Хрустят не только чипсы

Утро началось не с медленного пробуждения, а с резкого, неприятного осознания. Ты лежала на спине, уставившись в потолок, и чувствовала, как где-то глубоко в груди снова завязался тот самый холодный, тугой узел. Воздух входил в лёгкие короткими, прерывистыми порциями, будто кто-то невидимый сидел на тебе, не давая наполнить их полностью. Глаза сами собой зажмурились, и ты сосредоточенно, почти отчаянно, стала считать вдохи и выдохи. Но сегодня техника не работала. Тревога, как назойливый комар, жужжала на задворках сознания, не желая оформляться в чёткие мысли, но отравляя всё вокруг своим присутствием. С трудом оторвавшись от подушки, ты осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не тревожить больное колено, которое сегодня, к счастью, ныло не так сильно. Ортез встретил тебя привычным холодным пластиком. Взяв костыли, ты тихо выскользнула из комнаты. Из-за закрытой двери Сацуки не доносилось ни звука — она всё ещё спала. А вот на кухне горел свет, слабо отбрасывая блики на мебель гостиной. Аомине уже вернулся с утренней пробежки, его тёмные волосы были слегка влажными. Высокая фигура в спортивных штанах и майке казалась иконой силы, так контрастирующей с твоим внутренним раздраем. Звук твоих костылей заставил его обернуться. Быстрый взгляд скользнул по твоему лицу, и ты увидела, как его брови чуть сдвинулись. Он ничего не сказал, просто развернулся, достал из шкафа вторую чашку и молча налил в неё крепкого чая, отодвинув в твою сторону по столешнице вместе с сахарницей. Ты опустилась на барный стул, с трудом устроив костыли рядом, и обхватила ладонями тёплую керамику. Пар от чая щекотал нос, но лёгкости в груди не появлялось. Комната, залитая утренним солнцем, казалась чуждой и далёкой. Почему сейчас? Почему именно в это тихое утро, когда всё, казалось, должно было быть спокойно? Ты не справляешься. Ты сделала короткий, прерывистый вдох, которого хватило лишь на то, чтобы осторожно поставить чашку на столешницу. Звук керамики о камень прозвучал оглушительно громко в тишине кухни. Аомине за спиной обернулся. - Симидзу? - его голос был немного хриплым после долгого молчания. Ты медленно села вполоборота, не поднимая взгляд. С этим можно было существовать, с дыханием, которое подводило уже с утра. Обычно, это длилось максимум один день, потом долгожданный сон и на утро, словно ничего и не было, воздух послушно проникал в лёгкие. Но… почему бы не...? Ты хмуришься. Мозг мгновенно стал подкидывать красочные картинки, где смех врезается в уши, взгляд, полный презрения, окидывает с ног до головы. Чёрт. Ты поднимаешь руку, пальцы на мгновение дрогнули в воздухе, а затем схватили подол его простой майки. Аомине не двигается, но ты чувствуешь его взгляд на себе. Мысли ворохом заметались, сигнализируя о глупом, необдуманном поступке. Чего ты добиваешься? Нужно было остаться в комнате. Нужно было переждать. Нужно было… сделать что угодно, кроме этого дурацкого жеста. Твои пальцы разжимаются, готовые выпустить мятый хлопок его майки, сгорая от стыда за эту немую, отчаянную мольбу. Но прежде чем ты успеваешь, его тёплая рука накрывает твою. Большая ладонь просто ложится поверх твоей, не давая тебе убежать. Ты замираешь, взгляд прикован к этому контрасту: твои бледные, холодные пальцы под его смуглой, сильной рукой. Твоё дыхание все еще сбивчиво и поверхностно, комок в груди не желает рассасываться. Его пальцы осторожно проскальзывают под твою ладонь, а затем он переплетает их с твоими, удерживая в крепкой хватке. Он выдохнул, и ты почувствовала, как воздух вокруг начал медленно, но верно меняться. Сначала лёгкий древесный аромат, знакомый и успокаивающий, с нотками чего-то печёного. Затем запах усилился, превратившись в плотный, тёплый кокон, который обволакивал тебя. Ты непроизвольно делаешь более глубокий вдох, и воздух, наконец, проходит в спазмированные легкие, неся с собой это успокаивающее тепло. Твое сердце, бешено колотившееся в горле, постепенно сбавляет ритм. Как мало нужно для спокойствия. Один заносчивый альфа в полном комплекте, всего лишь. Ты медленно, почти опасливо, поднимаешь на него взгляд. Его тёмные глаза спокойно изучают твоё лицо без тени насмешки. Ты мягко сжала его руку, наблюдая, как тонкая улыбка трогает его губы в ответ. - Лучше? - тихо спрашивает он, и его голос сейчас звучал приглушённо. - Да, - выдыхаешь ты. Неужели никакой колкости или приподнятой скептической брови? Страх, стыд, облегчение и эта новая, яркая нить влечения сплелись в тугой клубок где-то под