Штурм Лиманска

      Что такое аномалии? Для учёных — ошибка в существовании мира, её редкий феномен, который нарушает известные законы природы. Для военных — это запретное место, которое они всегда обходят, хотя иногда и находятся отдельные личности, которые пытаются найти что-нибудь весомое. Но что же такое аномалии для сталкеров, для основного контингента зоны? Для сталкеров — это смерть, но в то же время и заработок. Много сталкеров гибнет, пытаясь поймать драгоценную жилу, которая порождается там — в аномалиях.       Аномалии не стреляют, никак не предупреждают, не дают выкрикнуть последние слова жизни, они хватают, словно невидимая рука, вырывая тебя из твоих мыслей, из того мира, где буквально минуту назад ты считался живым. Аномалии ломают тело, выворачивают пространство, стирают любое воспоминание о человеке. Поэтому в зоне не остается ни могил, ни имён, только пустое место, пустой звук, где раньше мог кто-то быть рядом с тобой.       Сталкеры боятся всего. Они боятся мутантов, уважают пули, которые свистят над головой, привыкли к выбросам. Но особенно боятся сталкеры аномалий. Аномалии — они выжидают, когда сталкер сделает свой неверный шаг.       Сталкеры могут быть опытными, вооруженными до зубов, готовы ко всему. Но, к сожалению, быть готовым ко всему нельзя никогда. Всего лишь одно неверное движение, буквально доля секунды, и сталкер исчезает, оставив после себя лишь эхо боли и дрожь воздуха. Именно по этой причине все сталкеры стараются смотреть себе под ноги и бросать мусор перед собой, если заметят что-то неладное. Ведь каждый из них знает: самая страшная смерть — та, которая подкрадывается к тебе незаметно и вырывает тебя из оплота жизни.       Дарья «Рысь» Коваленко всегда знала, что с аномалиями шутить нельзя. Её двухгодовой опыт в зоне часто подсказывал ей правильное решение, благодаря чему она порой выживала там, где казалось, что ситуация безнадёжна. Но всему когда-то приходит конец. И Дарья не ожидала, что конец этой удаче так близок. Её разведгруппа шла в пятёрке, обычный обход группы и зачистка территории от мутантов в направлении «Янтаря». Всё произошло буквально за долю секунды. Воздух, словно горячий металл, изогнулся, символизируя о том, что они попали в ловушку. Не успев сообразить, что им предпринять, группа была затянута в аномалию, в одну из самых страшных, в пространственную, в ту, из которой не всегда есть выход. Всё происходившее внутри длилось секунды , но для лейтенанта Долга это казалось вечностью.       А затем — тишина, всё, что мелькало перед глазами, исчезло. И вдруг Дарья ударилась о бетонный пол так, что воздух вышибло из лёгких. Несколько секунд она слышала только собственное дыхание — рваное, хриплое. Свет налобного фонаря мигал, как будто тоже пытался понять, где он.       Дрожь в руках и во всем теле охватила Дарью мгновенно. Она не имела ни малейшего понятия, где она, а также что с её группой случилось. Дрожащими руками она достала КПК из нагрудного кармана. Щелчок, щелчок, щелчок. КПК всё не хотел включаться, а Дарья потеряла надежду связаться с командованием или хотя бы с внешним миром. К счастью, КПК смог включиться, но тут ждало Дарью главное разочарование. Сигнала не было, а карта еле-еле показывала местоположение лейтенанта. Она была в Лиманске. Поняв это, внутри Дарьи пробежали легкие покалывания.       Город, куда они даже не собирались идти.       Город, где её точно никто живым не ждал.       Пытаясь сохранить спокойствие, Дарья поднялась, принимая сидячее положение. Её ситуация оставляла желать лучшего, но сейчас нельзя было паниковать, надо было сохранять хладнокровность, расчетливость. Посидев с минут пять на холодном бетоне, Дарья приняла решение двигаться. Открыв дверь, она увидела, как наверх тянулась лестница с старыми деревянными половицами, некоторые из которых уже порядком прогнили. Каждая доска под ногами жалобно стонала, будто предупреждала: не спеши. Когда она осторожно толкнула дверь, на неё сразу пахнуло холодом — резким, колючим, таким, что перехватывало дыхание. Хотя и на дворе был конец ноября, зона не ждала календаря.       Снаружи лежал плотный, утоптанный снег, бело-серый, словно пропитанный пеплом. Снежинки носились взад и вперед, подгоняемые ветром, ветром холодным, отнюдь не ноябрьским, а скорее декабрьским. Холод медленно пробирался под кожу, давая о себе знать. Термобелье, то осеннее, которое было под бронежилетом, точно не могло спасти от холода. Это понимала и сама Дарья, глядя на ночные улочки города-призрака.       