Штурм Лиманска

      Дарья шла, уже по меркам, около часа, хотя время в Лиманске ощущалось странно — будто ночь растянулась и не собиралась заканчиваться. Город не менялся, но и не повторялся полностью: те же дома, те же дворы, но каждый раз с мелкими отличиями, как плохо запомненный сон.       Она двигалась осторожно, выбирая путь по наитию. Компас на КПК вёл себя нервно, стрелка подрагивала, иногда уходя в сторону, словно сама Зона не хотела показывать направление. Дарья всё чаще ориентировалась по ощущениям: где воздух чуть легче, где тишина не такая глухая, где туман будто начинает редеть.       Ночь оставалась плотной. Снег под ногами был жёстким, утоптанным, и каждый шаг приходилось контролировать. Она шла вдоль стен, через дворы, иногда задерживаясь в тени подъездов. Окна домов были тёмными, пустыми, но от этого не менее тревожными — казалось, за ними кто-то стоит и смотрит.       Иногда до неё доносились звуки: далёкие шаги, глухой металлический звон, эхо голосов. Дарья замирала, прислушивалась, меняла маршрут. Монолит прочёсывал город методично, без суеты, будто знал, что время на их стороне.       Постепенно улицы начали редеть. Дома стояли дальше друг от друга, появились широкие проезды, заваленные снегом. Туман впереди был не таким густым. Дарья почувствовала это сразу — воздух стал другим. Свободнее.       Выход рядом, — мелькнула мысль.       Дарья ускорилась, но не перешла на бег. Ошибка здесь стоила слишком дорого. Пройдя мимо остова грузовика, она свернула за угол — и резко остановилась.       Шаги. Они были спереди, не сзади. События принимали дурной оборот.       Дарья мгновенно прижалась к стене, пригнулась. Сердце ударило сильнее, но дыхание она удержала ровным. Шаги приближались, чёткие, синхронные, знакомые до неприятной ясности.       Из тумана начали выходить фигуры. Сначала тени, затем — люди. Бело-серые маскхалаты, оружие наготове, движения точные, почти механические. Их было много — больше, чем она ожидала. Они шли цепью, перекрывая улицу полностью.       Дарья медленно отступила на шаг, затем ещё на один, стараясь не задеть мусор под ногами. Но выбора почти не оставалось. Слева — открытое пространство. Справа — тупик между домами.       Один из бойцов остановился. Он повернул голову, будто прислушиваясь. Луч фонаря скользнул по снегу, по стене дома, на секунду задержался совсем рядом с тем местом, где стояла Дарья. Она сжала автомат, чувствуя, как напрягаются пальцы.       Тишина повисла плотной, вязкой массой. — Проверить, — глухо произнёс кто-то.       Монолит начал расходиться, смещаясь в стороны, перекрывая возможные пути отхода. Дарья поняла — её почти загнали. Лиманск не отпустил. Пока что.       Она сделала медленный шаг назад, в тень, готовясь к рывку, к выстрелу, к худшему — к тому, чему учат с первых дней службы.       Город молчал, а монолит с каждой минутой все приближался. Ночь была на их стороне, это был их город, их территория. Выборов действий становилось все меньше с каждой минутой. Буквально через минуту её увидят и она умрет.       Тишина лопнула внезапно.       Луч фонаря дёрнулся и скользнул по стене слишком близко. Дарья поняла — ещё секунда, и её увидят. Решение пришло не мыслью, а телом. Решение — бой, пусть и возможно с превосходящими силами монолита, но лучше смерть в бою, чем в аномалии.       Она выскользнула из тени и открыла огонь первой.       Очередь ударила коротко и жёстко. Вспышка выстрелов на мгновение вырвала улицу из ночи: снег, бетон, фигуры в белых маскхалатах. Один из бойцов Монолита дёрнулся и рухнул в снег, второй резко ушёл в сторону.       — Контакт! — разорвал тишину крик.       Лиманск взорвался звуком.       Ответный огонь накрыл улицу сразу. Пули били по стенам, высекали искры из бетона, рвали снег у её ног. Дарья нырнула за перевёрнутый контейнер, вжавшись в холодный металл. Грохот отдавался в груди, заглушая всё — мысли, страх, даже собственное дыхание.       Она выглянула на долю секунды и снова выстрелила. Не прицельно — на сдерживание, попытаться заставить их пригнуться и выиграть секунды.       — Обходи справа! — услышала лейтенант сквозь стрельбу.       Дарья резко сместилась, перекатилась к пролому в заборе, чувствуя, как пуля чиркнула по металлу совсем рядом с головой. Снег летел в шлем, ослепляя. Она стреляла на ходу короткими очередями, не давая Монолиту поднять головы.       Один из них выскочил слишком резко.       Дарья поймала его в прицел и нажала спуск. Он упал назад, исчез в тумане, будто его просто стёрли. Но времени радоваться не было — остальные уже расходились, зажимая её.       Пули прошивали воздух со свистом. Одна ударила в контейнер прямо у её плеча, другая — в асфальт под ногами. Дарья прыгнула в сторону, заскользила по снегу, ударилась спиной о стену и тут же оттолкнулась, уходя глубже во двор. — Не дайте уйти! — донеслось из тумана.       Фонари резали ночь, превращая туман в хаос света и теней. Дарья бежала короткими рывками, зигзагами, как она была натренирована. Сердце колотилось, но движения оставались чёткими — автомат, магазин, взгляд, шаг.       Она выскочила в узкий проход между домами и резко обернулась, выпустив очередь в сторону преследователей. Монолит ответил почти сразу — плотным, злым огнём. Стена за её спиной взорвалась крошкой бетона.       Дарья нырнула за угол и побежала дальше, слыша, как за ней ломятся шаги, как кто-то падает, кто-то кричит команды. Лиманск наполнился эхом боя — резким, живым, настоящим.       Дарья выскочила из двора на открытую площадку — и на секунду мир словно расширился. Туман здесь был реже, ночь — глубже, а впереди, между двумя полуобрушенными зданиями, тянулась чёрная пасть тоннеля. Низкого, бетонного, уходящего под город. Старый технический проход, полузаваленный, но проходимый.       Выход.       Она поняла это мгновенно — тем самым внутренним чутьём, которое либо спасает, либо подводит в Зоне. Дарья не стала думать и рванула.       Снег летел из-под ног, дыхание сбилось, автомат бился о грудь. Позади взорвался крик:       — Уходит в тоннель! Не дать ей покинуть город!       Монолит сорвался с места сразу. Не одиночные бойцы — вся группа. Шаги ударили в спину тяжёлым гулом, будто сам город начал преследование. Фонари вспыхнули, лучи рвали туман, вырывая её силуэт из темноты.       Пули прошли над головой, а затем совсем рядом. Любая секунда на открытом пространстве, и труп лейтенанта Долга останется навсегда в Лиманске.       Дарья не оборачивалась. Она бежала зигзагом, но быстро — быстрее, чем позволяли правила, быстрее, чем стоило. Выбор был прост: либо тоннель, либо смерть на открытом месте.       Она добежала до входа первой, нырнула внутрь и упала, перекатившись по холодному бетону. Тут же вскочила, развернулась и дала короткую очередь назад — не чтобы попасть, а чтобы задержать.       Выстрелы оглушили пространство. Тоннель ответил эхом, усиливая каждый звук, превращая стрельбу в сплошной грохот. Монолит не остановился, они влетали внутрь почти следом, уверенные, злые, быстрые.