рёбрами. Ты боялась этого чувства, боялась его сложности и той уязвимости, которую оно за собой вело, но в то же время не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Тишину нарушил лишь тихий щелчок замка в двери спальни Сацуки. Вы оба вздрогнули, как школьники, застигнутые врасплох, и твоя рука инстинктивно дёрнулась, пытаясь высвободиться. Но Аомине на секунду сжал её чуть сильнее, прежде чем окончательно отпустить. Дверь открылась, и на пороге появилась Сацуки. Она медленно прошлёпала босиком по полу, её взгляд затуманенно скользнул по вашим лицам, по стоящим рядом чашкам, по тому небольшому, но ощутимому расстоянию, что вдруг сократилось между вами. В воздухе ещё витали остатки его феромонов - густые, древесные, с тёплым, почти печёным оттенком, которые он, похоже, даже не пытался полностью сдержать. - Дай-чан, - её голос прозвучал хрипло, она протерла кулаком глаз, - что это тут у вас за атмосфера с утра пораньше? - она принюхалась, её брови слегка поползли вверх, а в глазах мелькнуло понимание, смешанное с внезапной бдительностью, - ой, Юми, - её взгляд пристально остановился на тебе, сканируя твоё, вероятно, всё ещё бледное лицо. Ты поспешно откашлялась, отодвигая свою чашку по столешнице, пытаясь придать голосу хоть каплю беззаботности. - Уже всё нормально, Сацуки, - ты кладёшь руку себе на грудь, проводя пальцами выше к горлу, - утром было не очень. Сацуки несколько секунд молча смотрела на тебя, её лицо было серьёзным. Затем губы медленно растянулись в понимающую улыбку. Она не стала допытываться дальше, не стала подтрунивать, как это часто делала Юкико. Она просто увидела и поняла. Храни боже её проницательность. - Ты ужасно не вовремя, - уже тихо шепчешь ты, стоило Сацуки сесть рядом. Девушка засмеялась, тыкая тебя локтём в бок. Физиотерапия, которой ты занялась днём, показалась чуть менее обременительной. Ты лежала на коврике в гостиной, выполняя надоевшие до тошноты упражнения: поднимала ногу в ортезе, замирала на несколько секунд, чувствуя, как дрожат от напряжения мышцы бедра, и медленно опускала. Дискомфорт был привычным - тупая, ноющая усталость в мышцах, протестующих против монотонной нагрузки. Телефон зазвенел рядом с головой, заставляя тебя прервать очередной подход. На экране весело подпрыгивало фото ухмыляющейся Юкико. - Юми-тян! - её голос обрушился на тебя водопадом энергии, резко контрастируя с тишиной квартиры, - ну что? Родители уже засыпали тебя вопросами? Ты им уже написала, что живёшь с двумя сердцеедами? Ты невольно улыбнулась, откидываясь на спину и вытирая лоб тыльной стороной ладони. - Нет, пока молчу. Мама прислала список достопримечательностей, которые хочет увидеть. Кажется, она изучила Лос-Анджелес лучше меня. Вы болтали несколько минут, и её звонкий, беспечный голос был как глоток свежего воздуха из другого мира. Она рассказывала о новой парикмахерской, которая испортила ей цвет волос. Ты закрыла глаза, слушая её, и на мгновение представила, что находишься не на полу в чужой квартире, а у себя дома, в Японии, и завтра тебе не придётся бороться с болью. - И знаешь, этот рис у меня всё равно получается как клей! - с драматическим вздохом заключила она, - наверное, это судьба. Я обречена есть лапшу и завидовать тебе с твоими американскими вкусняшками! - Сацуки сегодня готовила, - хмыкнула ты, глядя в потолок, - это тоже можно считать испытанием судьбы. Юкико расхохоталась, и этот звук был таким знакомым и родным, что на глаза навернулись предательские слёзы. Ты смахнула их, сердитая на собственную сентиментальность. - Ты там занималась, да? - вдруг серьёзно сказала Юкико, - всё, не отвлекаю! Пока! Удачи! Люблю! Закончив разговор, ты еще какое-то время лежала, уставившись в потолок. Её звонок, как всегда, был похож на небольшой, но очень эффективный взрыв жизнерадостности. К вечеру Сацуки, которая весь день была непривычно тихой и бледной, окончательно выдохлась. Аомине ушёл на вечернюю тренировку в зал. Он натягивает кроссовки у двери, его молчаливый кивок в твою сторону был тихим прощанием. Ты устроилась на диване с книгой, а Сацуки принесла свой ноутбук в кресло, но вскоре её пальцы замерли на клавишах, а взгляд стал отсутствующим. - Всё, - тихо выдохнула она, закрывая крышку ноутбука, - мой мозг сегодня отказывается работать. Она перебралась на диван и бесцеремонно устроилась рядом, пристроив голову у тебя на плече. Всё её тело обмякло, отяжелело от накопившейся усталости. - Просто полежу немного, - прошептала она. Ты осторожно положила руку ей на спину, чувствуя, как