Туман стелился низко, цепляясь за остовы домов. Улица была пуста. Слишком пуста. И именно в этот момент она услышала шаги. Сначала казалось, что это не шаги, всё это казалось, что ветер гоняет снег между машинами, давно брошенными на улочках города. Но звук повторялся, и чем чаще он повторялся, тем отчетливее было его слышно. Теперь уже было понятно, это не ветер — это несколько пар человеческих ног шли не торопясь, очень уверенно.       Подавшись назад, Дарья стала пытаться вглядеться в сумрачную ночь. Из тумана медленно выходили фигуры. Сначала — тени, затем — люди. Одетые одинаково. Бело-серые маскхалаты, сливающиеся со снегом. Оружие — прижато к груди, движения — синхронные, почти механические. Это был монолит. Группировка, что не знает ни боли, ни жалости. Они нападают на всех без предупреждения, а уж тем более не дадут так просто уйти Дарье из Лиманска. Ставки в борьбе за жизнь повысились, повысились сильнее, чем могла ожидать Дарья.       Подождав, пока патруль Монолита пройдёт, лейтенант долга вернулась обратно в подвал. Внизу было теплее. Не тепло — просто не так мёрзло, как наверху. Сырость въелась в стены, но хотя бы не било ветром. Она прикрыла дверь изнутри, подпëрла её куском доски и на секунду прислонилась спиной к стене, позволяя себе перевести дыхание. Пальцы уже начинали неметь.       — Так… — тихо прошептала она и опустилась на колено.       Дарья сняла рюкзак, аккуратно поставив его рядом, затем отстегнула автомат и положила так, чтобы дотянуться в любой момент. Привычка. Даже в подвале. Даже в одиночку.       Она расстегнула внешнюю куртку. Ткань была холодной, местами влажной от снега. Затем — бронежилет: защёлки щёлкнули глухо, тяжело, словно неохотно отпускали. Когда она сняла его и отложила в сторону, стало сразу легче дышать, но холод тут же напомнил о себе.       Под курткой был первый слой термобелья — тёмный, плотно прилегающий, уже напитавшийся потом и сыростью. Дарья поморщилась. В таком виде дальше идти — верный способ замёрзнуть.       Она сняла перчатки, сунула их подмышку, чтобы хоть немного отогреть, и начала расстёгивать верх. Движения были чёткие, экономные — как на инструктаже. Никакой спешки, никакой суеты. Только дело.       Термобельё отходило от тела с тихим шелестом. Холод тут же впился в кожу, заставив её на секунду сжать зубы. В подвале было градусов пять, не больше, и каждый сантиметр открытого воздуха ощущался резко, почти болезненно.       Дарья аккуратно стянула первый слой, сложила его и отложила в сторону — потом высушит, если будет возможность. Сейчас важнее было сохранить тепло.       Из рюкзака она достала второй слой — более плотный, с утеплёнными вставками, рассчитанный именно на холод и долгие переходы. Ткань была сухой, чуть жёсткой на ощупь — и это ощущение почему-то принесло странное, почти забытое чувство уверенности.       Она быстро надела его, разгладила складки, подтянула манжеты, проверила, чтобы ничего не тянуло и не мешало движению. Затем — обратно куртка, бронежилет, проверка застёжек. Всё заняло меньше минуты, но за это время дыхание снова стало ровным.       Прежде чем подняться обратно, она достала сигарету. Последнюю из смятой пачки. Бумага была чуть влажной, табак пах сыростью и дымом костров — запахом всех ночёвок, всех привалов, всех коротких передышек, которые почему-то всегда случались перед самым худшим. Послышался щелчок, и огонь озарил пространство вокруг.       Огонёк вспыхнул слишком ярко — Дарья тут же прикрыла его ладонью, словно извиняясь перед темнотой. Затянулась неглубоко, осторожно.       Дым медленно поднялся к потолку и растворился в трещинах. Подвал не возражал.       Она курила молча, глядя в пустоту. В голове не было мыслей — только обрывки: шаги Монолита, хруст снега, туман, лица тех, кто остался там, в разорванном пространстве. Она не позволяла себе задерживаться на них. Не сейчас.       Сигарета грела пальцы. Дым обжигал горло, возвращая ощущение реальности. Я здесь. Я жива. Пока.       Дарья сделала ещё одну затяжку и медленно выдохнула. Дым стелился низко, почти как туман снаружи. Такая же серая пелена. Только эта — своя.       — Ладно… — тихо сказала она, скорее себе, чем кому-то ещё.       Она затушила сигарету о бетон, аккуратно, без лишнего звука, и убрала окурок в карман. Следов оставлять не хотелось — даже таких.       Дарья поднялась, снова надела рюкзак, взяла автомат. Привычный вес вернул собранность. Перед выходом она задержалась на секунду у двери, прислушалась. Ночь ждала.       Она сделала вдох — последний тёплый, относительно спокойный — и толкнула дверь наверх, туда, где снова начинался Лиманск.