Злата и школа Святой Вальбурги

      До нового учебного года оставалась всего неделя и три дня. Маргарита уже спокойно начала собирать свой чемодан, хотя, как казалось Злате, слишком уж она спешила. Этот год для сестры будет по-настоящему уникальным: она должна была пройти церемонию перехода на факультет. Девочка ходила и перед всеми родственниками наигранно смущалась, зная наперёд, что попадёт на белбог. Сама Злата втайне иногда считала, что чернбог подойдёт ей лучше… Не со зла, а с обиды. Разве на белбоге ведьмы так оскорбляют обыденных?..       Настроение было паршивым. Три дня Злата не могла прийти в себя после последней стычки с сестрой, которая осталась незамеченной родителями. Они сильно повздорили и не говорили всё это время. Иногда Златка пряталась в домике на дереве, тихо мечтая про себя уйти из дома. Ей всё больше казалось, что она лишняя в семье, настолько сильно Маргарита ругалась с ней. Родители были против такого её поведения, но та словно торнадо всегда получала своё, погружая их тихую гавань в небольшой хаос.       Сидя у себя в комнате, Злата уныло клацала мышкой компьютера, пытаясь найти электронное письмо от преподавателя, который должен был всех оповестить о том, на какое время нужно явиться на линейку первого сентября. Она напряглась, вдруг услышав громкий топот в коридоре… который приближался к её комнате…       — Нет… — тихо протянула она, прикрывая глаза.       Дверь открылась, в комнату кто-то вбежал и остановился позади. Что-то прошуршало, и Маргарита громко закричала:       — Ты лазила в моей комнате!       Злата тяжело вздохнула, прижимая к лицу ладонь. Затем медленно повернулась к сестре, видя в её руке расчёску.       — Я там не лазила, — спокойно ответила она, но Маргарите не понравился ответ.       — Ты ещё смеешь лгать мне! Ты трогала мои вещи, ты взяла мою расчёску?! Какое право ты имела там лазить?!       Сердце Златы стало сильно биться, она тихо, но верно закипала, хотя пыталась держаться.       — Что там происходит? — прикрикнули откуда-то снизу.       — Не смей больше заходить в мою комнату, ты поняла?! — продолжала сестра.       — Я не была в твоей комнате! — уже громче сказала Злата. Со стороны лестницы послышался шум.       — Не лги мне!       — Я не лгу! — в тон Маргарите повторила Злата, вставая со своего рабочего кресла. — Не смей говорить, что я лгу!       — Тогда как моя расчёска попала в твою комнату?!       — Не знаю! Может, ты специально подбросила мне её, чтобы в итоге начать эту ссору!       Маргарита поражённо смотрела на свою сестру.       — Что тут опять такое? — ворчливо протянула мать на пороге.       — Она лазила в моей комнате и забрала мою расчёску!       Злата задрожала от гнева.       — Нет, я не лазила!       — Маргарита, твою расчёску брала я и случайно забыла её в комнате Златы. А теперь прекратите это, — устало протянула матушка. На пороге появился ничего не понимающий отец.       — Нет, почему же сразу прекратить?! — не выдержала Злата, и оба родителя посмотрели на неё удивлённо. — В этом доме я должна быть постоянно виноватой! А как же?! Я ведь обыденная, верно, Маргарита?! Если я всего лишь обыденная, значит, я сравнима с грязью под твоими ногами?!       — Злата, что ты такое говоришь?! — настороженно протянул отец.       — А что я не так сказала?! Маргарита ведь так и считает, не так ли?! Она всегда говорила правду, а вы не слушали её!       — Что за истерику ты устроила?! — в пору ей кричала Маргарита.       — Истерику?! — не поняла Злата. — Не ты ли каждый день устраиваешь истерику только потому, что у тебя такая отвратительная сестра, как я?!       — Злата, сейчас же прекрати это! — взволнованно сказала мать, но Злата не прекратила.       — А какой смысл?! Всё равно всё это продолжится! Каждый день я переживаю это снова и снова только потому, что я обыденная! Всего лишь обыденная! — Глаза её наполнились слезами, точно как и у её матери. Маргарита по-прежнему горела яростью. — Знаешь, я бы лучше справилась с этим, не скажи бы вы мне о том, что я могла бы получить метку, — вдруг призналась Злата, а по щекам её сорвались мелкие слёзы.       — Не сказали бы мы? — задушено уточнила мать, и Злата только всхлипнула.       — Если бы вы не дали мне эту надежду, мне бы не было так отвратительно больно, — сказала Злата, дрожа от слёз. — Но в итоге мне больно, — продолжила она, настойчиво утирая слёзы руками и запястьями, но те продолжали бежать по щекам. — В итоге мне больно, меня ненавидит родная сестра, мои родители не знали, как справиться с этим, и сейчас еле справляются, потому что одна из их дочерей не может находиться рядом с мерзкой обыденной!       — Прекрати говорить такие ужасные вещи! — взмолилась мать.       — Не стану! — вскрикнула она.       — Злата! — предостерёг её хмурый отец, входя в комнату, но та не успокоилась:       — Не стану!       Он замер на месте, словно что-то оттолкнуло его, но она не заметила этого.       — Все в этом доме лгали мне, что всё будет иначе, что все справятся с этим! Но я не могу находиться тут! Все вокруг меня страдают или же ненавидят меня! Я устала от этого, и молчать не могу больше! Я просто не хочу быть здесь! Меня просто ненавидят за то, что я даже не контролирую! Чем я провинилась?! Почему я виновата в том, что со мной это произошло?! Разве я контролировала это?! — кричала она, глядя на сестру.       Маргарита застыла со странным выражением на лице.       — Давай, скажи мне то, что ты сказала на днях!       Маргарита продолжала молчать, опустив глаза.       — Не хочешь?! Или боишься повторить при родителях?! Скажи же, как сильно хочешь, чтобы меня не было и в помине!       — Маргарита?! — поражённо позвал отец, и та испуганно посмотрела на него.       — Я не имела в виду этого! Не напрямую! — отчаянно начала та.       — Ты хотела сказать именно это! — вскрикнула Злата, продолжая настойчиво, с особой злобой утирать свои слёзы. — Ты сказала именно это и имела в виду именно это!       — Злата! — вскрикнул отец, но она не обратила внимания:       — Ты просто ненавидишь меня, и лучшее, что бы ты предпочла в этом случае, так это то, чтобы я вовсе не рождалась, не так ли?!       — Злата, перестань! — снова крикнул Мирон.       — Не перестану! — громко закричала девочка, свет в комнате то и дело мигал.       — Я сказал: перестань сейчас же! — не унимался отец, глядя на потолок.       — Нет!       — ХВАТИТ! — рявкнул отец, и Злата закричала ещё громче:       — НЕ ПЕРЕСТАНУ!       Что-то мощное словно вырвалось из её тела, что-то, что огромным невидимым взрывом наполнило комнату, откидывая их друг от друга. Свет резко вспыхнул и погас, взрывая лампочку, повсюду разлетелись осколки. Взорвался и компьютер, брызжа стеклом в разные стороны, точно как и разлетевшееся вдребезги окно, осколки которого покоились снаружи. Весь свет в доме погас после какого-то выброса силы, которая словно попыталась их всех выбросить из комнаты.       Задыхающаяся Злата недоумённо пыталась сфокусировать своё зрение в темноте, не понимая, что течёт по её пальцам левой руки. Остальные лежали на полу, только одна она качалась на месте, пытаясь прийти в себя. Что-то защекотало её верхнюю губу, и она нервно протёрла её запястьем.       В комнате мрачным сиянием загорелся кончик волшебной палочки отца, который пытался встать с пола.       — Все живы?! Девочки, Солнышко?!— тут же спросил он, и Маргарита отозвалась недовольным мычанием, пытаясь подняться с пола. Злата неуверенно посмотрела в дверной проём и увидела поражённые глаза матери, которая сидела под стеной коридора.       Шокированный отец оглядел обеих и только потом с тем же самым шоком посмотрел на свою младшую дочь.       — Злата! — в ужасе позвал он, бросаясь к ней и вставая перед ней на колени, почему-то осматривая её лицо, а затем левую руку.       Она дрожала от пережитой ярости, содрогаясь от всё ещё не прошедших слёз.       — Ч-что… это было? — тихо спросила Злата, то и дело дрожа. Мать всё ещё тихо смотрела на неё, тогда как Маргарита придерживала свою ушибленную правую руку.       — Тише-тише! — сказал отец и позвал жену: — Солнышко, принеси зелья! У неё стекло в руке!       После этих слов Злата неуверенно покосилась на свою левую руку и с ужасом увидела несколько торчащих осколков.       — Вероника! — рявкнул Мирон, когда жена никак не отреагировала. Та, наконец, пришла в себя и бросилась куда-то.       Злата же в страхе осела на пол.       — Папа! Что это было, папа?! — в новой истерике начинала Злата, начиная чувствовать боль в руке.       — Тише, моя милая! Всё в порядке! Сейчас нужно вытащить стекло из твоей руки, успокойся!       — Но что это? Что это было?! Папа! Папа! — Он прижал её к своей груди, и она увидела на своём правом запястье кровь, которую до этого стёрла с верхней губы. Злата горько заплакала, отчаянно жмуря глаза. Маргарита так и сидела под её кроватью, не сводя с сестры поражённого взгляда.       