под ладонью медленно поднимаются и опускаются рёбра. Её дыхание было ровным, но слишком глубоким, как у человека, который вот-вот провалится в сон. Её волосы пахли клубничным шампунем, но сквозь этот сладкий аромат начал пробиваться другой, более глубокий. - Сацуки, – тихо позвала ты, стараясь, чтобы голос не дрогнул, - ты выпила таблетки? Она медленно, с трудом, покачала головой, уткнувшись лбом тебе в ключицу. Этот слабый, отрицательный жест был полон такой детской беспомощности, что у тебя защемило сердце. - Нужно выпить, - ты мягко попыталась приподняться, - давай, встанем, всего на минуту. Я принесу тебе воды. Но она лишь издала тихий, жалобный звук протеста и прижалась к тебе, её пальцы вцепились в тебя с новой силой. Ты осторожно положила книгу и обняла её за плечи, притягивая ближе. Её тело, всегда такое энергичное и подвижное, теперь казалось хрупким и беззащитным. Жар исходил от неё волнами, и её пальцы, даже во сне или в бреду, вцепились в ткань твоей футболки. Ты прижалась щекой к её розовым волосам, слушая, как дыхание девушки становится всё более прерывистым. Медленно, стараясь не потревожить спящую подругу, ты потянулась к телефону, валявшемуся на подлокотнике дивана. Экран осветил полумрак комнаты слепящим синим светом. Ты прищурилась, набирая сообщение Аомине. Пальцы скользили по стеклу медленно, будто ватные. Острая, жгучая волна боли неожиданно пронзает ногу. Ты зажмурилась, стиснув зубы, и издала сдавленный, хриплый выдох, когда колено Момои случайно ударяет тебя в бедро. - Чёрт… Сацуки, - шипишь ты, пытаясь свободной рукой немного отодвинуть корпус её тела и снять неожиданное давление со своей больной ноги. - Симидзу? Ты быстро переводишь взгляд на экран телефона, что всё это время крепко сжимала в руке. Таймер вызова отчитывал уже десятую секунду. - Да, привет, - ты пытаешься высвободить ногу из под девушки, - погоди… секунду. Момои шумно выдохнула, чуть подтягиваясь к твоей голове и утыкаясь носом в шею. Её дыхание горячее, а запах становится ещё гуще, почти осязаемым. Этот сладкий, тяжёлый аромат её предстоящего цикла смешивается с запахом твоего собственного пота от напряжения. - В чём дело? - голос Аомине в трубке ровный, без тени раздражения. Он мгновенно уловил напряжение, - Сацуки? - Дай-чан… - тихо шепчет Момои, потираясь о твою шею. Похоже, она услышала его голос из динамика. - Да, - ты кладёшь свою ладонь поверх её головы и напрягаешься, стоило девушке снова беспокойно зашевелиться, - э, помогите? Ваша подруга детства решила использовать меня в качестве грелки и нечаянно пытается добить мою ногу. Срочно требуется вмешательство. Ты слышишь на том конце короткий, почти неуловимый выдох — нечто среднее между облегчением и пониманием. - Пять минут, я уже рядом. И не дай раздавить себя окончательно. Связь обрывается. Ты опускаешь телефон и откидываешь голову, медленно перебирая ладонями розовые пряди. Комната погружена в полумрак, только полоска заходящего солнца пробивается сквозь шторы, окрашивая всё в оранжевые тона. Воздух наполнен новым приторным запахом, от него слегка кружится голова. Беспомощность гложет изнутри – не только из-за своей боли, но и из-за невозможности помочь подруге так, как ей действительно нужно: усадить, заставить выпить таблетки, закутать в одеяло и следить. Все, что ты могла, это надеется, что Момои не будет больше дёргаться и давить на бедро. Остаётся лишь ждать, чувствуя, как медленно поднимается и опускается её спина, и слушая нарастающий гул в ушах от усталости. Но теперь, зная, что он уже в пути, становится чуточку легче. Ты слышишь, как ключ поворачивается в замке, и через мгновение в квартиру входит Аомине. Его взгляд сразу находит тебя на диване, а затем перескакивает на Сацуки, которая до сих пор прижимается к тебе. Он отчётливо чувствует густой, сладковатый запах в воздухе, и его лицо смягчается на долю секунды, прежде чем снова стать сосредоточенным. Аомине молча подходит. Он аккуратно, но уверенно наклоняется, его сильные руки легко подхватывают Сацуки. Она что-то бессвязно бормочет, уткнувшись лицом в его плечо, но не сопротивляется, полностью доверяя его хватке. Напряжение спадает с твоих плеч, когда тяжесть с них наконец убирают. Он несёт её в комнату, его шаги почти бесшумны, будто он боится разбудить её окончательно. Дверь закрывается с тихим щелчком. Ты осторожно поднимаешься, хватаешь костыли и ковыляешь на кухню. Достав из холодильника контейнер с мясом, ты отправила его в микроволновку. Механический гул заполнил тишину, а за стеклом