Dead or Alive || Forsaken Wild West AU

8 октября, 1897

Пятница

3:22

Джон

      В тускло освещённой спальне Джон тихо застонал. Его тело всё ещё хранило тепло сна, а разум с трудом выбирался из его объятий. Его пальцы коснулись мягкой ткани, рука, которой он обнимал Джейн за талию, соскользнула, и он потёр лицо, пытаясь стряхнуть остатки сонливости.       Джейн, лежавшая рядом с ним, не шевелилась. Она свернулась калачиком под одеялом, и её фигуру освещал мягкий лунный свет, проникавший в комнату через окно. Её дыхание было ровным и медленным, как у человека, погружённого в глубокий сон без сновидений. Джон какое-то время наблюдал за ней: за тем, как поднимаются и опускаются её плечи, как слегка приоткрываются её губы на выдохе. Спокойно. Безмятежно. Этого было почти достаточно, чтобы он сам снова погрузился в сон. Почти.       Но сон уже ускользнул от него. Его разум, как всегда беспокойный, отказывался засыпать. Он хорошо знал это чувство — странное состояние бодрствования, которое подкрадывается, когда это не к месту, и оставляет его взвинченным и в то же время измотанным, как будто его тело не может решить, поддаться ли усталости или бороться с ней.       Тихонько вздохнув, он приподнялся и сел, сбросив одеяло на колени. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, слегка запутавшимся в колтунах, а затем потёр затылок. В комнате было прохладно, воздух был свежим, как ранним утром, но не настолько, чтобы чувствовать себя неуютно.       Он мог бы попытаться снова заснуть... Но знал, что это не поможет.       Может, покурить?       Эта мысль лениво возникла в его голове, не из-за какого-то реального желания, а скорее по привычке. Это было что-то, чем можно было занять руки, пока мысли блуждали где-то в глубине сознания.       Он тихо соскользнул с кровати, стараясь не разбудить Джейн, затем встал и потянулся, разминая затекшую спину. Он направился к двери спальни, двигаясь с привычной лёгкостью в тишине дома. Прежде чем выйти, он ещё раз оглянулся, всего на мгновение задержав взгляд на безмятежном лице Джейн.       Затем он вышел в коридор, оставив дверь слегка приоткрытой, и направился вдаль по тёмному дому. Деревянный пол под его ногами был ему знаком, он знал каждый скрип и стон, хотя старался идти как можно тише.       Заднюю дверь было легко найти. Холодная латунная ручка приятно скользнула под пальцами, когда он открывюл её и вышел на крыльцо.       Его тут же обдало ночным воздухом — свежим, с запахом сухой земли и далёких сосен. Он оставил дверь открытой, зная, что долго здесь не пробудет.       Подойдя к деревянным перилам, он потянулся к маленькой коробочке, которая лежала там, специально оставленная для таких ночей. Его пальцы коснулись знакомой формы, когда он открыл коробочку, достал одну сигарету и зажал её между указательным и средним пальцами. Рядом лежала зажигалка, терпеливо ожидая своего часа, и он взял её свободной рукой.       Он щёлкнул большим пальцем, и на секунду вспыхнуло пламя, охватив кончик сигареты, прежде чем он захлопнул зажигалку и снова положил её на прохладное дерево. Поднеся сигарету к губам, он медленно затянулся, на кончике сигареты засиял слабый огонёк. Он выдохнул, наблюдая, как дым клубится и растворяется в ночи.       Он прислонился к перилам, положив локоть на деревянную поверхность, и устремил взгляд в небо.       Над ним бесконечно простиралось звёздное небо, усыпанное серебряной пылью на тёмно-синем фоне. Выглядело это довольно просто — имело-то всего два цвета. Однако зрелище всё равно захватывало дух.       Он не мог вспомнить, когда в последний раз вот так смотрел на небо.       Наверное, годы назад.       Может быть, даже больше.       В глубине его сознания шевельнулось воспоминание, сначала смутное, затем более чёткое и ясное.       Пруд.       Вода была неподвижна, лишь изредка по её поверхности пробегала рябь от случайного дуновения ветра, а в глубине слабо мерцало отражение неба. В ночном воздухе чувствовался слабый запах влажной земли, смешанный с резким, сухим запахом высокой травы, колышущейся на лёгком ветру. Несмотря на острые края, трава выглядела мягкой и уютной. Это было пустынное место, во многих смыслах. Но оно казалось наполненным — успокаивающим, как ни странно.       