Злата и школа Святой Вальбурги

      В день Иван Купалы травы собирали только старшие, и то только те, у кого или не было детей, или кто мог позволить себе оставить их у родственников. Злата и Маргарита этот день провели у тёти с дядей, мать собирала травы, а отец всё занимался расследованием.       Итоги этого самого расследования подвелись только к началу августа. Сами итоги сёстры узнали от Власа, частично некоторые факты были подслушаны, пока говорили родители. Выяснили, что в школе была образована одна лазейка, которую сделали при помощи особой печати, благодаря которой внутрь смог пробраться тёмный волшебник. Стало быть, в школе был его сообщник, и того нашли, пусть и спустя долгое время.       Сообщником оказался старый садовник Тихон. Тот был длинным и тощим, ещё и на редкость до дикости пугливым. Его тут же задержали, как только выяснили правду, и долго допрашивали, но он совершенно не знал, куда девочку унёс с собой Магистриан. Вообще Тихон знал подозрительно мало, а, стало быть, явно подвергся мощному заклинанию или зелью…       Школу снова опечатали мощной защитой, перепроверили всех служащих и готовились открывать учебное заведение с сентября, как и положено. Однако девочку так и не нашли, как и всех остальных до этого…       Всех по большей части поразило, что подобное произошло в самой школе, некоторые побоялись снова отпускать детей в школу. Сама Маргарита то и дело денно и нощно выспрашивала у родителей, отправят ли они её в школу, и те вынуждены были согласиться, хоть и далеко не сразу. Мать так или иначе всё ещё была против, но и новых причин на «нет» она придумать не могла.       Сам Влас… говорил, что приходит в себя. Но он лишь так говорил. То и дело в те редкие моменты, когда они виделись, Злата замечала, что он погружён в себя. Ей было сказочно жаль, что всё так произошло. Злата даже просила его принять обратно клевер удачи, но мальчик лишь тепло улыбнулся, сказав, что он ей нужнее, ведь он не хотел, чтобы её кто-то украл у него. И тогда Злата лишь крепко обняла друга, хотя ей сильно хотелось плакать.       Они смогли встретиться перед началом нового учебного года. Влас тогда прилетел к ней вместе с мамой, и, пока Целестина беседовала внизу с Вероникой, дети наверху общались между собой.       — Надеюсь, в этом учебном году за мной или за кем-нибудь ещё не заявится этот… ну, ты поняла, — отмахнулся Влас, криво улыбаясь, но Злату это очень напрягло.       — Возьми уже, наконец, свой клевер! Я всего лишь обыденная, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — очень серьёзно заявила она, сильно сжимая руки в кулаки.       — Злата?       — Как ты не понимаешь! — строго продолжила она. — Ты единственный мой друг! Самый настоящий друг! Не обыденные, с которыми я учусь и иногда вижусь, не моя собственная сестра, а ты! Ты — самый мой лучший, дорогой мне друг! Ты… — она запнулась, растеряв все слова, и он, видя её отчаяние, подошёл и крепко обнял, прося прощения за свою глупость. — Я настаиваю, чтобы ты взял его, Влас Фролов. Иначе мы больше не друзья! — строго заявила девочка, пока он всё ещё обнимал её.       Влас ненадолго замер, а затем тяжело вздохнул.       — Хорошо, Злата. Я сделаю так, как ты хочешь.       И он принял свой клевер обратно, хотя очень хотел, чтобы тот остался при ней.       — Как же ты?.. — уныло протянул он.       — Он уже достаточно помог мне! Я снова читаю про ведьмовство, не боюсь перемен и смело иду дальше, большего мне и не нужно! К тому же для меня важнее, чтобы с тобой всё было в порядке. И у меня есть свой вроде бы как кулон удачи, — попыталась весело отозваться девочка, показывая свою подвеску с алыми цветками внутри.       — Ах, да, эти твои цветы, — протянул Влас задумчиво, но с улыбкой глядя на подвеску. — Прости меня… Мне казалось, что я прихожу в себя, но не получается… Этот год будет без неё в школе, и я не совсем ещё осознал это.       — Всё будет хорошо! Да, это тяжело… Но я уверена, что ты справишься! Не можешь не справиться!       Позже, сидя вместе на полу, они просматривали тетрадь заклинаний Власа.       — Это вот заклинание проекций, — сказал он, перевернув страницу.       — О, я его знаю, ну, в действии знаю. Когда я была поменьше, мама часто показывала мне проекцию школы, это было так красиво и интересно, — под конец немного грустно протянула она.       