крутилась еда, словно в каком-то скучном аттракционе. Ты облокотилась о столешницу, уставившись на таймер, который отсчитывал секунды с невыносимой медлительностью. Пальцы сами потянулись к телефону. Лента соцсетей встретила тебя калейдоскопом чужих жизней: яркие фотографии еды, селфи с улыбками, мемы, которые ты пролистывала, почти не видя. Взгляд зацепился за сторис Юкико - она корчила рожицу в зеркале спортзала с подписью «Этот тренажер меня победил, но дух мой силён!». Ты улыбнулась, чувствуя прилив тепла к щекам. Эта девушка могла разогнать любую хмарь. Ты как раз отправила последнее сообщение о сегодняшним вечере Юкико, когда микроволновка запищала. Аомине выходит из комнаты Сацуки, тихо прикрывая за собой дверь. Он засунул в неё таблетку и уложил спать в комнате, немного добавив феромонов в воздухе, которые теперь витали шлейфом по квартире. Он не мог заменить для Сацуки полноценного альфу, они были не в тех отношениях, но его присутствие сильно облегчало состояние подруги. Его взгляд встречается с твоим, и в углу его губ появляется что-то, отдалённо напоминающее усмешку. - Ну что, Симидзу, - начинает он, - сегодня я установил личный рекорд по спасению омег. Может, мне уже значок «Спасатель года» выдать? - Не приписывай себе всю славу, - фыркаешь ты, отодвигая контейнер с ужином в его сторону, - моя роль живого, обогревающего и слегка помятого матраса была не менее героической. Если уж на то пошло, эта медаль должна быть разделена пополам. Или, лучше, отдана мне за жертвенность своим телом. Аомине качает головой, но ты видишь, как его глаза смеются. - Шоколадная медаль пойдёт? Думаю, по цене сопоставимо с твоей жертвой, - он подходит ближе, обхватывая контейнер ладонями, - что это? - Согласна на шоколадную, она хотя бы вкусная, - ты пожимаешь плечами, наблюдая, как Дайки нюхает содержимое контейнера, - это мясо, дурак. Сацуки в готовке не участвовала, можешь не переживать. - Что? Ты сама это приготовила? - он недоверчиво скользнул взглядом по костылям, - если ты сейчас скажешь, что это последствия черепно-мозговой травмы от падения в детстве, я, пожалуй, поверю. - Даже не знаю, комплимент это или оскорбление, - ты невольно переводишь взгляд следом на свои костыли, - я научилась распределять вес. Здоровая нога уже не подводит, а руки-то на месте. Да и готовить мне нравится, - ты киваешь на мясо, - это мамин рецепт, если тебе интересно. Его взгляд на секунду смягчился, прежде чем снова стать насмешливым. Он откинул крышку контейнера, и аромат чеснока, соевого соуса и имбиря заполнил пространство между вами. - Пахнет… съедобно, – произнёс он, и в его голосе прозвучало неподдельное, хоть и осторожное, удивление. Аомине потянулся за палочками, лежавшими на столе, и аккуратно положил в рот первый кусок, - неплохо. Заслужила шоколадную медаль. Ты не сдерживаешь смешок. Аомине стал жевать активнее, уже с аппетитом набрасываясь на ужин. На столе твой телефон завибрировал, высвечивая на экране звонок от Юкико. - Ладно, - бормочешь ты, с трудом поднимаясь с барномго стула, - дежурство за Сацуки перекладываю на тебя. Теперь очередь дежурного психолога и спасателя Юкико. Надеюсь, там не случилось ничего серьёзнее испорченного маникюра. Аомине, не отрываясь от своего импровизированного ужина, лишь кивает, делая жест рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Ты качаешь головой, оставляя его в одиночестве с остатками ужина и тишиной кухни. Опираясь на костыли, ковляешь в свою комнату, чувствуя, как нарастает знакомая усталость во всём теле. Приглушённый голос Юкико уже доносится из динамика, полный беспокойства и любопытства. Следующая неделя превратилась в странный, выматывающий марафон, где главной точкой отсчёта стало состояние Сацуки. Вы с Аомине, словно молчаливые часовые, дежурили вокруг её угасшей энергии. Первые два дня были самыми тяжёлыми. Сацуки почти не вставала с кровати, волосы спутались, от тела исходил жар. Ты подносила ей воду и таблетки, которые она принимала с трудом, её пальцы были слабыми, а затем она снова сжималась в комок, жмурясь в подушку. Аомине в эти дни был похож на грозовую тучу – молчаливый и сосредоточенный. Он без слов принимал у тебя дежурство, садясь в кресло у её кровати с телефоном. К третьему дню в её движениях стала появляться сила. Она уже могла сидеть, укутавшись в одеяло, и даже попыталась пошутить над твоей неуклюжей походкой, хотя шутка вышла тихой и оборванной. Аомине на это хмыкнул. Он смотрел на неё с такой суровой нежностью, что тебе было даже неловко. В