Джон пустил лошадь медленной, размеренной рысью. Ритмичное цоканье копыт едва нарушало тишину, окутавшую землю плотным, тяжёлым покрывалом. Его взгляд был устремлён вперёд, на одинокую фигуру, сидевшую у края пруда. Её силуэт резко выделялся на фоне залитого лунным светом пейзажа. Одна нога была согнута и подтянута к груди, другая удобно вытянута. Поза была расслабленной, но что-то в ней выдавало глубокие раздумья, которые тяжким грузом ложились на плечи человека.       В стороне его лошадь уже устроилась на ночлег, аккуратно подогнув ноги и положив голову на траву. Это был верный признак того, что они пробыли здесь какое-то время — достаточно долго, чтобы и человек, и животное успели насладиться уединением.       Джон остановил лошадь неподалёку, перекинул ногу через седло и с лёгкостью спешился. Его сапоги тихо ступили на землю, и он медленно шагнул вперёд, не сводя глаз с человека, сидевшего перед ним. Тот, должно быть, услышал его приближение, но не вздрогнул и не пошевелился. Вместо этого он медленно повернул голову, и его красные глаза блеснули в темноте.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга, и в ночной тишине между ними происходил безмолвный разговор.       Взгляд Джона скользнул вниз, уловив едва заметный блеск его ботинок — недавно купленных, с едва заметными царапинами на коже, которые отражали лунный свет, и это говорило о том, что они ещё не разносились. Бандана на его шее слегка сдвинулась от ветра, её ткань едва заметно затрепетала.       Он казался умиротворённым.       И всё же, что-то было не так. Что-то скрывалось под поверхностью, прямо под его мерно вздымающейся и опускающейся грудью. Тихая, но ощутимая печаль.       Джон тихо вздохнул и, шагнув вперёд, опустился на землю рядом с ним. Трава прогнулась под его весом, охладив его разгорячённую кожу. Джон откинулся на руки, запрокинул голову и устремил взгляд в бесконечную россыпь звёзд над головой.       Между ними повисла тишина, уютная в той мере, в какой она может быть только при близком знакомстве.       Наконец Джон заговорил тихим, но ровным голосом. — Твой отец ищет тебя. Он волнуется.       Мужчина, сидевший рядом с ним, сначала никак не отреагировал, лишь медленно и размеренно вздохнул, а затем слегка откинулся назад, опираясь на ладони. — Я так и думал, — пробормотал 1x1, и в его голосе слышалась та же усталость, что и в ночном воздухе. — Он ненавидит, когда я ухожу, даже если просто чтобы посидеть здесь вот так.       Ещё один вздох, на этот раз более тихий и покорный. — Полагаю, он послал тебя за мной? — спросил 1x1, слегка повернув голову, чтобы взглянуть на Джона краем глаза.       Джон слегка улыбнулся, поняв, о чём речь. — Мгм, — подтвердил он кивком. — Сказал, что если ты не вернёшься к утру, он начнёт расклеивать объявления о тебе, как о пропавшем без вести.       С губ 1x1 сорвался тихий смешок, но в нём не было ни капли настоящего веселья. Он позволил себе полностью откинуться на траву, его тело с глухим стуком коснулось земли, а руки безвольно упали вдоль тела. Он медленно выдохнул, глядя в небо, словно искал что-то среди звёзд. — И что, — пробормотал он, почти заглушаемый ветром, — может, попросить кого-нибудь взять меня под опеку и заплатить, если согласятся? Я так и вижу, как разлетаются объявления: «Пропал без вести — самый ужасный сын Запада»!       Джон слегка нахмурился, переместив свой вес, прежде чем придвинуться немного ближе. Его взгляд задержался на 1x1, лежащем рядом с ним. Его голос смягчился. — Он действительно заботится о тебе, — сказал он, его слова были осторожными, взвешенными. — Я думаю, он просто иногда немного сердится.       Он тоже лёг на спину, позволив траве принять форму его тела, и повернул голову, чтобы посмотреть на 1x1. Над ними простиралось бесконечное небо — бескрайнее море света и тьмы. — Он не может держать в себе столько ненависти.       Слова повисли между ними, как туман, который невозможно ни уловить, ни проигнорировать.       1x1 наконец повернул голову и встретился взглядом с Джоном. Его красные глаза были полны чего-то нечитаемого. — Я хочу поверить твоим словам, — признался он. Теперь его голос звучал тише и грубее. — Хочу поверить тебе, как всегда...       Его взгляд затуманился и устремился куда-то вдаль, а сам он тихо и устало вздохнул. — Но зачем вымещать это на собственной крови? — пробормотал он едва слышно. — Неужели он не понимает, что это влияет и на меня?..       Джон не нашёлся с ответом.       Не потому, что он не хотел, а потому, что у него его не было.       Он просто лежал и смотрел, как на лице 1x1 сменяются эмоции. Тени и лунный свет играли с его чертами, но не могли скрыть правду, написанную на его лице.       