***

      У моста дежурство тянулось медленно, как и всегда. Ночь стояла холодная, снег скрипел под ногами, а туман над Лиманском висел плотной стеной, будто город сам отгораживался от всего остального мира.       У костра грелись двое. Огонь был небольшой, приглушённый — ровно настолько, чтобы не замёрзнуть и не привлечь лишнего внимания. Один сидел на корточках, протянув руки к теплу, другой лениво помешивал угли прутом.       — Сколько там до смены? — спросил первый, не поднимая головы.       — Часа полтора, если без задержек, — ответил второй. — «Левша» обещал прийти вовремя со своим отрядом, но сам знаешь, как оно бывает.       Чуть поодаль, у бетонных блоков, стоял третий сталкер. Он не грелся — смотрел в сторону моста, туда, где асфальт исчезал в тумане. Автомат был прижат к груди, фонарь выключен. Он время от времени менял позицию, проверяя сектора.       А рядом, в тени здания на втором этаже, сидел четвёртый — за старым, но ухоженным пулемётом. Пулемёт был направлен прямо в сторону Лиманска. Сталкер за ним не двигался лишний раз, только иногда поправлял ленту и медленно водил взглядом по серой мгле.       — Спокойно сегодня, — пробормотал кто-то у костра.       — Вот это и напрягает, — отозвался пулемётчик, не оборачиваясь. — Когда тут спокойно — значит, кто-то уже шумит внутри.       Будто в подтверждение его слов из тумана донёсся звук. Сначала глухой, одиночный — словно хлопок. Потом второй. А затем — короткая очередь, приглушённая расстоянием, но вполне узнаваемая.       Все замерли.       — Выстрелы, — тихо сказал тот, что стоял у блоков.       — Из города, — добавил пулемётчик, уже проверяя прицел и боезапас. — Идут сюда.       Ещё одна очередь, всё чётче, ближе.       — Не мутанты, — произнёс сталкер у костра, поднимаясь на ноги. — И не одиночка балуется.       — Монолит, — спокойно сказал пулемётчик. — Их почерк.       Он щёлкнул затвором, и звук показался слишком громким на фоне ночи.       — Готовность, — коротко бросил старший. — Костёр гасим, свет — минимальный. Если кто появится из тумана — работаем аккуратно и на поражение.       Огонь быстро затоптали снегом. Сталкеры разошлись по позициям. Пулемёт остался направленным в туман, словно ожидая, что тот вот-вот разойдётся.       Из серой пелены показалась фигура. Человек не бежал — он едва брёл, пошатываясь, словно держался только на упрямстве. Автомата при нём не было. В правой руке — пистолет, опущенный вниз, без попытки навести или поднять.       Он сделал шаг, потом ещё один. Несколько раз оступился, почти упал, но удержался.       — Раненый, — тихо сказал сталкер у блоков. — Точно раненый.       А затем раздалась очередь. Короткая, резкая, почти без паузы. Пули ударили рядом, одна — в асфальт, другая — в плечо. Человек дёрнулся, пистолет выпал из руки, и он упал, тяжело, на бок, скатившись в снег.       — 200, мы тут уже ничем не поможем, — прокричал сталкер у бетонных блоков.       — За себя говори, монолит будет пытаться его забрать. Не отдадим его, — рявкнул пулемётчик.       Силуэты в маскхалатах начали выходить из тумана, уже не скрываясь.       — Прикрываю! — крикнул старший.       Пулемёт ударил первым. Тяжёлые очереди прошили туман, сбивая наступающих, заставляя их падать и прижиматься к бетону. Автоматы поддержали огонь, мост наполнился эхом и криками.       Пулемёт продолжал работать, не давая Монолиту выйти из тумана. Фигуры отступали, свет фонарей дёргался и исчезал в серой мгле. Через несколько минут стрельба стихла, и на мосту снова воцарилась тишина — тяжёлая, пропахшая порохом.       Двое сталкеров рванули по мосту к тому, кто пытался покинуть Лиманск. Подойдя ближе, старший заметил едва заметные движения того, как тело, содрогаясь, едва-едва дышало.       —Тяжёлый трёхсотый, тянем назад.       Сталкеры утянули выжившего на другую половину моста и уложили за бетонными блоками. Пулеметчик тем временем заряжал новую ленту в оружие, надеясь, что не придется отбивать очередную атаку монолита.       Один из них осторожно снял шлем девушки. Металл и стекло поскрипывали, воздух изнутри хрипло выходил наружу. Свет фонаря осветил её лицо — и сталкеры замерли.       Перед ними была блондинка, лет двадцати семи, с бледной кожей, покрытой копотью и снегом. Глаза едва держали открытой тяжесть усталости и напряжения, губы слегка подрагивали. На щеках — грязь и царапины от борьбы с Лиманском.       — Вот… чёрт… — выдохнул один из них.       — Женщина… и долговец… — добавил другой, не скрывая удивления.       Старший кивнул, стиснув губы:       — В «Долге» есть женщины, если ты не знал, достаточно хорошие бойцы. Погодите, так это ж, на прошлой неделе, у «Долга» отряд пропал во время зачистки в сторону «Янтаря». Похоже она одна из них.       — У неё сильное кровотечение, блять, Балтика, дай свою душу, надо стабилизировать. Если мы её, блять, щас потеряем, с нас «Долг» спросит, если узнает.