Dead or Alive || Forsaken Wild West AU

8 октября, 1897

Пятница

00:49

Джон

      Ночь тянулась долго и одиноко, пока Джон скакал по открытым равнинам. Тьма окутала землю, словно тяжёлое шерстяное одеяло. Над головой в бескрайнем безоблачном небе мерцали звёзды — крошечные угольки, разбросанные по чернильному морю. Копыта его коня размеренно стучали по сухой, утоптанной земле, и каждый удар эхом разносился в тишине, поглощаемой бескрайней пограничной пустошью.       Прохладный ветер обдувал его лицо, принося с собой слабый запах пыли и шалфея, шелестя в высокой траве. Груз ночных событий тяжело давил на его плечи, впиваясь в спину, как холодное лезвие ножа.       Джон крепко, но рассеянно сжимал поводья. Его мысли всё ещё были заняты событиями прошлой ночи, он вспоминал лицо, которое предпочёл бы забыть, и решения, которые не мог оправдать. Время от времени его конь тихо фыркал, чувствуя беспокойство всадника, но Джон не пытался его успокоить.       Он едва успел заметить знакомую фигуру своего дома, появившуюся на горизонте — её очертания резко выделялись на фоне глубокой синевы ночи. Небольшое прочное здание, одиноко стоящее под бескрайним небом. Вид дома не принёс ему утешения. Он знал, что Джейн сейчас там, крепко спит и не подозревает о буре, которая назревает в его голове.       Остановив коня, он с привычной лёгкостью спешился, и его сапоги с глухим стуком коснулись земли. Он подвёл животное к деревянному забору рядом с домом и ловко закрепил поводья. Конь фыркнул, переступая с ноги на ногу, и под его гладкой шкурой заиграли мускулы. Джон крепко похлопал его по шее и, прежде чем повернуться к дому, тихо произнёс: — Хороший мальчик.       Ступени крыльца тихо заскрипели под его тяжестью, когда он поднимался по ним. Дерево стёрлось от многолетней ходьбы по нему обутых ног, проходивших по одной и той же дороге. Он потянулся к двери, и его пальцы коснулись ручки, холодной от ночного воздуха. Медленно и осторожно повернув её, он открыл дверь и вошёл внутрь с бесшумной осторожностью человека, который давно и сам того не желая научился приходить домой поздно, никого не разбудив.       Тьма поглотила пространство перед ним, густая и непроницаемая. Его окутал знакомый запах дома: в воздухе витал дым от дров, чувствовался слабый аромат лавандового мыла Джейн, а также землистый запах старого дерева и пыли. В каком-то смысле это успокаивало, хотя и не помогало избавиться от тревоги, сжимавшей его сердце.       Он бесшумно передвигался по дому, ориентируясь по памяти. Он уже собирался направиться прямиком в спальню, как вдруг его внимание привлекло что-то на кухне — слабый отблеск в тусклом свете.       Он нахмурил брови и повернул голову. В центре деревянного стола стояла тарелка с едой. Простая еда — свинина, картофель, кусок хлеба. Ничего особенного, ничего экстравагантного, но он всё равно замер на месте. Джейн оставила это для него.       Он медленно и глубоко выдохнул, напряжение в его плечах ослабло, но не исчезло полностью.       Подойдя к столу, он отодвинул стул и со вздохом опустился на него. Вилка ровно лежала рядом с тарелкой, ожидая, когда её возьмут в руки. Он сделал это, и холодный металл приятно коснулся его пальцев. Он откусил первый кусочек.       Еда была холодной, но ему было всё равно. Она была вкусной.       Свинина была нежной и хорошо приправленной. Картофель был мягким, сдобренным солью и травами. Хлеб, хоть и немного зачерствевший, всё ещё хранил то знакомое тепло.       Джон ел молча, уставившись в тарелку, хотя на самом деле ничего не видел. Его мысли кружились, тяжёлые и неотступные, но на несколько мгновений вокруг не осталось ничего, кроме тихого скрежета вилки по тарелке и мягкого скрипа стула под ним.       Закончив, он встал, взял тарелку и аккуратно поставил её на столешницу. Он помоет её утром, потому что мысль о сне кажется ему более привлекательной.       Обернувшись в сторону коридора, он чуть не подпрыгнул от неожиданности, увидев Джейн, которая словно из ниоткуда появилась в дверях.       Джейн стояла в дверном проёме, окутанная мягким сиянием лунного света, проникавшего в комнату через окно. Её ночная рубашка, простая белая сорочка, слегка колыхалась, когда она подходила ближе. Её волосы, обычно собранные в хвост, свободно спадали на плечи, а на лице, хоть и усталом, читалась только теплота.       Какое-то время они молчали.       Затем она улыбнулась — едва заметно, сонно — и, шагнув вперёд, нежно поцеловала его в щёку.       Джон выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди наконец спадает. Он положил руку ей на бедро, сжимая его легко, но уверенно, и посмотрел на неё с тихой тревогой. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал мягче, чем он рассчитывал. — Прости, — пробормотал он. — Я тебя разбудил? Я не хотел возвращаться так поздно.       Джейн покачала головой, коснувшись пальцами его рукава. — Это не важно, — она перевела взгляд на тарелку на столе и улыбнулась ещё шире. — Вижу, ты поел. Тебе понравилось? Хоть ужин и был.. Холодным.       Джон тихо усмехнулся, повторив её жест, и поцеловал её в щёку. Его рука на её бедре слегка сжалась. — Как всегда прекрасно, дорогая.       Она одобрительно хмыкнула, её глаза весело блеснули, когда она подняла руку и игриво ущипнула его за щёку, а затем отпустила. — Ну же, — тихо сказала она, переплетая его пальцы со своими. — Ты, должно быть, устал.       Джон кивнул и позволил увести себя. В тихом доме раздавался только звук их шагов.       Когда они скрылись в спальне и дверь за ними тихо закрылась, в доме снова воцарилась тишина — лишь изредка поскрипывало дерево и доносился издалека шёпот ветра, уносившего груз прошлого в ночь.