этом взгляде читалась не просто забота, а какая-то давняя, глубокая ответственность, смешанная с виной, о которой он никогда не говорил вслух. К концу пятого дня перелом стал очевиден. Когда ты зашла в её комнату с чашкой чая, Сацуки сидела на кровати, а не лежала. Её щёки порозовели, а не горели лихорадочным румянцем, и запах в комнате стал чище, менее густым. – Юми-чан, – её голос, хоть и оставался тихим, приобрёл привычные тёплые нотки. Она взяла чашку и сделала небольшой глоток, её пальцы уже не дрожали, – спасибо. – Не бросать же наш энергичный генератор идей, – улыбаешься ты, садясь на край кровати и поправляя одеяло на её ногах, – без тебя мы тут оба в тишине и хмурости киснем уже. В дверном проёме возникла высокая фигура Аомине. Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал. На его лице не было улыбки, но привычная суровая складка между бровей сгладилась. Его взгляд скользнул по ожившему лицу Сацуки, и ты уловила в нём облегчение. – Наконец-то возвращаешься к нам, – произнёс он, и его голос прозвучал неожиданно мягко, – а то Симидзу уже начала скулить, что без твоих кулинарных экспериментов ей есть нечего. – Врёшь! – тут же парируешь ты, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Сацуки рассмеялась. - Это правда звучит как Юми-чан. Ну что ж, – она потянулась, и по её лицу пробежала тень прежней, безудержной энергии, – завтра я беру командование кухней обратно. Аомине закатил глаза, но ты видела, как уголки его губ дрогнули вверх.

***

Лёгкое утро застало врасплох. Сегодня было солнечно, жаркий воздух стоял за окном, разогревая асфальт до раскаленной поверхности. Благо в квартире был кондиционер. Спасение души и тела. Ты сидела на диване, зарывшись в груду подушек, и с тоской смотрела на экран телевизора, где какой-то популярный баскетболист давал интервью. Аомине, развалившись в своём кресле, демонстративно уставился в телефон. Отлично, даже ему это бормотание было не интересно. Ты потянулась к пульту на столе, но пальцы лишь скользнули по пластиковому корпусу, когда поверх твоей ладони легла большая смуглая. - Эй, Симидзу, - его голос прозвучал недовольно, - я смотрю. - Да ты в телефоне сидишь! - парировала ты, пытаясь поддеть пульт из-под его ладони кончиками пальцев. - Я слушаю, - он фыркнул, не убирая руки. - Ты его уже сто раз слушал! Тепло его кожи согревало твою ладонь, и ты с упрямством, достойным лучшего применения, продолжила свою неловкую атаку, цепляясь ногтями за пластик. Вдруг его пальцы сомкнулись вокруг твоей кисти, мягко, но неотвратимо прижимая её к столику. Ты вздрогнула и подняла на него взгляд. - И что? Это лучше, чем твой бред про плаксивых девчонок, - он кивнул в сторону экрана, - даже телик не выдержит ещё одной серии. - Там не плаксивые девчонки, а драма! - шипишь ты, - тебе полезно посмотреть. Знаешь, эмпатию развивает. Уголок его губ дёрнулся. Казалось, он вот-вот рассмеётся. Издевается, гад! Ты поднимаешь взгляд поверх его головы, растягивая притворно-радостную улыбку на лице. - Доброе утро, Сацуки! - звонко объявляешь ты с такой искренностью в голосе, что удивляешься сама. Аомине тут же отпустил твою руку, оборачиваясь. Ты мгновенно хватаешь пульт, полностью возвращаясь на диван и фыркаешь от смеха, включая свой любимый сериал. - Симидзу, - его голос прозвучал низко, когда он медленно развернулся обратно к тебе, - это было хитро. - Спасибо, - киваешь ты, прижимая пульт к животу, - повёлся как ребёнок. Он больше не стал тратить время на дискуссии. С кресла донесся скрип пружин, и через мгновение он был рядом. Аомине наклонился, его рука потянулась к пульту, который ты сжала в комок между грудью и согнутым коленом, свернувшись в незавершенный из-за ортеза защитный клубок. Его пальцы упёрлись в твои сцепленные кисти, пытаясь разжать хватку. Ты зажмурилась, упираясь лбом в его плечо, чувствуя, как смех и паника борются внутри. Он был сильнее, несомненно, но ты использовала всё своё тело как щит, превратившись в неподатливый, упрямый комок. А он осторожничал из-за твоей ноги. - Отдай, - прошипел он где-то над ухом сдавленно, словно он тоже сдерживал смех, - я не хочу смотреть на эти сопли. - А я не хочу смотреть твоё занудство! - выдохнула ты, чувствуя, как его пальцы скользят по твоим костяшкам, пытаясь подцепить край ненавистного пульта. Ты была готова сжаться в ещё более тугой комок, но краем глаза заметила движение в дверном проёме, - Сацуки... - Я не идиот, - он даже не обернулся, всем своим видом показывая, насколько бесполезны твои уловки. Его хватка не