Злата и школа Святой Вальбурги

      — Маргарита, солнышко, помоги сестре достать коробку с новогодними игрушками, — попросила Вероника Евсеева, сидя у ёлки и копошась в одной из многочисленных коробок.       Маргарита, которая хотела просто спокойно подняться на второй этаж, со вздохом пошла в противоположную сторону, где её ждала Злата. Последняя с унынием смотрела на лестницу чердака: сверху было темно и страшно. А темнота в последнее время пугала…       — Пошли, посветишь хоть, — небрежно кинула старшая сестра, ловко забираясь по лестнице.       Несмело, но Злата поднялась.       — Ну! — скомандовала Маргарита. — Чего стоишь, достань палочку!       — Оу, я… Я ещё не могу.       — В смысле? — раздражённо протянула она.       — Мама не сказала тебе?       — Чего? — послышалось в отдалении. В следующую секунду что-то громко упало, и, судя по всему, упало это и на ногу Маргарите, которая завопила и зашипела. — Да достань же ты палочку и посвети мне!       — У меня закончились силы, я не могу! — отчаянно протянула Злата, стоя возле входа, во все глаза глядя на темноту.       Через пару секунд Маргарита произнесла заклинание, и темноту разрезал мягкий свет, исходящий из кончика её волшебной палочки. В злости она смотрела на сестру.       — На, держи! И что это ещё за новости? — Она отдала палочку и пошла первой через множество всякого хлама, который здесь был. С паутинистого потолка свисали множество склянок с теми или иными травами и заготовками.       — Ты умеешь сдерживать заклинание, даже не держа палочку в руке? — удивилась Злата, глядя на палочку своей сестры.       Маргарита покосилась на неё, словно на совсем уж недалёкую умом девчушку.       — Конечно, это же самое простое заклинание, почём бы не уметь это делать?       Злата опустила глаза, чувствуя себя глупо. Не знала же она ещё об этом…       — Ты не ответила на вопрос, дурында.       — В сестринском корпусе сказали, что у меня особенность такая: накапливать силу раз в месяц на таком раннем сроке.       Маргарита фыркнула, явно усмехнувшись. Но так ли это было, Злата не могла видеть.       — Посвети повыше, — скомандовала сестра, подходя к высокому шкафу. Здесь была ещё одна лестница, по которой она ловко взобралась.       — Злата, детка, прилетел Влас! — отдалённо прозвучал голос матери.       Злата улыбнулась, в нетерпении оглянувшись, словно Влас уже позади неё, а вот сестра отчего-то раздражённо вздохнула.       — Снова этот тип, — протянула пятикурсница, выуживая коробку.       — И что? — чуть обиженно спросила младшая.       Маргарита аккуратно спустилась, только потом ответив ей:       — А ты разве сама не понимаешь?       — Не понимаю чего? — чувствуя не понятно откуда взявшуюся тревогу, спросила Злата.       Маргарита смотрела слишком серьёзно на неё в этот момент. Она подошла ближе, крепко прижимая к себе пыльную коробку.       — Ведь он…       — Злата! — прерывая Маргариту, позвал Влас, в следующее мгновение появляясь из-под низа, куда вела лестница. Он осветил пространство вокруг себя палочкой, отчего здесь теперь было намного уютнее. — Привет!       — Привет! — с улыбкой сказала девочка, хотя внутренняя тревога ещё не прошла. Она обернулась, но сестра уже смотрела на Власа. Холодным, злым взглядом.       — В конце концов… — продолжила Маргарита, заставляя себя чуть улыбнуться, — это будет лишь очередное разочарование для тебя.       — В каком смысле?       Но она не ответила, уходя в сторону выхода. Отдав мальчику коробку, Маргарита обернулась, как бы подгоняя Злату сойти уже, наконец, со своего места.       Внизу коробку вручили матери, которая увлечённо стала распаковывать её и привлекать к работе по украшению ёлки. Хотя особо заставлять никого не приходилось — ребята любили украшать зелёную красавицу.       Маргарита слушала тихий монолог матери, Влас с улыбкой наряжал ёлку дождиком при помощи волшебной палочки, тогда как Злата пыталась украсить ветви шариками.       К вечеру друзья играли в комнате Златы. Снизу изредка слышался шум гремящей посуды, где матушка готовила ужин.       Влас создавал при помощи палочки искрящиеся созвездия, тогда как Злата уже легла на постель, свесив голову, таким образом «вверх ногами» глядя за волшебством. Волосы её длинными волнами текли вниз, собравшись копнами на полу.       — Ты остаёшься на ночь сегодня?       — Нет, только ближе к празднику. Бабушке с мамой сейчас нужна помощь с утра, я должен быть там.       — Какая?       — Склянки всякие и в таком духе.       — Готовят зелье?       — Не могу сказать, так как сам не очень понимаю, — с улыбкой сказал он, выпуская сноп искрящихся звёзд. Влас выглядел так, словно до этого не обижался на неё... Или пытался так себя вести.       Злата чуть сдвинулась, устраивая голову на постели. Она задумчиво смотрела на потолок, думая, подходящий ли момент сейчас для того, чтобы извиниться...       — Ты, кстати, подготовилась перед обрядом?       — Каким? — Она посмотрела на него, смешно задрав голову.       — Ну, чтобы возобновить силы.       — А! Мама всё подготовила, мы только ждём полнолуния, так как с началом растущей луны опоздали.       — Ах, вот как. А то я ещё не совсем знаю об этом, нас же должны учить этому несколько позже, — пояснил мальчик, и вновь повисла тишина. — Ты… Ты какая-то странная, — вдруг признался он.       — В каком смысле? — спросила девочка, опираясь на локте, чтобы взглянуть на него.       — Ты будто хочешь мне что-то сказать, но боишься, — ответил Влас тревожно. — И это уже длится около недели.       Злата виновато опустила глаза.       — А это так заметно?       — Ну, я же не первый день тебя знаю, — с улыбкой сказал мальчик, а после прикоснулся к её руке своей собственной. — Что случилось?       Злата долго смотрела ему в лицо, чувствуя непонятный стыд.       — Я хотела извиниться, но не могла найти в себе смелости, — призналась девочка, опустив глаза.       — Честно говоря, я так это и понял, — с неожиданно лёгкой улыбкой сказал Влас, и глаза его засияли.       — Прости меня, я совсем себя не жалела и заставила тебя беспокоиться, — угрюмо сказала она.       — Я давно тебя простил, — с той же улыбкой сказал мальчик, наклоняя голову, чтобы увидеть её глаза. Злата отчего-то покраснела, видно, это был стыд.       — Я... также хотела тебя кое о чём спросить, — сказала девочка, глядя в сторону. — Но я не знаю, как подойти к этому, чтобы ты… чтобы тебя никак при этом не задеть воспоминаниями.       Влас задумчиво посмотрел на пол, после чего ответил:       — Если тебе это и вправду нужно, то, что ж, я думаю, что ради тебя переживу.       — Обещаешь, что не расстроишься?       Он тревожно сдвинул брови, с улыбкой говоря:       — О чём же ты хочешь спросить, раз просишь о таком?       Рассмеявшись, Влас хотел всё перевести в шутку, но подруга так и смотрела на него серьёзными глазами. Так что у него не осталось выбора, кроме как утвердительно кивнуть и сказать тихое «обещаю».       — Я хотела… спросить тебя кое о чём.       — Так о чём же?       — Ты и Ульяна… — Влас вздрогнул, словно его ударили мелким разрядом тока. — Ты говорил, что вы нарушали правила. Так?       Влас нахмурился, не понимая, к чему всё это. Но кивнул.       — И… Что, к примеру, вы делали?       — К чему ты спрашиваешь, Злата? С чего вдруг сейчас?       Девочка приподнялась и удобнее уселась на кровати, полностью к нему повернувшись. Сидя в позе лотоса, она пыталась подобрать нужные слова.       — Мне нужно кое-что понять. Я объясню свою логику.       Влас отвёл взгляд, словно не решаясь сказать или вспоминая: она не могла ответить точно.       — Ну, воровали конфеты из кухни, заколдовывали сумки преподавателей, их одежду… Много чего было. Тебе нужно знать что-то конкретное?       Злата закусила нижнюю губу.       — Вы… делали что-то с тёмными артефактами?       — Ч-чего?! — мальчик широко раскрыл свои глаза, смотря на неё, словно на новое чудо света. — С какой стати?       — Значит, это могла делать только она?       — Злата! — громко сказал он, подрываясь на ноги. Взглянув на него, она увидела, как друг впервые злится. Злится на неё. — Как тебе только могло такое в голову прийти?!       Девочка в искреннем удивлении смотрела на друга, который действительно сейчас на неё злился. В комнате похолодело и даже словно бы потемнело…       — Влас?..       Видя, что подруга даже немного испугалась, он заставил себя закрыть глаза и успокоиться.       — Я просто... в шоке от того, что ты сказала, — со вздохом сказал он, заставляя себя сесть на прежнее место. — С чего вдруг ты такое предположила?       Злата прижала к себе колени и обняла их, чувствуя себя не совсем уютно после этого. Рассказав историю про мужчину в кабинете Ярославы Аксентиевны, она добавила:       — …Так что я задумалась… обо всём. Мне стало интересно: кто такой этот Магистриан, зачем делает это, как ему удалось похитить её прямо в школе. Фёкла сказала, что место, где похитили Ульяну — это коридор запретной секции, где были тёмные артефакты. И якобы это случилось днём. Мне стало интересно: как же её не заметил сторож, и как она попала туда, ведь младшекурсница не могла туда попасть.       Влас спокойно выслушал подругу, заговорив только тогда, когда девочка замолчала:       — Мы часто бродили ночью…       — Что? — не поняла Злата, бросая на него удивлённый взгляд. Но Влас, задумчиво рассматривая свои пальцы, не заметил этого.       — Школа полна тайных ходов и ниш… Ульяна обожала находить новые лазейки. Она постоянно говорила, что школа несёт в себе множество тайн и загадок. Днём времени было не ахти, так что ночью мы тайком пробирались из общей гостиной и бродили по школе, прячась от патрулирующих в открытых нами же нишах. И…       Он тяжело вздохнул, глядя теперь на стену впереди. Злата слушала его взахлёб, часто хлопая длинными ресницами.       — И однажды мы нашли небольшой туннель, который вёл в запретную секцию. Но мы не трогали там ничего, это было бы крайне глупо. Да и нас это не интересовало.       — Место, где её похитили — запретная секция?       — Да… Именно там был найден клочок её волос, перевязанный белой лентой…       — Но что она могла там делать средь бела дня?       — Если я хорошо её знаю… а знаю я её хорошо… — задумчиво сказал Влас, словно решая тяжёлую задачу: — То она что-то увидела или услышала.       — Увидела или услышала? — не поняла Злата.       — Именно. Это были дни, когда я заставил её не верить вещему сну. Она наверняка гуляла и думала об этом, но, видно, что-то услышала или увидела… И она пошла за этим. Может, это было как-то связано с Магистрианом, что-то странное, что-то, что привлекло её внимание! — Он обернулся и посмотрел на неё, словно открыл для себя новую истину.       — Получается, она шла за кем-то или шла на странный звук?       — Скорее всего. И она знала, как туда попасть… Конечно, её могли привлечь туда специально, но откуда кому-то знать, что она знает, как пробраться в запретную секцию. Стало быть, Ульяна что-то увидела или услышала, стала ненужным свидетелем, её заметили…       — И она стала…       — Опасной, — закончил Влас, хмуро глядя на пол. — Это так очевидно! Почему я сразу не догадался! Она явно увидела или самого Магистриана, или что-то, что его разоблачало… Возможно, как я уже предположил, он даже не собирался её похищать, и всё произошло спонтанно…       — Думаешь? — с неким сомнением спросила она.       — Но ведь это так жутко… Он оказался в нашей школе… Он что-то хотел забрать из запретной секции, или... Если он каким-то образом и знал, что она туда может пробраться, тогда стоит верить версии поисковых отрядов и твоего отца: Магистриану нужна была конкретно Ульяна?.. Возможно ли, что он ждал времени, когда все разъедутся, чтобы забрать её… Но... как бы он догадался, что она ищет тайные ходы и сможет попасть именно туда, где он её похитил?       — Вероятность мала… Но она точно что-то увидела. Это может быть и незапланированное похищение… Но зачем он забрался к нам в школу, если не за очередной жертвой?       — Он похищает детей… Люди твоего отца сказали, что, вполне возможно, он выбирает детей по каким-то особым приметам. Но проблема в том, что внешне все они разные, и личные способности у всех тоже разные. Ничего общего.       — А может, каждый раз это и должно быть чем-то новым? — предположила Злата.       — В каком смысле?       — Может, он похищает их по определённым пунктам? И каждый раз это что-то новое, то, что необходимо лично ему.       — Думаешь, он ведёт какой-то список?       — Почему нет? — спросила она, взглянув на друга. — Мы же варим зелья, и делаем всё согласно рецепту. А вдруг у него что-то вроде своего личного рецепта?       — Знаешь, мне не особо нравится подобная трактовка…       — Ну, я так утрирую! И никто не знает, зачем ему эти дети…       — Потому никто и не может знать, кто будет следующим… И где это произойдёт.       Злата спустилась с постели, ходя взад и вперёд. Мысли активно струились в её голове.       — А что Инесса? Что произошло с ней?       — Я же говорил: не в том месте не в то время.       — И совсем близко от школы! Может, тогда он только пытался понять, как попасть к нам?       — Думаешь? — кисло выдал Влас, поморщившись и наблюдая за метаниями подруги.       — А как ещё объяснить это? До Инессы он похищал детей, так? Просто похищал их бесследно, оставляя…       — Оставляя клочок волос, да.       — Вот! А тут первый смертельный случай! Что-то не сходится!       Влас промолчал, всё ещё кисло глядя на неё.       — Подумай же! Инесса говорила, что часто приходила туда, когда ей было грустно. Что если она заметила что-то, и это её и убило?       — Мне кажется, это чересчур…       — Но как же! Это ведь близко к правде! Она пришла туда, что-то увидела и…       — Почему бы тебе самой не спросить, что тогда с ней произошло, а не строить свои догадки?       Злата остановилась посреди комнаты, вдруг понимая, что он как никогда прав.       — Почему я сразу не подумала об этом?.. — спросила она саму себя, почесав макушку. — Но, в любом случае, суть-то одна!       — Какая же?       — Они помешали его планам! В первый раз он наверняка пытался узнать, как попасть в школу. А когда была похищена Ульяна — он готовился к чему-то или типа того… Точно узнать мы теперь не можем. Но суть одна: они не были запланированными детьми. Он выбирает каждого, исходя из каких-то личных принципов. Он выбирает их сам.       — Думаю, это одна из теорий взрослых, — уныло сказал Влас.       — Как мне показалось — то, почему Ульяна была в запретной секции, они ещё не поняли, — резко сказала Злата, и Влас вынужден был тихо согласиться.       — Но я просто тогда не был готов думать об этом. Сейчас мы открыли эту истину, я поделюсь с твоим отцом.       Но Злата его будто не слушала, ходя взад и вперёд по комнате.       — А в запретной секции всё осмотрели, ты не знаешь? Может, там остались какие-то следы…       — Там всё осмотрели, — чуть раздражённо ответил друг.       — Думаешь? Нам бы стоило посмотреть, вдруг…       — Там всё осмотрели! — громко сказал Влас, заставляя снова в лёгком испуге взглянуть на него.       — Почему ты злишься? — не поняла Злата.       Влас вымученно взглянул на неё.       — Почему? Потому что мы дети, Злат, — сказал он, пожав плечами. — А всем остальным из этого должны заниматься взрослые.       Злата задумчиво посмотрела вниз.       — Ты боишься? — спросила она, и он промолчал. Потому что это была правда.       Он не смотрел на неё. Казалось, он даже не дышал. Она подошла ближе, наклоняя голову набок.       — Почему?       Влас явно вспоминал что-то. Что-то, что заставляло его сердце обливаться вечной тревогой всё это время.       — Потому что в этот раз… вещий сон связан уже со мной, — надломленным голосом сказал он, избегая её глаз.       — Какой… вещий сон? — с ужасом спросила она, чувствуя странный холодок, пробежавший вдоль позвоночника.       — Он приснился моей матери… И она очень просила меня не ввязываться во всё это, как и всех моих близких друзей…       — И… О чём был этот сон?       — Он…       В комнату резко зашла мать Златы, с улыбкой оповещая об ужине. Заметив расстроенных детей, она обеспокоенно спросила, не поссорились ли они. Успокоив матушку, оба спустились на ужин.       Позже, когда они уже прощались у камина, решено было, что в ближайшее время Влас поговорит с отцом Златы.       — Только я тоже хочу послушать.       — В смысле? — не понял он, подкинув брови.       — Я хочу подслушать. Я знаю по тону отца, когда он говорит правду, а когда хочет от правды уйти. Так что если что — мы будем знать наверняка, где он пустил нам пыль в глаза.       — Пыль в глаза? — сощурившись, не понял Влас, никогда не читавший книг обыденных, в которых только и были такие выражения.       — Потом всё обсудим, — с улыбкой сказала девочка, крепко обняв его на прощание. Уже через несколько минут зелёное пламя забрало его с собой.