрел на Джона. В его взгляде было что-то нечитаемое, не то насмешка, не то страх.       Джон первым отвёл взгляд, не желая больше смотреть, и резким движением ноги отправил лошадь вперёд. Она поскакала, взметнув копытами пыль.       Пока лошадь везла его обратно в город, тишина бескрайних просторов окутывала его, словно густой туман. Ночной воздух был пугающе неподвижен, а привычные звуки дикой природы заглушались его тяжёлыми мыслями. Далёкое кваканье лягушки, случайный шёпот ветра в сухой траве — обычно он не обращал на всё это нимания. Но сейчас эти звуки казались призраками, скрывающимися на периферии напоминаниями о чём-то нерешённом, незавершённом.       Ритмичный стук копыт под ним должен был успокаивать, но он лишь усиливал хаос, бушевавший в его голове. Он попытался стряхнуть с себя эти мысли, убедить себя, что то, что было, не имеет значения.       Джон вздохнул и крепче сжал поводья. Он годами убеждал себя, что 1x1 — не более чем предатель, пятно на прошлом, о котором лучше забыть. И всё же, когда он снова его увидел — по-настоящему увидел, — всё так чертовски быстро встало на свои места.       Это было досадно. Это выводило из себя. И, что хуже всего, это было опасно. Он должен был забыть его.       К тому времени, как он добрался до окраины города, тёплый свет фонарей уже отбрасывал длинные тени на пыльную улицу. Прямо перед ним стоял салун, вход в который всё ещё был завален мусором после устроенного ранее хаоса. Он остановил лошадь, но не стал её привязывать — он не собирался задерживаться надолго. Ему просто нужно было отчитаться, убедиться, что остальные не будут дышать ему в затылок, а затем убраться оттуда ко всем чертям. Но как только его ботинки коснулись земли, он заметил двоих — Дусеккара и Думбрингера, которые стояли в стороне и о чём-то оживлённо беседовали.       Дусеккар выглядел уставшим — более того, он выглядел проигравшим. Его плечи были опущены, движения были медленнее, чем обычно, когда он отвернулся от Думбрингера и направился к своей лошади. Джон наблюдал за тем, как его коллега взобрался в седло с непроницаемым выражением лица и, не сказав ни слова, ускакал в ночь. У Джона скрутило живот. Это был плохой знак.       Его взгляд переместился на Думбрингера, который теперь стоял в одиночестве, выпрямившись во весь рост. На его лице застыло выражение постоянного недовольства, от которого у большинства людей по спине пробежали бы мурашки. И действительно, как только их взгляды встретились, Джон понял, что сейчас произойдёт.       В этом и заключалась особенность Думбрингера — ему не нужно было говорить, чтобы ясно дать понять, чего он ждёт. Одного его присутствия было достаточно, чтобы потребовать подчинения.       Джон подавил в себе раздражение и заставил себя подойти ближе. Его ботинки поднимали небольшие облачка пыли, пока он сокращал расстояние. Наконец остановившись перед ним, он слегка кивнул — скорее по привычке, чем из уважения, но Думбрингер не ответил.       Вместо этого он изучал Джона своим холодным, непроницаемым взглядом. Молчание затянулось настолько, что стало невыносимо. — Итак, — сказал он низким, размеренным тоном. — Я так понимаю, тебе тоже не удалось никого поймать, да?       Слова были не слишком резкими, но их вес заставил Джона ещё сильнее сжаться. Одно это слово — «тоже» — сказало ему всё, что нужно было знать. Дусеккар потерпел неудачу. А теперь и он.       Джон не сразу ответил. Ему и не нужно было. Лёгкий наклон головы вниз, поджатые губы — этого было достаточно.       Думбрингер резко выдохнул через нос, и на его лице отразилась смесь раздражения и разочарования. Он сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними настолько, что Джон инстинктивно напрягся. — Я скажу то же, что и ему, — пробормотал он. — Эти люди не были теми идиотами-преступниками, за которых вы их приняли, когда мы получили наводку. Это была не какая-то недоученная банда, которая хотела натворить бед. Это были настоящие профессионалы, мастера своего дела. — Джон сохранял невозмутимое выражение лица, но внутри у него всё сжалось.       Думбрингер слегка прищурился, и его голос стал тише. — Мне плевать, даже если они украдут десять центов, — продолжил он. — Если мы об этом узнаем, то отнесёмся к этому серьёзно. А если ты ещё раз облажаешься, я тебя уволю.       Эти слова не были предупреждением. Они не были угрозой... Они были обещанием.       Джон стиснул зубы, но ничего не ответил. Что тут скажешь? Он знал, как это работает. В этой жизни нет второго шанса — нет места чувствам. Сегодня вечером он совершил ошибку, глупую ошибку.       Думбрингер не стал дожидаться ответа. Ему он был не нужен. Он просто развернулся на каблуках и направился к своей лошади. Джон смотрел, как он отвязал поводья, сел в седло и, не сказав больше ни слова, ускакал в темноту.       Джон медленно выдохнул и провёл рукой по лицу.       У него раскалывалась голова. В ней снова царил хаос. И хуже всего было то, что в его памяти навсегда запечатлелось проклятое лицо 1x1 — то, как он смотрел на него, когда его красные глаза горели от чего-то, что Джон до сих пор не мог понять.       Он должен был забыть его.       Он должен был забыть то, что увидел.       Должен был обращаться с ним как с преступником, каковым тот и был.       Он должен был.       Но пока он стоял, глядя в потемневшее небо, тяжесть в груди подсказывала ему, что это легче сказать, чем сделать.