Злата и школа Святой Вальбурги

      Зевая, Злата спустилась в гостиную, где у камина сидели её друзья. Фёкла с суровым выражением лица что-то зачёркивала в своей тетради, Данакт лениво смотрел на огонь, а Влас по привычке читал какую-то толстую книгу с тёмной обложкой.       Усевшись рядом с Данактом (на полу под диваном), Злата спокойно уставилась на пламя.       — Или мне лгут глаза, или ты действительно спустилась, да ещё и без книг? — сказала Фёкла, закрывая свою тетрадь.       — Я ненадолго решила сделать перерыв, чуть позже я сяду за зелья и заклинания, но сейчас хотя бы пять минуточек хочу отдохнуть, иначе я снова…       — Что «снова»? — не поняли друзья, а Злата готова была сейчас ударить себя по голове. Друзья не знали, что она практически не спит из-за кошмаров и уже успела упасть в собственной комнате без сил.       — Снова всё напутаю.       — Скорее «перепутаю», — поправила Фёкла, опять раскрывая свою тетрадь и слишком сосредоточенно чёркая.       Они начали говорить о чём-то повседневном и весёлом. И хотя атмосфера была лёгкая, Злата то и дело думала о том, как все странно стали коситься на неё в общем зале.       — Давай этот Новый год вместе проведём? — прозвучало позади.       Обернувшись, Злата посмотрела на Власа: тот сидел на диване и улыбался, отложив на вид старинную книгу.       — А как? — глупо спросила она.       — Я думаю поговорить с мамой и бабушкой, чтобы мы к вам или вы к нам приехали на сам праздник. Ну, чтобы встретить его вместе, — попытался объяснить он, пожав плечами.       — У-у-у, хотела бы и я с вами. А в итоге придётся ехать к тётке, — недовольно протянула Фёкла.       — А мы с семьёй поедем к дяде, он живёт в горах, представляете!       Фёкла и Данакт снова стали щебетать о чём-то своём, тогда как Влас ждал ответа от подруги.       — Я хотела бы вместе встретить праздник, — с улыбкой ответила она, и он счастливо улыбнулся в ответ.       — Будем воровать сладости и издеваться над Маргаритой!       Девочка рассмеялась, а затем широко зевнула.       — Ещё ведь и вечера нет, а ты зеваешь, — заметила Фёкла. — Кстати, и вид совсем нездоровый. Такое впечатление, что ты с книгами уже и спишь.       — Не говори глупостей. Между прочим, скоро контрольные экзамены за первый семестр. Вы готовы?       Данакт отчаянно взвыл при этом упоминании. Душа его не была готова к таким мучениям. Как, в прочем, и в прошлом году. И в позапрошлом…       Внезапно пламя вспыхнуло голубой вспышкой и выплюнуло белый конверт прямо в Данакта.       — Вот так новости! На конверте твоё имя, Злата, — сказал друг, передавая чуть обгоревший по краям конверт Злате.       Девочка удивлённо посмотрела на конверт. Письмо было от директора. Распечатав его, она быстро пробежалась глазами по строчкам.       — Что там? — спросил заинтересованный Влас.       — Она зовёт меня к себе, как я освобожусь, — взволнованно ответила девочка.       — Ого. Что могло случиться? — не поняла Фёкла. — Беги к ней. Расскажешь потом нам всё.       Через минуту, ёжась от странного чувства внутри, Злата шла по коридору к учительскому крылу. Изредка по дороге встречались другие дети, некоторые странно смотрели на неё и, как ей показалось, о чём-то шептались, не сводя с неё глаз… Или всё-таки показалось? Но чувство не из приятных…       Дойдя до нужного кабинета с высокой, на вид старинной дверью, Злата неуверенно постучала, но ей никто не ответил. Приоткрыв дверь, она вошла внутрь. Заместителя директора не было, вместо него тут только одиноко стоял стол в кипах свитков с таким же одиноким фикусом на шкафу. Дверь в кабинет Ярославы Аксентиевны была приоткрыта. Оттуда доносился какой-то грубый мужской голос.       Чувствуя себя неуверенно, Злата присела на стульчик у двери к директору.       «Следовало взять с собой книгу…» — подумала она расстроено, но делать уж было нечего. Невольно она всё же прислушалась к тому, что происходило в кабинете Ярославы Аксентиевны после слов:       — …школу придётся закрыть! — прозвучало с каким-то лёгким сарказмом в голосе.       — Я решительно не понимаю, чего вы пытаетесь добиться, — ответила женщина как всегда спокойным, музыкальным голосом, который так любила Злата. — Ваша задача — поймать преступника. А вместо этого вы занимаетесь… ах да, а вы чем-то занимаетесь? — прозвучало с лёгкой усмешкой.       — Любезная моя, — сказал некто, делая остановку, — этот преступник слишком опасен. И девочка была похищена прямо в школе. След его оборвался, мы не хотим рисковать жизнью детей.       — Господин Болеслав, — со вздохом ответила женщина, — из нашего прекрасного общества по защите ведьм и волшебников в школу был направлен отряд, который проверил тут всё вдоль и поперёк, ставя защитные чары, которые не пройдёт даже самый невинный пёс этой планеты. А вы вдруг заявляетесь ко мне и утверждаете, что школу придётся закрыть?       — Но я…       — В конце концов, у школы есть не только эти чары с профессорами, которые знают заклинания и обряды защиты, о которых вы и знать не могли! У школы есть я, и я защищу этих детей. Меня не было в те дни, когда, к несчастью, была похищена Лапина, но сейчас я здесь и не дам в обиду никого из этих детей!       Злата с широко открытыми глазами пыталась переварить то, что услышала. Но вдруг раздалось слишком мерзкое, язвительное:       — Защитите так же, как и свою дочь?       Девочка хмуро посмотрела на дверь. Не доносилось ни звука какое-то время…       — А вы — настоящая свинья, Болеслав, — прозвучало низким голосом… — Школа под надёжной защитой. А теперь, будьте любезны, покиньте мой кабинет и никогда не возвращайтесь.       — Вы думаете, что смо…       — Я сказала: покиньте помещение! — перебила женщина безапелляционным тоном.       Через какое-то время из-за двери выскочил невысокий мужчина с длинными тёмными волосами, глупо перевязанными чёрной лентой.       «Словно граф какой-то из старинных книжек», — успела подумать Злата, прежде чем мужчина, так её и не заметив, скрылся за другой дверью, ведущей вон из помещения.       Посидев с минуту в нерешительности, Злата спустилась со стула и подошла к двери, неуверенно её приоткрывая.       Ярослава Аксентиевна, повернувшись к окну, как-то странно осунулась, придерживаясь одной рукой за стену. Вторую руку она прижимала то ли к груди, то ли к животу: Злата так и не поняла.       Девочка тихонько постучала по двери, только сейчас понимая, что она должна была это сделать прежде, чем войти.       Директор тут же выпрямилась и обернулась вначале с хмурым лицом (даже несколько злым, что Злата видела впервые), но затем, увидев подопечную, тут же расслабилась с лёгкой полуулыбкой.       — Ах, милая, это ты! — сказала она, обходя стол и указывая рукой на свободное место на диване.       Злата неуверенно присела, и Ярослава Аксентиевна опустилась рядом с ней, ласково накрыв ладонью её спину.       — Моя дорогая, до меня дошли дурные слухи. Это правда, что тебя оскорбил учитель, Окомир Болеславович?       Юная волшебница удивлённо раскрыла свои глазки, но затем лишь опустила их, чувствуя себя неловко.       — Так это правда?       — Это неважно, — вдруг сказала она.       — Милая моя, — сказала женщина, подхватив её подбородок и заставив посмотреть на себя, — это очень, очень важно!       Золотистые глаза девочки скользнули в сторону, на правое ухо женщины. Родинка была… Горькая, грустная истина…       Ярослава Аксентиевна упрямо пыталась посмотреть ей в глаза.       — Кроме этого… Моя милая, ты себя как чувствуешь? У тебя такие тёмные пятна под глазами… Ты что же, не спишь?       Испугавшись, Злата опустила лицо, взволнованно переплетая собственные пальцы.       