ослабла, и он продолжал нависать над тобой, загораживая свет от лампы, – на этот раз не поведусь. Готовься смотреть баскетбол до конца дней своих. - Да я не вру! - выдохнула ты, пытаясь вывернуть голову из-под его плеча, чтобы увидеть дверной проём. Его пальцы наконец-то подцепили край пульта, и он с жестокой победоносностью рванул его на себя. Ты издала короткий звук протеста. Пульт с глухим стуком упал на ковёр, а ты, разжав онемевшие пальцы, беспомощно рухнула на подушки, чувствуя, как горит лицо от прошедшей схватки. Аомине медленно отстраняется, его тень перестаёт давить на тебя, и свет от лампы снова заливает лицо. На его обычно хмуром лице играет довольная ухмылка. Он поднимает пульт, будто трофей. - Дай-чан победил! - голос Сацуки прорезал гостиную, словно удар тока. Аомине секунду мешкается от неожиданности, бросая взгляд через плечо на Момои, но тут же приходит в себя. Улыбка сходит с его лица. Он пожимает плечами, проводя рукой по затылку. - А я говорила, - шепчешь ты, заправляя растрепавшиеся волосы обратно в пучок. На пороге, освещённая солнцем, словно живое воплощение утра, стояла Сацуки. Её розовые волосы были собраны в высокий хвост, а на лице сияла улыбка, которая, казалось, могла растопить лёд. На ней были короткие шорты и ярко-желтая майка — полная противоположность бледной, изможденной девушке, которой она была еще пару дней назад. - Вы пульт-то не сломали? - смеётся Момои, окидывая любопытным взглядом севшего обратно в кресло Аомине. - Он первый, - ты невозмутимо тыкаешь в него пальцем, на что тот громко фыркает, хмуро сводя брови. - Это ты устраиваешь тут истерики из-за какого-то дурацкого сериала, - парирует он, кладя несчастный пульт на стол. Твоё чувство несправедливости тут же перевесило смущение. Ты, наконец, смогла вдохнуть полной грудью, принимая сидячее положение на диване. - Истерику? Это ты начал обзываться плаксивыми девчонками! - выпалила ты, сердито тыча пальцем уже в черный экран, где теперь замерла заставка, - я всего лишь хотела посмотреть нормальное человеческое кино, а не сто пятисотый разбор игр! – Это не разбор, это классика, – парировал Аомине, поворачиваясь к тебе, и его глаза снова зажглись знакомым огнем препирательства, – а твои плаксивые девчонки – это промывка мозгов. Там за весь сезон ничего не происходит, только смотрят друг на друга и вздыхают. – Лучше вздыхать, чем пялиться на одни и те же прыжки! – ты уперла руки в боки, хотя сидя это выглядело не так грозно, как хотелось бы, – ты просто не способен оценить тонкую психологическую линию и развитие персонажей! – Психологическую? – он фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что тебе захотелось швырнуть в него подушкой, – да там единственное «развитие», это как главная героиня выбирает, в платье какого оттенка розового сегодня рыдать. Настоящие эмоции там, где есть цель, борьба и победа. А не эти бесконечные переживания по пустякам. Ты открыла рот, чтобы парировать, но Сацуки громко хлопнула в ладоши, разрывая ваш словесный поединок. Воздух, только что накаленный вашими колкостями, снова зашумел в ушах. Ты почувствовала, как жар медленно отливает от щек, оставляя после себя лишь легкую усталость от всплеска эмоций и глупое, необъяснимое желание засмеяться. Аомине сидел, все так же нахмурившись, но его плечи уже были не так напряжены. - Вам обоим нужно срочно выйти из этой квартиры, иначе вы друг друга или костылями перебьете, или телевизор сломаете, - голос Сацуки звучал бодро, с еле скрываемым смехом, - я принимаю решение как главный менеджер и подруга! Мы едем на пляж! Втроем! Ты уставилась на неё, поражённая. Во всей её позе, в слишком невинном взгляде, устремлённом куда-то в пространство, и в том, как она переминалась с ноги на ногу, читался явный подвох. Она что-то задумала. Что-то большое. Мысль о том, чтобы ковылять по песку на костылях вызывала лёгкую панику. Но в её глазах горел такой неподдельный, заразительный энтузиазм, такой огонь после дней апатии, что сопротивляться казалось преступлением. Ты украдкой взглянула на Дайки. Он смотрел на Сацуки с лёгким недоумением. - Сацуки, - начала ты осторожно, - песок… костыли… это не лучшая комбинация. А оборудованные пляжи, думаю, уже все забиты людьми. - Не проблема! - воскликнула она, махнув рукой, – если не получится идти, Дай-чан может понести тебя на спине. Проблема решена! Юми-чан, ты скоро будешь сливаться с белыми простынями в разгар пляжного сезона, я обязана это исправить! Аомине молча смотрел на нее несколько секунд. Затем он бросил короткий взгляд на тебя, на твои костыли, прислоненные к дивану, и на твоё, вероятно, все еще растерянное лицо. Что-то в его взгляде дрогнуло. Он тяжело вздохнул, и это был звук полного и безоговорочного поражения. - Плевать, ладно, - пробормотал он. В его голосе было что-то смиренное. Калифорнийское солнце обрушилось на вас настоящим палящим мучителем, едва вы выбрались из такси. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, пахло солёным океаном и жареным маслом из соседних фудтраков. Ты неуклюже выкарабкалась из машины, опираясь на костыли, и почувствовала, как твой пластиковый ортез начинает нагреваться. Аомине, облачённый в серые шорты и простую белую майку, сгрёб под мышку огромный зонт, пляжное покрывало и холодильник-сумку. Вы двинулись к спуску на пляж, и с каждой минутой твоё беспокойство росло. Шум прибоя, крики чаек, громкая музыка и смех — всё это сливалось в оглушительный гул. Ты чувствовала себя чужой, неправильной деталью в этой яркой, динамичной картинке. Когда деревянный помост вдоль набережный закончился и начался песок, вы остановились. Дайки, не говоря ни слова, протянул Сацуки вещи. Та приняла их с сияющей улыбкой, явно довольная развитием событий. Прежде чем ты успела что-либо сказать, он развернулся к тебе спиной, приседая. Ты на мгновение застыла, глядя на его широкие плечи под майкой, а потом положила на них ладони. Осторожно, ты перекинула ногу в ортезе через его бок, а он, мощным движением, подхватил тебя под бёдра, усаживая повыше. Его ладони плотно обхватили твою оголённую кожу из-за задранных шорт, когда ты прижалась к его спине. Он тёплый. Ты осторожно обвиваешь руками его шею, не сжимая слишком сильно, чувствуя под пальцами твёрдые ключицы и перекатывающиеся мышцы. Твоё собственное сердце колотится где-то в ушах, смешиваясь с рокотом океана. Кажется, он это слышит, потому что слегка поворачивает голову, и его волосы щекочут тебе щеку. Аомине несёт тебя по песку, ловко лавируя между загорающими телами, и его шаги удивительно плавные и уверенные. Ты слышишь, как Сацуки болтает без умолку, указывая на что-то вдали, но её слова доносятся будто сквозь воду. Всё твоё существо сосредоточено на этом странном моменте. Ты чувствуешь каждое движение его мышц под собой, слышишь его ровное дыхание. Исчезает шум города, отступает даже привычная фоновая боль. Есть только тёплое солнце на коже, солёный бриз и невероятное, почти необъяснимое чувство безопасности. - Аомине! Ты вздрагиваешь от внезапного оклика, и Аомине замирает на месте, его спина под тобой напрягается. Твоё собственное сердце, только что умиротворённое, снова заколотилось в груди. Из пестрой массы загорелых тел к вам стремительно приближалась высокая, мощная фигура. Парень с рыжими взъерошенными волосами, странными раздвоенными бровями и поразительно острым взглядом глаз. На нём были лишь плавки, и его рельефная мускулатура привлекала взгляды окружающих. Он бежал легко, несмотря на свой рост и вес, и в каждом движении читалась спортивная мощь. Аомине медленно, почти нехотя, развернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. - Кагами, - произнёс он ровным, лишённым эмоций тоном, в котором, однако, угадывалось знакомое раздражение. Рыжий парень, остановившись перед вами, широко ухмыльнулся, его острый взгляд скользнул с напряжённого лица Аомине на тебя, беспомощно устроившуюся у него на спине, а затем переметнулся на Сацуки, которая подошла ближе, сияя во всю ширь своей улыбки. - Как только я узнала, что Кагами-кун вернулся из своего турне NBA на каникулы, я сразу поняла, мы просто обязаны встретиться! - протараторила Сацуки, весело переводя взгляд от одного мужчины на другого. - Ты должен быть рад старому сопернику, - вмешался Кагами, ловя твой изучающий взгляд, - я Тайга Кагами, будем знакомы! Обыграл этого олуха на чемпионате в старшей школе! Ты фыркаешь. Так вот в чём дело. - Симидзу Юми, головная боль этих двоих. - Обыграл? - пальцы Аомине непроизвольно слегка сжали твои ноги, и ты почувствовала, как по его спине пробежала лёгкая дрожь - не от напряжения, а от внезапного всплеска адреналина при виде старого соперника, - да я тебя на раз два уделаю, идиот! Кагами рассмеялся, его глаза сощурились от солнца и искреннего веселья. - Тогда не будем медлить! - он хватает часть вещей из рук Момои, разворачивается и, не оборачиваясь, машет рукой, приглашая следовать за собой, - мы вон там, за теми скалами, где тише и спокойнее. Куроко уже построил замок из песка. - Тецу? - Аомине бросает взгляд на Сацуки, которая