Ненадолго повисла тишина. Влас внимательно смотрел на подругу.       — Хочешь, я попробую ради тебя? — вдруг спросил он, и Злат в удивлении взглянула на него. — У меня, конечно, вряд ли получится… — смущённо добавил он, неловко почёсывая затылок.       — Попробуй, — поддержала она с улыбкой, и Влас неуверенно достал палочку.       Он прокашлялся, прежде чем закрыть глаза и настроиться. Чуть позже мальчик плавно, уверенно провёл палочкой по воздуху, с закрытыми глазами произнося заклинание:       — Я взываю все звёзды вселенной, чтоб предстали пред мною единой картиной.       Злата зачарованно посмотрела на маленькие искрящиеся звёзды в воздухе, но они тут же погасли. Влас сильно нахмурился, повторяя заклинание, пытаясь сосредоточиться сильнее. Снова ничего не вышло, и тогда Злата спокойно взяла его за руку, тихо поддерживая. Влас спокойно вздохнул, переставая хмуриться. Слова из его губ прозвучали плавней, уверенней, и из кончика палочки в воздух прыснула струя тысячи искрящихся звёзд, которые медленно, но уверенно стали складываться в какое-то изображение.       — Ух, ты! А у мамы они немного другие были, но это так красиво! — восхищённо протянула Злата, прикрывая лицо рукой. — Это… это школа?       — Да, — с улыбкой сказал Влас, медленно открывая глаза, боясь потерять контроль над заклинанием. — Я должен тебя поблагодарить, такое заклинание обычно даётся только с пятого курса.       — Вот видишь! Я же говорила, что ты выдающийся волшебник! — уверенно и гордо произнесла девочка, снова отвлекаясь на школу.       — Смотри, в этом крыле мы с младшекурсниками проживаем, а в тех других остальные студенты, — стал пояснять Влас, стараясь при этом не терять контроль. Он спокойно рассказывал, где что находится по смутному изображению проекции, но Злате очень понравилась эта «экскурсия». — Здесь лесники, про которых я тебе рассказывал, а тут…       Он вдруг замолчал, уныло глядя на неясное место недалеко от просторной поляны.       — Что тут? — не поняла подруга.       — Там произошло кое-что… связанное с Магистрианом, — тяжело протянул Влас, и проекция растаяла, словно сахар в кипятке. — Прости, голова уже разрывается, — протянул он, сжимая виски пальцами после долгого контроля. — Это оказалось довольно тяжело.       — Что ты! Ты так много показал мне, это было просто блестяще! — сказала Злата, обнимая ссутулившегося Власа за плечи. — Плохо совсем?       — Нет, я в порядке, — ответил он, вновь выпрямляясь.       — А что там произошло, на том месте? — напомнила Злата, любопытство её было сильно.       — Я точно не знаю, если честно. Говорят, это как-то связано с директором. Извини, мне просто сама тема про него даётся не очень, зачем я вообще вспомнил…       — Не думай! — в волнении попросила подруга, снова обнимая его. Влас спокойно положил свою голову ей на мягкую макушку.       — Ты будешь писать мне? — грустно протянул он.       — Конечно, буду! А ты?       — Отрицательного ответа ты не дождёшься, — сказал он, и в его голосе она услышала улыбку.       — Влас, солнышко! — донеслось с первого этажа от тётушки Целестины.       Влас тяжело вздохнул.       — Пора… — тихо сказал он.       Злата крепче сжала его руку.       — Береги себя, — попросила она.       — И ты тоже… береги себя, ладно? — спросил он, и Злата с улыбкой пообещала быть осторожной.       Когда она смогла посмотреть на него, сильно испугалась. Из носа у мальчика алой струёй потекла кровь.       — У тебя кровь! — в страхе прикрикнула Злата, и Влас неловко попытался стереть кровь рукой.       — Извини, такое бывает! Я взялся за слишком тяжёлое заклинание, пару дней не смогу ничего делать.       — Зачем же ты так! Боже! — Она подала ему платок, обеспокоенно заглядывая в его лицо.       — Мне хотелось попробовать сделать тебя счастливой… — тихо признался он, и Злата смущённо опустила глаза, хотя всё ещё была обеспокоена его состоянием.       Когда они спустились, кровь всё ещё шла. Целестина обеспокоено выпытывала, что с ним случилось, и Влас неловко признался, что попробовал выполнить тяжёлое заклинание для его лет. Евсеевы похвалили его, как и мать, хотя последняя больше была обеспокоена.       Позже, когда Влас должен был вступать в зелёное пламя, они посмотрели друг на друга, прежде чем языки огня ловко поглотили его в себя. В глазах обоих была дикая, щемящая тоска.