Злата и школа Святой Вальбурги

      Знакомый белый потолок не обрадовал Злату, когда она еле открыла глаза. Она с трудом дышала, но голова уже болела не так сильно.       — Птичка моя, ты очнулась! — послышался знакомый голос. Это была сестра Евпраксия, которая тут же подошла к её постели. — Как ты себя чувствуешь?       — Ну… не знаю, — просто ответила девочка, и это была правда.       — Я сейчас позову директора, подожди пока что.       — Зачем? — удивилась Злата, но женщина уже упорхала.       Со вздохом девочка просто ждала, когда кто-нибудь явится. И дождалась. Ярослава Аксентиевна вошла в зал, как-то странно взглянув на неё. Словно взволнованно…       — Как ты, милая? — тут же спросила она, опускаясь на стоящий возле постели стульчик.       — Ну… теперь лучше. Но что это было? Я ничего не видела, так сильно болела голова…       — Твои друзья сказали, что ты пыталась зажечь лампочку, но не смогла, верно?       Злата не ответила, лишь опустила глаза.       Ярослава Аксентиевна вздохнула, мягко накрыв её руку своей. Евпраксия Ирионовна принесла стакан с настоем.       — Злата, я вынуждена поведать тебе кое-что очень важное, — вдруг сказала директор, мягко заглядывая в её золотистые глаза.       — А что такое?       — Ох, милая, не переживай! — поспешила добавить женщина с мягкой улыбкой. — Дело в том, что ты, и вправду, особенная девочка.       — Особенная? — поджимая губы, спросила та, не совсем понимая, что её ждёт на этот раз.       Сестра заставила её выпить ложечку настойки и запить водой. Только после этого директор продолжила:       — Не знаю, успела ли ты узнать об этом, но ведьмы пополняют свои силы при помощи тех или иных средств. Но обычно они это делают после наступления одиннадцати лет, когда переходят на пятый курс. Кто-то запаздывает на несколько месяцев, но суть всё та же. А у тебя… Это началось ещё раньше. Ты использовала весь свой запас сил, трудясь всё это время. И… на самом деле, это удивительно, так… произойти не могло.       Злата удивлённо смотрела на директора.       Это что, шутки такие? Снова удивительные повороты судьбы? И почему она так притягивает к себе всё странное?..       — Это из-за того, что у меня нет метки?       — На самом деле, я не могу ответить тебе на этот вопрос, милая. Так как я банально не сталкивалась с таким. Но одно теперь я знаю наверняка: ранее ты не попала в школу, потому что сила твоя появилась не сразу, она копилась, пока не получила свободу. Излишки ты растратила за всё это время. И теперь настало время, когда запасы нужно снова пополнить.       — И как же это сделать? — уже чуть ли не плача спрашивала Злата.       — Моя милая девочка, не вздумай плакать из-за этого, — сказала Ярослава Аксентиевна, обнимая её лицо ладонями. — Рано или поздно каждая ведьма сталкивается с этим. Важно видеть в сложившейся ситуации плюс: ты будешь уметь восстанавливать силы, тогда как все только начнут учиться этому. И вдобавок, я думаю, что ты станешь справляться куда лучше, когда восполнишь силы. Ведь, получается, всё это время ты работала не в полную мощь, — с ласковой улыбкой сказала она, заставляя юную ведьму улыбнуться.       — Правда?       — Конечно, солнышко! Конечно!       — Выпей сладкого чаю, ты совсем растратила силы, оттого у тебя и случилось такое от переутомления! — сказала сестра, ставя на прикроватный столик чашку чая. — И что же ты не заходила за зельем сна без сновидений? Юная леди, как же так!       Злата устыдилась, пряча глаза. Ей нечего было сказать на это.       — Она у нас любит справляться с проблемами сама, верно? — с лукавой улыбкой спросила директор, заставляя Злату покраснеть. Но в итоге уже обе женщины смеялись над этой детской простотой. — Но всё же лучше тебе перестать так делать, — добавила Ярослава Аксентиевна, по-взрослому похлопав её по плечу. И Злата пообещала себе, что послушается.       После обеда её отпустили, и она спокойно пошла на обед. В общем зале все выпучили на неё глаза, тут же начиная шушукаться.       Злата хотела спокойно подойти к своему столу, но её тут же за руку оттянули в сторону из общего зала.       — Что ты опять устроила?! — прошипела сестра, злобно глядя в её лицо. — Снова хочешь расстроить родителей?!       — В прошлый раз, когда меня хотели утопить, ты тоже думала только об этом? — вдруг безразлично спросила Злата.       Маргарита дёрнулась, как от пощёчины.       — И что?       Злата опустила речницы, думая.       — Просто мне казалось… что хоть что-то изменилось. Мне казалось, что ты и вправду испугалась, что я могла умереть тогда… Но тебе просто плевать, есть я или нет. Я для тебя как грязный червяк на идеально-чистой лужайке.       