Никулинский Колледж.

Коридор Никулинского колледжа гудел, как гигантский прозрачный улей. Андрей старался слиться с потоком студентов, следуя своему главному негласному правилу: не выделяться. Но иногда мир выделял тебя сам. — …и представляете, этот самый Оксана, — голос, гнусавый и нарочито громкий, резал воздух, как тупой нож, — на областной олимпиаде по математике так перетрусил, что его прямо на работу соперника вывернуло! Блевотинкой его потом весь год дразнили! Вокруг Коневзерова Ильи, известного как Швабра, сгрудилось человек пять. Они хихикали, показывая пальцами в сторону Андрея. Сам Швабра сиял, как ёлка на площади: он был центром внимания, душой компании, королём сплетен. Андрей замер. Не внутри, нет. Внутри всё сжалось в ледяной, острый комок. Горло перехватило. Но снаружи он был спокоен. Абсолютно. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Шваброй. Тот не отвёл глаз, его губы растянулись в победной, мерзкой ухмылке. Он ждал слёз, истерики, попытки оправдаться. Андрей ничего не сказал. Он лишь развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как горячая волна стыда и ярости подкатывает к вискам. Не за себя — за того мальчика, которым он был. За ту несправедливость, которая настигла его здесь, в новом месте, где, казалось, можно было начать с чистого листа. «Правило, — пронеслось в голове холодной, чёткой мыслью. — Противник использует эмоциональный удар, направленный на подрыв репутации и морального духа. Цель — изоляция. Стандартная тактика буллинга». Но он уже не был тем испуганным мальчиком. У него теперь были союзники. В аудитории перед парой царила гробовая тишина. —Да я ему всю его дурацкую рожу сметаной измажу! — шипел Сметанников Дима, сжимая свою любимую банку так, что пальцы побелели. — И не просто измажу, а… а… —Утоплю в ней, — без эмоций добавил Джон, не отрываясь от своего планшета. —Ребята, успокойтесь, — голос Шампура звучал необычно серьёзно. Его добродушное лицо было хмурым. — Драка или публичный скандал — это именно то, что ему нужно. Нас выставят скандалистами, а его — жертвой. —Но так больше нельзя, — тихо сказал Лёха Баранов. Его массивные руки лежали на столе, сжатые в кулаки. — Он не просто пакостит. Он перешёл черту. Это уже не детские игры. Все взгляды устремились на Андрея.Он сидел, уставившись в стол, его пальцы медленно выстукивали по дереву невидимый, сложный ритм. —Он играет в игру, — наконец произнёс Андрей. Голос был ровным, аналитическим, будто он разбирал задачу по физике. — Игра, где он — рассказчик, а все остальные — благодарные слушатели или жертвы. В этой игре нет правил для нас, но есть правила для него. Он любит выносить сор из избы. Что ж… — Андрей поднял голову. В его глазах, обычно спокойных, горел холодный, расчётливый огонь. — Давайте предоставим ему этот сор. В таком количестве, чтобы он захлебнулся. План был простым и элегантным, как шахматная ловушка. Его ядро нашёл Джон.Пока все спали, он, как цифровой призрак, проник в архивы старого школьного форума их города. И нашёл. Десятки, сотни постов под ником «Illia_K». Злые, мелкие, полные зависти и гнева комментарии про одноклассников, учителей, друзей. Швабра был плодовит. Он поливал грязью всех: девочку, которая ему отказала, парня, который выиграл у него в футбол, классную руководительницу, которая поставила ему двойку. —Информационное оружие, — констатировал Джон, передавая Андрею флешку. — Точное и неотразимое. —Отлично, — сказал Андрей. — Теперь нужны дипломаты. Шампур и Сметанников взяли на себя эту роль. Они не распространяли файлы. Они сеяли зёрна. —Слышал, Швабра опять язык чешет, — сокрушённо вздыхал Шампур в курилке, обращаясь к ребятам из параллельной группы. — Про нашего Андрея какую-то ерунду понёс. Интересно, а что он про своих-то школьных друзей говорил? Говорят, там такое творилось… —Да я от одного парня из его школы слышал! — подхватывал Дима с искренним, возмущённым блеском в глазах. — Про какую-то историю с футбольной командой… и про Елену Петровну, их учительницу… Даже говорить противно! Слух,как вирус, начал своё шествие по колледжу. Он мутировал, обрастал новыми жуткими подробностями. К обеду следующего дня на Швабру уже смотрели не с усмешкой, а с брезгливым любопытством и опаской. Обед в столовой. Швабра,как обычно, направился к своему «трону» — столу у окна, где он обычно развлекал публику. Но сегодня что-то было не так. Разговоры затихали, когда он проходил. На него смотрели, но это были не те взгляды. —…а он, оказывается, своего же кореша подставил, чтобы самому на соревнования поехать, — доносился шёпот с соседнего стола. —Говорят, про свою первую училку такое писал в сеть, что у неё чуть инфаркт не случился… Швабра попытался начать,закашлялся для важности. —О, а вот и… — но его начало потонуло в новом, громком и абсолютно случайном слове, вырвавшемся у Шевелева. —ПРЕДАТЕЛЬ! — прокричал Иван и тут же увлёкся изучением узора на своей ложке. Вместо смеха— неловкая тишина и несколько сдавленных хихиканий. Швабра почувствовал, как почва уходит из-под ног. Его оружие — слово — развернулось против него. Кульминация наступила на общем собрании группы. Лёха,как староста, говорил о микроклимате и уважении. И тогда встал Андрей. Он не кричал.Не обвинял. Он говорил тихо, но так, что было слышно каждое слово. —У каждого есть прошлое. У каждого есть моменты, за которые бывает стыдно, — начал он, глядя поверх голов. — И у каждого есть право на то, чтобы это прошлое не вытаскивали на свет божий и не тыкали в него пальцами те, у кого самих совесть не чиста. Кто живёт в стеклянном доме, — Андрей сделал крошечную, едва заметную паузу, — не должен бросаться камнями. Он сел.Аудитория вздохнула. Никто не посмотрел прямо на Швабру, но все знали, о ком речь. Его авторитет, выстроенный на страхе и насмешках, рассыпался в прах за два дня. После собрания, в пустом коридоре. Швабра попытался подойти к Бойко. —Артем, послушай, это они врут, это… Бойко посмотрел на него так,словно увидел что-то липкое на подошве. —Отвали, сплетник, — бросил он ледяным тоном и развернулся, уходя вместе со Строковым и Никифоровым, которые демонстративно отвернулись. Швабра остался один.В полной, давящей тишине. Он впервые почувствовал ту самую изоляцию, которую так любил создавать для других. Она была холодной, липкой и абсолютно беззвучной. Поздним вечером Шампур заглянул в комнату к Андрею. —Жестоко, — сказал Шампур, садясь на кровать. —Справедливо, — поправил Андрей, глядя в тёмное окно. — Он играл в игру, где можно безнаказанно атаковать. Я просто показал ему, что у его атаки есть цена. Он не просчитал ответный ход. Плохой игрок. —Думаешь, он сделает выводы? Андрей пожал плечами,и в его взгляде промелькнула усталость. —Неважно. Цель была — обезвредить угрозу и показать другим, что мы не мишени. Цель достигнута. Шампур кивнул и вышел,оставив Андрея наедине с его мыслями и с видом на ночной двор. Где-то там, в темноте, одинокая фигура сидела на лавочке, бесцельно швыряя камешки в стену колледжа. Камни отскакивали с пустым, одиноким стуком. Это не приносило облегчения. Игра была окончена. Победила стратегия. Конец серии.