Между ними снова повисла тишина, но на этот раз она была более тяжёлой, наполненной мыслями, которые ни один из них не решался озвучить.       Затем, после долгой паузы, 1x1 снова заговорил. — Как, по-твоему, сложится наша жизнь?       Джон задумался над этим вопросом, позволив себе по-настоящему вникнуть в него.       Как бы сложилась его жизнь?       Он не мог предсказать будущее. Никто не мог.       Но через мгновение он всё же дал ответ. — Я не уверен, — признался Джон. Его голос стал тише и задумчивее. Он снова посмотрел на звёзды, свет которых мерцал, как далёкие костры в бескрайней неизвестности. — Но, — сказал он, и в уголках его губ появилась лёгкая улыбка, — есть одна девушка, которая мне нравится, и я подумываю пригласить её на свидание. Может быть, она станет моей судьбой, кто знает... Банда — это уже моя судьба, так что, что бы со мной ни случилось, я всегда буду с вами всеми.       Джон сел, стряхнул с плеча сухую траву и положил руки на колени. — Нам пора возвращаться, — добавил он, взглянув на 1x1. — Если мы пробудем здесь слишком долго, меня тоже могут объявить пропавшим без вести.       В вышине мерцали, словно далёкие костры, звёзды, разбросанные по бескрайнему небу. Некоторые из них ярко горели, словно белые точки на фоне небесного индиго, в то время как другие едва светились, их свет был тусклым и угасал. Это напомнило ему о фонарях, которые иногда можно увидеть на городских улицах: некоторые горят до глубокой ночи, другие уже давно погасли.       Стоявший рядом с ним 1x1 медленно и размеренно выдохнул. — Ещё минутку... — пробормотал он едва слышно, закрыв глаза, словно пытаясь запомнить, как выглядело небо в этот момент.       Джон взглянул на него краем глаза, отметив, как смягчились его черты в лунном свете, а привычная хмурость стала менее заметной из-за усталости. Он выглядел умиротворённым, но Джон знал, что это не так.       Тем не менее, он не стал спорить.       Джон тихо усмехнулся, устало и безрадостно, и снова устремил взгляд на звёзды. — Ладно.       Слово было произнесено едва слышно, скорее на выдохе, чем на вдохе, но оно несло в себе груз невысказанного. Чего-то тяжёлого.       Джон закрыл глаза, и темнота под веками слилась с ночной мглой вокруг него. На мгновение всё стихло — только где-то у пруда квакала лягушка, ветер шелестел в высокой траве, а его собственное дыхание равномерно поднималось и опускалось. — Джон?..       Тихий и неуверенный голос, словно нож, разрезал пелену воспоминаний.       Ресницы Джона дрогнули, и едва заметное прикосновение их к коже вернуло его в настоящее. У него перехватило дыхание, сердце замерло в груди, пока разум пытался вырваться из прошлого.       Он моргнул.       Ночь доих пор не прошла, звёзды всё ещё сияли над ним, но воздух казался другим — более тёплым, более осязаемым. Он повернул голову, привыкая глазами к тусклому свету, проникавшему из дома, как будто там включили свет.       И там, в дверном проёме, окутанная мягким светом фонаря, стояла Джейн, его жена.       Она выглядела уставшей: её глаза были слегка прикрыты, а поза была расслабленной, но неуверенной. Её окутывало тихое беспокойство, словно тень. Джон почувствовал, как медленно выдохнул. — Джейн?.. — его голос прозвучал грубее, чем он ожидал, словно он не говорил несколько часов. — А... Ты чего-то хотела, дорогая?       Джейн на мгновение задержалась, слегка коснувшись пальцами дверного косяка. Она окинула его взглядом, отметив, как он стоит, прислонившись к перилам, и как между его пальцами слабо тлеет окурок. — Возвращайся в постель, — пробормотала она с тем же мягким терпением, которое всегда проявляла по отношению к нему. — Я забеспокоилась, когда заметила, что тебя нет.       Джон смог лишь кивнуть, наблюдая за тем, как она, помедлив, повернулась и тихо скользнула обратно в дом, оставив дверь открытой.       Какое-то время он стоял на месте, и ночь по-прежнему окутывала его, словно тяжёлое пальто.       Затем, тихо вздохнув, он в последний раз поднёс сигарету к губам, глубоко затянулся, затушил её о перила и бросил в грязь.       Он почти бесшумно шагнул обратно ко входу в дом, и тепло, исходившее изнутри, уже манило его к себе.       Джон бросил последний взгляд через плечо на бескрайние просторы позади себя. На прошлое, которое всё ещё витало в воздухе, как дым.       Затем он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.       Ему нужно было взять себя в руки.