Она легко отстранила от себя сестру и вошла обратно в зал, направляясь прямо к своим друзьям, которые уже нетерпеливо ожидали её.       — Что с тобой было? Мы так испугались! — сказала Фёкла, глядя на неё во все глаза.       Злата, не долго думая, просто села рядом и крепко обняла подругу. Та, сильно удивившись, просто обняла в ответ, глядя то на Власа, то на Данакта, которые беспокоились точно так же. Правда, видно было, что Влас чем-то раздражён.       — Я просто неправильно-особенная, — сказала Злата, расстроено опуская глаза. — И с этим надо как-то жить.       — В каком смысле? — спросил Влас.       Злата выпрямилась, удобно усаживаясь.       — Мне нужно восполнять силы каждый месяц…       — Что?! — вскрикнул Данакт, выпучив глаза. Некоторые странно покосились, так что он добавил тише: — Но это же делают с пятого курса, и то не все!       — Так вот получилось… Не хочу сейчас говорить об этом.       — Ты упала в обморок, у тебя шла кровь из носа. Знаешь, что это такое? Переутомление! — раздражённо сказал Влас. — Ты никогда не слушаешь нас? А на вопросы ты, получается, врёшь. Ты что, не спала? Не-ет, конечно, спала! — спародировал друг, после просто опуская голову и продолжая копаться вилкой в еде.       — Прости меня, — серьёзно сказала Злата.       Влас тяжело вздохнул, искоса взглянув на неё.       — Не хочу больше говорить об этом, — сухо отозвался мальчик, а затем просто ушёл, оставляя их одних.       Друзья провели его взглядом.       — Ты перегнула палку, — сказала Фёкла. — Знаешь же, что он переживает за тебя.       Злата хмуро вздохнула. Порой она совсем не думала о том, что о ней так сильно переживают. Нужно было извиниться перед Власом...       Вечером друзья собрались в общей гостиной у камина. Злата сидела на диване в позе лотоса, на креслах рядом сидели Фёкла и Данакт. Фёкла придирчиво изучала тетрадь Данакта, пока тот бросал в огонь маленькие катышки, которые вмиг сгорали. Влас был у себя, видно, его хмурое настроение никак не хотело развеяться. Злата хотела извиниться, и от этого настроение её было кислым. Ещё и голову отравляли мысли о том, что она услышала в кабинете Ярославы Аксентиевны, и то, что случилось с Инессой, и Ульяна...       — Я тут подумала… А где именно была похищена Ульяна? — решила прервать тишину Злата.       Фёкла с удивлением кинула на неё взгляд.       — Чего это ты вдруг?       — Когда я ходила к директору, я слышала разговор. Ярослава Аксентиевна говорила с каким-то мужчиной. Он сказал, что школу придётся закрыть. И после этого… это не даёт мне покоя.       — Закрыть школу? — удивлённо переспросил Данакт.       — Да, но, как сказала директор, этого она не допустит.       — А почему ты вдруг об этом спросила? — наклонив голову набок, поинтересовалась Фёкла.       — Потому что я хочу понять всё до конца. В смысле: кто он, зачем это делает, где смог это сделать, каким образом… Для чего?..       Фёкла задумалась, тоже теперь глядя на пламя.       — Я знаю только, что это было в каком-то коридоре.       — А как поняли, что это сделал именно он?       — Он оставляет клочок волос ребёнка, которого похитил. Клочок волос, перевязанный белой лентой.       — Жутко… — хмуро сказала Злата. — А почему белой?       — Белый — цвет чистоты и непорочности, простоты, — задумчиво сказала Фёкла. — Но в то же время это цвет траура.       — Траура? Но ведь цвет траура — чёрный, — возразила Злата.       — Какое-то определённое время у нас цветом траура был и белый. Во многих странах и до сих пор белый — цвет траура. Если честно, вряд ли это имеет какой-либо смысл, — сказала Фёкла, попытавшись придать голосу лёгкость. — Я читала одну статью на эту тему. Многие считают, что это как у обыденных, когда, кхм... преступник оставляет свой почерк. У обыденных есть такие люди, которые гордятся такими «заслугами».       — А она была похищена днём?       — Этого вот я сказать не могу. Об этом Влас должен знать. Его допрашивали, как лучшего друга Ульяны, он может знать. Но вряд ли ему понравятся такие вопросы.       Злата снова задумалась, глядя теперь на потолок.       — Просто ведь странно, не находишь?       — Что именно?       — Если, допустим, это было днём: как можно посреди людного коридора не заметить похищение девочки?       — Ну, так ведь время было, когда все уже разъехались, не забывай.       — Точно!.. — с досадой сказала Злата.       — Но, знаешь, — вдруг сказала Фёкла, сильно задумавшись, — насколько я знаю, то был коридор запретной секции.       — Запретной секции?       — Да. Это старший корпус с тёмными артефактами. И суть в том, что днём Ульяна не смогла бы туда попасть. Напрашивается вопрос: как она туда попала и зачем?       Злата напряжённо смотрела на подругу, думая, что должна поговорить с Власом.