Позже мама опустилась перед ними на колени и открыла чемоданчик. Она прижала к себе дочь, когда отец потянулся к чемоданчику. Вытащив необходимое зелье, Мирон Евсеев откупорил бутылочку и полил зельем руку Златы.       — Потерпи, немного всё равно будет больно, — напряжённо попросил отец, готовясь вытащить стёкла.       — А зелье из арника? — неуверенно протянула Вероника.       — Оно не сразу действует, и так много крови потеряла, — ответил он и стал доставать стёкла при помощи палочки. Злата громко закричала, второй рукой сильно сжимая в кулаке материнское платье. Матушка прижимала дочь к своей груди, успокаивая своим тихим голосом.       Когда отец достал стёкла, Злате дали выпить не очень вкусное зелье, после чего спокойно перемотали руку. Злата вымученно лежала в объятиях матери. Мирон помог Маргарите, и та спокойно стала управлять своей рукой.       — Посмотри на меня, — попросила Вероника Евсеева, приподнимая лицо Златы на себя. В лёгкой тревоге она медленно вытерла её кровь на губе.       — Что случилось? — прохрипела девочка из-за сорванного голоса.       Мать тут же дала ей какое-то новое зелье, и она спокойно повиновалась, чувствуя после, как в горле становится намного мягче.       Злата настойчиво смотрела на мать, которая хотела что-то сказать, но не могла. Не говоря ни слова, женщина взяла её правое запястье, но ничего нового так и не увидела.       — Как… такое возможно? — больше саму себя спросила Вероника Евсеева, сидя на увитом осколками полу в тёмной комнате, пока её муж спустился в подвал проверить подачу электричества.       — Все окна выбило, везде кавардак, и, похоже, не мы одни без электричества, — сказал Мирон, а затем громко произнёс одно слово, после которого вся комната засияла светом будто изнутри, как при дневном свете. Он помог подняться им на ноги и усадил на кровать, прежде убрав с неё осколки. Остальное убрать отец не решался.       — Что теперь? — невольно спросила Вероника.       — Я… честно сказать, не знаю, я немного в шоке, — заторможенно ответил Мирон, упирая руки в бока. — Во всяком случае, это не останется незамеченным, — неловко добавил он, приближаясь к окну.       — Но что произошло? Кто это сделал? — успокоившись, спросила Злата.       Мирон Евсеев удивлённо посмотрел на свою дочь через плечо, тогда как мать просто посмотрела на неё, особо ничего не выражая в своём взгляде.       — Это сделала ты, — тихо сказала мать, поглаживая тыльную сторону её правой руки.       — Я? — слишком громко спросила она, не понимая, как такое возможно. — В каком смысле? — Она снова посмотрела на отца, но тот лишь подозрительно всматривался в сторону луны.       — Вероника, — тихо позвал он.       — Да?       Он поманил её рукой, и женщина поднялась и подошла к нему, точно так же став всматриваться в пространство.       Злата посмотрела на молчащую Маргариту, которая, по-видимому, думала о чём-то своём. Затем она сползла с кровати и подошла к окну, у которого стояли родители. Проследив, куда они смотрели, девочка высоко подняла свои яркие глаза и увидела странное явление: чёрный силуэт высокой, тонкой женщины летел по небу, держась за ручку раскрытого чёрного зонтика. Она подошла ближе, в недоумении раскрывая свои глаза.       Между тем силуэт немного прояснился. Это была женщина с зауженной высокой юбкой длиной по щиколотку, в сапогах с высоким каблуком. Одетая в пиджачок, с небольшой шляпкой на голове, свободной рукой в перчатке она держала ручку раскрытого над головой небольшого зонтика, что был чернее самой ночи. Она летела прямо к дому Златы, и когда расстояния от земли осталось слишком мало, она мягко и галантно ступила на землю.       Отец тут же ушёл, тогда как Злата продолжала смотреть на женщину, которая спокойно сложила свой зонтик и плавной походкой, прямо по разлетевшемуся стеклу, прошла к их дому, теряясь из виду.       — Кто это? — удивлённо спросила девочка, но матушка только взяла её за руку, потянув за собой на выход из комнаты.       Когда они спустились вниз в прихожую, Злата смогла увидеть эту женщину при ярком освещении дома благодаря магии отца. Женщина эта была многим старше матери, но черты её лица были гладкие и мягкие. Тёмные губы вежливо улыбались, тогда как глаза задумчиво сияли непостижимой для всех мудростью. Повесив свой зонтик на тонкое запястье, она спокойно сняла свои чёрные перчатки, слушая отца Златы, который пытался объяснить ситуацию.       — Это она? — в какой-то момент спросила женщина тихим, мелодичным голосом, не отрывая своих проницательных глаз от Златы, которая наполовину пряталась за своей мамой.       — Да, Ярослава Аксентиевна, — спокойно ответил Мирон.       Женщина смотрела на неё с прежней добродушной улыбкой, но тайну своих мыслей не могла передать никому из стоящих в этой комнате.       — Где произошёл выброс? — чуть склонив голову набок, спросила Ярослава Аксентиевна.       — Сюда! — Отец показал рукой наверх и пошёл первым.       — Мама! — прошептала Злата, когда женщина стала подниматься по лестнице, не теряя своей прежней грации. — Кто это, мама?       — Очень многоуважаемая ведьма, — тихо ответила Вероника Евсеева и повела свою дочь за остальными. Когда они поднялись, Злата заметила сестру в её комнате — та стояла на пороге и странно смотрела на женщину (при этом быстро отвесив реверанс), будто её уже и так знала.       Ярослава Аксентиевна стояла на середине комнаты Златы, чуть прикрыв глаза, тогда как остальные столпились за пределами комнаты. В какой-то момент она обернулась к ним, чуть наклонив голову набок.       — Могу я поговорить с девочкой наедине? — спокойно поинтересовалась женщина, и Злату подтолкнули, чтобы она зашла в свою комнату. Девочка испуганно посмотрела на родителей, но подчинилась, неуверенно ступая к странной гостье в такой необыкновенный вечер.       Дверь позади тихо закрылась, и Злата огромными глазками оглядела лицо добродушно улыбающейся женщины.       — Как тебя зовут? — спокойно спросила женщина, и Злата заставила себя выпрямиться и ответить:       — Евсеева Злата Мироновна. — Она сделала небольшой реверанс, как её когда-то учили здороваться с почётными ведьмами и волшебниками. Правда, это было так давно…       — Очень приятно. Меня же зовут Анисимова Ярослава Аксентиевна, — тихо, но мелодично ответила женщина, элегантным движением протягивая ей свою руку. Замешкавшись на секунду, Злата протянула свою правую и легко пожала чужую руку.       Женщина продолжала улыбаться, и её это успокоило.       — Кажется, тут кое-что произошло, верно? — спокойно задала ещё один вопрос женщина, чуть осматриваясь по сторонам.       — Да, но… Я не совсем понимаю, что случилось. Родители не отвечают мне.       В этот момент женщина лениво перевела на неё странный, тайный взгляд. На дне её чёрных глаз плескалась тайна.       — Я хочу, чтобы ты кое-что сделала, — вдруг сказала Ярослава Аксентиевна, пододвигая к ней свободный стул, прежде убрав с него осколки. — Садись, — попросила она, и Злата неуверенно села, сложив руки на коленях. — А теперь вытяни руки, словно хочешь собрать горсть песка, и закрой глаза.       Злата удивлённо покосилась на женщину, но сделала то, о чём её попросили. Закрыв глаза, она вытянула руки. Что-то прошелестело, а затем руки её будто наполнились какими-то холодными камушками.       — Я хочу, чтобы ты сейчас ни о чём не думала, кроме одного, — сказала женщина, и Злата заметила, что свет в комнате погас. — Представь, что в руках у тебя скопился свет, много солнечного, согревающего света, который исходит из самой тебя, из глубин твоей души и сердца, — звучал этот спокойный голос.       Злата тяжело вздохнула, пытаясь отбросить все остальные мысли. Медленно она пыталась представить, как яркий, жёлтый искристый свет наполняет её душу и сердце, а затем выходит из неё через протянутые руки. Было так легко и свободно, что ей в одночасье стало тепло и уютно. Это было похоже на самые прекрасные, тёплые моменты в жизни. Она так сильно увлеклась этим, что в какой-то момент не поняла, почему в глаза бьют яркие блики.       Неуверенно раскрыв свои глаза, она с удивлением посмотрела на свои руки, в которых ярко горели маленькие лампочки. Она в удивлении осмотрелась и заметила недалеко стоящую улыбающуюся Ярославу Аксентиевну, которая бедром прижималась к столу, сложив руки на груди. Злата широко улыбнулась и снова посмотрела на лампочки в своих руках, которые стали гореть ещё ярче.       — Как..? Как такое возможно? — прошептала Злата, боясь спугнуть этот волшебный момент.       Женщина оттолкнулась от стола и подошла к ней, заглядывая в искрящиеся в этот момент глаза.       — Ты ведьма, Евсеева Злата Мироновна.