Злата и школа Святой Вальбурги

      Так или иначе Злата не смогла сразу принять для себя, что Инесса — всего-навсего призрак... В один из дней она смело подошла к столу старшеклассников белбога и прямо спросила, есть ли и у них на потоке девочка Инесса.       — Инесса? Такой нет. В школе только две девочки с таким именем. Одна младшенькая, на третьем курсе, а вторая призрак. Ты знаешь?       Злата уныло кивнула и, поблагодарив, ушла за свой стол.       — Ты всё же решила проверить? Неужели ты не веришь нам? — искренне не понимала Фёкла. Влас в ответ нахмурился, кинув на подругу выразительный взгляд. — А что? — тише добавила она.       — Злате тяжело для себя принять такое, — протянул он, с опаской взглянув на подругу, которая уныло ковыряла вилкой в тарелке.       — А её хоть кто-нибудь навещает? — вдруг спросила Злата.       — Инессу? Да нет, все как-то сторонятся её.       — Почему? — искренне недоумевала Злата.       — Ну… Обстоятельства её смерти пугают. Никто не хочет думать о плохом, тем более в такое время.       Злата снова замолчала, нервно думая о том, какого же одинокому призраку. А ведь она так и не пошла к ней…       — А мама? — вдруг спросила она слишком громко. Заметив свой нетерпеливый тон, она добавила чуть тише: — Ярослава Аксентиевна же навещает её?       Фёкла свела брови, не зная, что ответить подруге.       — Ярославу Аксентиевну ни разу не видели там, — сказал Данакт, неуверенно почёсывая затылок.       — Но если её там не видели, не значит же это, что она не навещает собственную дочь! — попыталась логически объяснить Евсеева.       — Я сомневаюсь, — добавил Влас.       — Почему это?       — Говорят, директор с тех пор изменилась. И очень сильно. И она не ходит к дочери, потому что или боится чего-то, или же… не знаю, если честно. Просто большинство утверждает, что нет, — несколько хмуро ответил друг.       — С чего бы ей бояться? — не понимала девочка, сильно протыкая кусок курицы вилкой.       — Может, ей стыдно? — предположила Фёкла, кинув задумчивый взгляд на место директорского стола.       — Почему стыдно? — задал вопрос Данакт, хотя всем было интересно.       — Она ведь не смогла спасти её в тот день. То же самое наверняка испытывает и отец Ульяны, ведь… — Данакт толкнул её под рёбра, заставляя девочку поморщиться и только потом понять, как остро на подобное реагирует Влас.       — Ведь что? — не видя реакции друга, не унималась Злата.       Фёкла бегло похлопала ресницами, прежде чем сказать:       — Не знаю, я, может, и ошибаюсь вовсе! Я ведь не всё в мире знаю! Давайте уже есть, еда стынет, а ведь ещё столько домашних заданий!       Ночью Злата долго не могла уснуть, всё думая о юном призраке у леса. Но когда всё-таки заснула, ей снился долгий и липкий кошмар, как её снова и снова утаскивает в болото Водяной. Проснулась она с громким криком. Рядом стояла перепуганная Дарина со свечой в руке.       Злата плакала от пережитого ужаса и отчаянно прижимала руки к лицу, пытаясь извиниться, что она разбудила подругу, но из горла не вырывалось ничего, кроме рыданий.       Дарина ещё некоторое время успокаивала её, присев к ней на постель, и когда Злата успокоилась, спокойно пошла спать дальше, прежде пожелав спокойной ночи. Но Злата больше не могла уснуть, ей было страшно закрыть глаза и снова увидеть это существо с невообразимо яркими, страшными глазами и ледяными руками…       Утро следующего дня она встретила с не особой охотой. Все мельтешили взад-вперёд, но Злата то и дело зевала.       Будучи готовой, она спустилась вниз, где встретилась с мальчишками.       — Фёкла сегодня идёт к первому занятию?       — Я её не видела.       Данакт закатил глаза и поспешил на выход.       — А ты чего такая? — задал вопрос Влас, чуть наклонив голову.       — Какая?       — Ну, не выспавшаяся, что ли?       — Нет, всё хорошо. — Она поспешила улыбнуться, и они направились на завтрак.       Ужасно, но первым занятием была физическая культура. Видно, потому Фёклы не видать было с утра…       Мальчишки как всегда были активнее всех. Злата уныло бегала несколько кругов, а затем просто пошла выполнять необходимые нормативы, так что в итоге несколько взбодрилась. Или это так показалось…       На заклинания и заговоры уже явилась и Фёкла. Она выглядела выспавшейся и даже чуть жизнерадостной.       — Что это с тобой? — спросила девочка, прежде со всеми поздоровавшись.       — В каком смысле? — не поняла Злата.       — Ты словно всю ночь не спала, под глазами такие пятна, — изумлённо сказала та.       Злата неуверенно прикусила губу, избегая других взглядов.       — Просто сон плохой приснился…       — Все в класс! — прозвучал грубый голос, прежде чем кто-то успел ответить.       Удивлённые дети зашли в аудиторию, но за столом не было привычного профессора. Там сидел странный мужчина лет тридцати восьми. Взгляд его зелёных глаз на всех был словно свысока, капризно изогнутые губы сжимались словно бы в небольшой злости. Он был одет в светлые одежды, в которых особо сильно выделялся алый цвет.       Рассевшись по своим местам, дети заинтересованно смотрели на… учителя?       Один мальчик неуверенно поднял руку. Мужчина за преподавательским столом небрежно кивнул в его сторону, как бы давая разрешение задать вопрос.       — П-простите, а где профессор Волибор Алексеевич?       Мужчина некоторое время помолчал, прежде чем слегка раздражённо и несколько ядовито ответить:       — К сожалению, профессор немного приболел, так что я вынужден его сегодня заменить.       Злата растеряно опустила глаза. С профессором она занималась отдельно от всех, а этот учитель… не особо хотелось иметь с ним дело…       — Меня зовут Окомир Болеславович. Любить и жаловать вы будете меня уже с пятого курса, ведь я веду заклинания и заговоры для старших. Но на сегодняшний день судьба решила так. Доставайте свитки, сегодня мы будем изучать новую тему, — наконец, заявил учитель.       Все подготовили свои принадлежности и принялись записывать за учителем. Одна Злата не могла понять, что же ей делать. Предупредил ли профессор Окомира Болеславовича, что она — это отдельный случай? Или же записывать вместе с остальными?..       В нерешительности она подняла дрожащую руку. Но учитель долго не обращал на неё никакого внимания, так как стоял к ней спиной и увлечённо рассказывал материал по новой теме.       — И, естественно, это… Ох, чёрт!.. Милая девочка, что резко произошло, что ты решила прервать меня?       Злата изумлённо вытаращила глаза от такого отношения. Остальные тоже изрядно удивились.       — Я… Я хотела спросить: нужно ли мне писать со всеми остальными? Ведь…       — А вы у нас отдельное государство, барышня, чтобы не писать вместе со всеми? — с усмешкой уточнил мужчина, и девочка покрылась алыми пятнами от стыда.       — Окомир Болеславович, — встряла Фёкла, уже изрядно раздражённая происходящим, — у Златы своя программа, так как она отстающая ученица.       — В следующий раз советую поднимать руку, — напряжённо выдавил тот, а затем перевёл свой хищный взгляд на Злату. — Отстающая… Не ты ли та девочка, кажется… Злата Евсеева?       Девочка только опустила глаза, чувствуя странное ощущение внутри… словно тревога.       — Девочка без метки, каким-то чудом попавшая в школу святой Вальбурги… — продолжил тот, подходя к её парте.       — Без метки? — послышались шепотки по классу. Злата поёжилась от неприятного чувства. Сидящий рядом Влас не сводил хмурого взгляда с учителя.       — И что же такого в тебе тогда особенного? Что ты умеешь?       Злата с небольшим испугом смотрела в глаза учителя, не понимая… почему с ней это происходит.       — Дай угадаю… зажигать лампочки? — продолжил он, и вся ситуация сейчас была похожа на каламбур. Девочка попыталась проглотить странный комок, который начал резать её в горле. — Этакий фокус-покус, не правда ли? Но я действительно не понимаю: почему же тебе дали шанс? Без метки, со странной палочкой… — он кивнул на её палочку, лежащую на парте, как и у всех остальных на этом предмете. — Другие дети наверняка более способные, но вдруг к тебе снизошли. Отчего вдруг, милая?       — Я дико извиняюсь, — не выдержал Влас, — но как вы можете так говорить? — Он сильно хмурился, не понимая, что здесь происходит.       — А вам давали слово?       — Я тоже не понимаю! — вступилась и Фёкла. — Какое это отношение имеет к предмету? Злата не заслужила, чтобы вы так говорили!       Мужчина выпрямился с едкой ухмылкой.       — Вы ещё совсем наивные дети, верящие в маленькое чудо этаких фокусов-покусов.       — Но вы оскорбили её! — уже вступился и Данакт.       Злата часто дышала, чувствуя, к своему ужасу, что готова разреветься. Повсюду только и слышались шепотки о её метке… которой не было.       — Я не оскорблял, молодые люди. А только лишь задал вопрос. Но мы слишком отклонились от темы. Хэй, а вы, — теперь он уже обратился к Злате, позабыв о своём «ты» до этого, — на моём занятии будете писать вместе с остальными.       Он отвернулся под ошеломлёнными взглядами её друзей и продолжил вести тему. Злата ещё с минуту посидела на месте, но, слыша все эти шепотки, которые игнорировал учитель, чувствуя напряжение друзей и их взгляды, она не выдержала.       Встав с места, она кинулась вон из класса. Никто не звал её, не бежал вслед. Может, и пытался, но так и остался там.       Она мчалась по коридорам, в какой-то момент останавливаясь у высокого окна, откуда открывался вид на залитую солнцем опушку. Там искрился снег, бегали зайчата…       По щекам её текли горькие слёзы, которые она просто не могла более сдерживать. Взгляд зацепился за огромный одинокий валун, стоящий подле леса.       Шмыгнув носом, девочка вытерла слёзы и направилась на улицу, в чём была: всего лишь в школьной форме и тонкой мантии-плаще. Упрямо она шла по ступеням, а затем и через чистое, гладкое поле снега, пока не добралась до валуна.       Холодок неприятно щипал оголённую кожу лица, она уже дрожала от холода, несмотря на приветливое солнце, которое, увы, совсем не грело.       — Инесса! — позвала она дрожащим голосом, глядя в гущу леса.       Позади послышался треск снега. Обернувшись, она увидела девочку с тёмными волосами. Та улыбалась, будучи во всё той же лёгкой одежде, только вот ей не было холодно, в отличие от Златы.       — Ты совсем продрогнешь, — с милой улыбкой сказала девочка, чуть наклоняя голову набок. — Всё не было тебя здесь, и вдруг приходишь, да ещё в таком виде.       — У тебя есть родинка на мочке правого уха? — прямо спросила она, сжимая ручки в кулаки.       Инесса сначала удивлённо распахнула глаза, поселяя в сердце Златы надежду, но затем лишь чуть расстроено улыбнулась, опуская глаза.       — Таки узнала, — сказала Инесса, и та только лишь разочаровано осунулась, чувствуя новые слёзы. — Отчего же ты плачешь? — спохватилась та.       — Как мне не плакать! — вскрикнула Злата, смотря на неё с отчаянием. — Я чувствую такую боль и печаль! Она жжёт меня изнутри! Как… как мне справиться с этим чувством?       Инесса застыла с одним выражением на лице, которое говорило лишь о её растерянности. Хотя чуть позже это уже было выражение безграничной скорби и печали.       Старшая подошла ближе к Злате, остановившись совсем рядом. Она задумчиво посмотрела на лес.       — Порой нам кажется, что та боль, которую мы чувствуем — это то, что больше никогда не отпустит. То есть сейчас плохо и так будет всегда, — сказала девочка, не отрывая взгляда от леса. Но затем вдруг посмотрела на юную ведьму и легко улыбнулась: — Но это пройдёт, правда. В конечном итоге всё всегда имеет свойство заканчиваться.       — Даже хорошее?       — Особенно хорошее, — с печалью отозвалась та, снова посмотрев на лес.       — Но… — хрипло выдала младшая. — Это же так несправедливо…       — Несправедливо? — спросила та с лёгким удивлением, глянув на неё с широко раскрытыми глазами. — Злата, ты ещё не знаешь, но, если честно, справедливости вообще не существует.       Инесса снова смотрела на лес. Тёмные её глаза выражали бесконечную печаль. Злата подле неё совсем продрогла, отчаянно дрожа от холода, но всё не уходила. Она подошла к призраку и посмотрела на её руку, желая сейчас прикоснуться к ней.       — Ты ничего не почувствуешь, — словно бы угадывая её мысли и намерения, сказала Инесса.       — Почему? — упрямо не понимала та.       — Потому что по большинству я мираж, глупышка, — снова с былой улыбкой сказала она, взглянув как-то даже тепло.       — Ты же мыслишь и всё равно чувствуешь?       — Ну, можно и так сказать…       — Значит, существуешь! Значит, ты тоже жива! Пусть и… так… — стушевавшись под конец, сказала Злата. И всё же неуверенно потянулась к её руке. Пальцы уже должны были коснуться чуть сероватой кожи, но лишь проскользнули через тонкую ладонь. В страхе Злата убрала руку, побоявшись, что Инессе больно.       — Всё в порядке, — со смехом сказала бывшая ведьма, а Злата некоторое время так и чувствовала стыд за своё поведение.       Ненадолго повисла тишина, которую потом нарушила старшая:       — Ты совсем продрогла уже. Что случилось, что ты выскочила сюда в таком виде? Тем более, если я не ошибаюсь, сейчас проходят занятия.       Злата хмуро отводила взгляд.       — Неважно… Я хотела спросить: тебя ведь навещает… мама? Ну, Ярослава Аксентиевна?       Инесса чуть вздрогнула, несколько растерянно теперь глядя в сторону леса.       — Нет, Злата… Она не приходит сюда.       — Почему? — в сильном удивлении спросила та.       Инесса тяжело вздохнула, отчего на мгновение Злата подумала: а нужен ли ей вообще воздух? Но думать о таком было не очень красиво, наверное…       — Возможно, у мамы своя причина… Очень весомая… По крайней мере, я хочу верить в это…       — Но ты же скучаешь?       Призрак совсем ещё юной девочки горько посмотрел на Злату. И той стало так тоскливо… Скупая, еле видная слеза прокатилась по чужой, сероватой щеке.       «Призраки… так чувствуют?»       Инесса словно заставила себя снова отвести взгляд. Видно было, насколько тяжело ей было в этот момент.       — Для живых… порой неважно, что чувствует призрак. Они слишком заняты собственной болью и скорбью.       Злата совсем не поняла этих слов, уже желая спросить, что это значит, но Инесса её опередила, сказав:       — Так не пойдёт, Злата. Ты совсем замёрзла. Если со мной ничего не случится, то ты вот заболеешь. А я надеюсь, что ты будешь здорова и всё же, несмотря на то, что я призрак, будешь ещё иногда приходить ко мне…       — Конечно, буду! — запальчиво сказала та. — Обязательно буду! Ты ведь моя подруга!       Инесса тепло улыбнулась девочке, так, что внутри могло всё расцвести от тепла. Но всё же Инесса была права, следовало возвращаться.       Попрощавшись, Злата поспешила в школу, так и дрожа от невыносимого уже холода. Только вот возвращаться на урок уже не хотелось совсем…       Обнимая себя ледяными руками, она брела по коридору в сторону гостиной для младшекурсников, надеясь погреться там у камина или вовсе зайти к себе в комнату, но вдруг услышала чей-то топот. К ней определённо кто-то бежал.       Обернувшись, Злата с замиранием сердца смотрела в пустынный коридор, как вдруг из-за угла показался Влас. Увидев её, мальчик широко раскрыл глаза и бросился к ней.       Злата закусила губу и отвернулась. Было немного стыдно…       — Он не смел говорить такого! Это просто возмутительно! Но куда же ты убежала? Я тебя по всей школе искал! Второй раз убегаешь! — быстро-быстро заговорил Влас. — Постой, это снег? Ты была на улице?!       Юная ведьма виновато опускала лицо, всё пытаясь себя как можно крепче обнять. Друг тут же отстегнул свою мантию и накинул её Злате на плечи.       — Глупая! Зачем же ты ходила на улицу? Заболеть, что ли, хочешь?       В носу неприятно защипало. Новые слёзы снова накатили на глаза.       — Злата? Извини! Я не то хотел сказать! Просто переживаю! Вот… вот же дурак! — он крепко её обнял, судорожно пытаясь придумать, что можно сделать, но в голову ничего не приходило.       Только вот плакала она не от того, что он сказал не то. Плакала она потому, что на душе было отвратительно горько. Горько от того, что в мире существуют грустные и одинокие призраки. От того, что сестра невзлюбила её. От того, что так плохо чувствует себя который день подряд. От того, что её друг так беспокоится о ней и переживает, хотя она не хотела бы, чтобы он так сильно реагировал… И ещё очень много всего. Но только сказать она этого не смогла.       Злата крепко обняла друга в ответ, надеясь, что он поймёт её и без слов. И так и случилось. В конце концов Влас просто молча обнимал её, давая выплакаться и успокоиться.