Директор всё ожидал от неё хоть слова, но девочка молчала. Со вздохом женщина посмотрела на окно, прежде чем снова заговорить:       — Скоро контрольные тесты, ты можешь сильно переживать, так как всё это для тебя впервые… Я понимаю, правда. Но в мире существует намного больше серьёзных вещей. К примеру, если у тебя возник конфликт с учителем: ты не виновата, если он тебя обидел. Но проблему эту нужно решить, понимаешь?       Злата покивала в ответ, боясь сейчас снова посмотреть на неё.       — Я не обижаюсь на учителя… — сказала вдруг девочка. — Возможно, он ведь и прав…       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, что я, не имея метки, всё равно нахожусь здесь… А всего-то и смогла пока блестяще только лампочки зажечь…       Директор сначала в ярком удивлении посмотрела на подопечную, а затем и вовсе рассмеялась, привлекая к себе внимание.       — Моя дорогая! Ох! Какие глупости! — сказала женщина, вызывая чужое недоумение. — За такой короткий срок ты сделала намного больше! Тяжёлые обряды за плечами, азы заклинаний ты изучаешь, пусть местами и неважно даётся, но даётся же! И это не говоря об остальном! Впереди много нового, пусть что-то и придётся нагонять. Может, что-то не до конца изучится к концу учебного года, но я более чем уверена, что ты попадёшь, как и все из твоей семьи, на белбог.       — Почему вы в этом так уверены? — расстроено протянула девочка.       — Потому что ты можешь больше, чем студенты макошь, — просто ответила та, ласково погладив её щеку.       Злата мило хлопала не выспавшимися глазами, пытаясь понять, действительно ли это так.       — Правда? — спросила она.       — Конечно, — ответили ей с тайной улыбкой. — И ты можешь намного больше, чем представляешь.       Юная волшебница тепло улыбнулась, чувствуя лёгкое счастье, пробежавшее по всему её телу.       — А теперь скажи мне, пожалуйста, что произошло между тобой и учителем? А ещё… почему у тебя такие глаза?       Девочка неуверенно объяснила ситуацию с учителем, замечая, как Ярослава Аксентиевна хмуро что-то обдумывает про себя.       — Но со мной всё в порядке, правда. Не просто так же он это сказал…       — Видишь ли, с Окомиром Болеславовичем у нас уже был инцидент… В любом случае, я с ним поговорю. А теперь всё тот же вопрос: ты спишь или всё пытаешься везде успеть?       Злата спрятала взор, не зная, что сказать. Признаваться в собственных страхах было почему-то неловко.       — Мне… мне снится… мне кое-что снится, — не зная, как правильно сказать, выдавила девочка.       — Кошмары? — предположила женщина.       — М-м… да…       — И что же это за кошмары? — допытывалась Ярослава Аксентиевна.       Девочка крепче переплела пальцы, чувствуя, как от тех жутких воспоминаний неприятный холодок скользит вдоль позвоночника.       — В… Водяной… И он снова и снова… тянет меня в болото…       Ярослава Аксентиевна тяжело вздохнула, чуть сжав её плечо. Задумавшись о чём-то своём, женщина ласково погладила девочку по голове, не сразу заговорив снова:       — Ты должна запомнить, милая, что если у тебя возникает проблема, хоть самая крошечная: у тебя есть с кем поделиться ей. Понимаешь?       Злата не ответила, хотя директор знала, что она её поняла.       — В сестринском корпусе тебя может осмотреть сестра Евпраксия, можно попробовать использовать зелье сна без сновидений.       — Тогда я как-нибудь к ней зайду, — с улыбкой отозвалась девочка.       — Хорошо, я предупрежу её заранее, чтобы она знала, и ты не беспокоилась.       — Большое спасибо вам, Ярослава Аксентиевна!       — Не за что, моя милая. А с Окомиром Болеславовичем я ещё побеседую… Ты можешь ступать, дорогая. Лёгкой тебе учёбы!       Поблагодарив, девочка поднялась и медленно прошла к двери. Уже собираясь уйти, Злата вдруг задумалась.       — Ярослава Аксентиевна, — вдруг позвала она вполоборота. Женщина, всё ещё сидя на своём прежнем месте, взглянула на неё улыбающимся, но усталым взглядом. — Она… очень по вам скучает, — всё же сказала Злата и, прежде чем уйти, успела заметить, как взгляд директора стал напоминать сгусток забытой было боли и тихой, далёкой надежды.