невинно хлопает глазами, - ты знала? - Конечно, Дай-чан! - она смеётся, поспешно догоняя уходящего Кагами. Аомине издаёт низкое ворчание, которое слышишь только ты, так близко прижавшись к его спине. - Придурки... - шепчет он сквозь зубы, но всё же начинает движение, его шаги по мягкому песку становятся более упругими и решительными, - держись крепче, Симидзу, - бросает он через плечо. Вы обогнули массивные, тёплые на ощупь скалы, поросшие упрямыми кустиками приморской травы, и перед вами открылась небольшая, уединённая бухта. Шум главного пляжа остался где-то позади, сменившись умиротворяющим рокотом накатывающихся на берег волн. Песок здесь был чище. Люди были, но не так много. Кагами, не теряя ни секунды, с деловым видом принялся раскладывать покрывало, встряхивая его с такой энергией, что песок взметнулся облаком на солнце. Рядом стояла сумка-холодильник. - Тецу-кун! Сацуки, шедшая впереди вас, неожиданно сорвалась с места в сторону воды. И только тогда, следуя за её взглядом, ты заметила парня. Он сидел, скрестив ноги, у самой кромки воды, совершенно неподвижно. Невысокий, с бледно-голубыми, почти прозрачными волосами и таким же спокойным, безмятежным лицом. Он не строил замков из песка, как сообщал Кагами, а просто смотрел на океан. - Аомине, ты бы хоть предупредил, что дружишь с призраком, - шепчешь ты, наблюдая, как Момои повалила бедного паренька в песок с приветственными объятиями. Ты почувствовала, как его плечи слегка вздрогнули от сдержанного смеха. - Привыкай, - его хватка на твоих ногах оставалась удивительно бережной, когда он медленно, чтобы не уронить, присел и позволил тебе сползти с его спины на мягкое покрывало. Твоя здоровая нога с облегчением упирается в тёплый песок, а больная, в ортезе, осторожно вытягивается перед тобой. Кагами, не теряя времени, пнул ступнёй в сторону Аомине пригоршню песка, - Ну что, может, разомнёмся? Покажешь, что не растерял форму, пока тут нянчился с девчонками? Аомине встал. Его лицо озарила вызывающая ухмылка. - Ты так жаждешь быть униженным, Бакагами? Я не против исполнить твоё желание, - он резко снял майку, бросил её на покрывало, и его мускулистое тело напряглось в ожидании, - плывём до того буя и обратно, - он кивнул на одинокий буй, качавшийся на волнах в сотне метров от берега. - Отлично! Они понеслись к воде, два мощных тела, движимых одним импульсом. Песок летел из-под их ног. Это было не просто бегство к воде, а уже начало соревнования, кто первый коснётся волн. Кагами был чуть впереди, но Аомине, с его взрывной скоростью, догнал его вброд, и они почти одновременно нырнули в накатывающую волну, исчезнув в пене и синеве. Ты откинулась на локти, впиваясь взглядом в ту точку, где два силуэта исчезли в пене прибоя. В груди что-то защемило — тревожный, холодный комок, но ты тут же прогнала его. Беспокоиться за Аомине в воде было так же глупо, как беспокоиться за акулу в её родной стихии. Ты видела, с какой яростью Дайки рванул вперёд, как его мускулы напряглись в последнем движении перед погружением. Это была та самая сила, которую ты видела на площадке в парке. Она одновременно пугала и завораживала. Ты сжала пальцами теплый песок, чувствуя, как мелкие крупинки осыпаются сквозь пальцы, и позволила себе просто наблюдать, с тихим восхищением. Но глядя на их яростное соперничество, в голове невольно всплывали обрывки разговоров с Сацуки о её детстве, о том, как Аомине, задыхаясь от отсутствия достойных соперников, становился всё более резким и закрытым. Эта сила, которую ты сейчас видела, была куплена ценой одиночества. И сейчас, глядя на него, ты понимала, что Кагами был для него не просто соперником, а чем-то гораздо большим - тем, кто не дал сорваться в пустоту. Твой взгляд скользнул к Сацуки, которая, смеясь, пыталась смахнуть песок с одежды Куроко. Она сияла, наблюдая за их соревнованием, но в уголках её глаз читалась та самая, знакомая тебе усталость и тайная тревога. Она тоже это видела. Она знала его дольше всех и, наверное, понимала глубину этой ярости лучше, чем кто-либо. Внезапно вдалеке показались две головы. Они плыли обратно к берегу, и было невозможно определить, кто впереди. Их движения были мощными, они рассекали воду с такой яростью, что казалось, вот-вот вскипит сам океан. Они выбежали на берег практически одновременно, тяжело дыша, с грудями, вздымающимися от натуги. Вода стекала с них ручьями, а их глаза горели одним и тем же огнём - чистым, непримиримым азартом. - Ничья! - выдохнул Кагами, шлёпая Аомине по мокрому плечу. Аомине в ответ лишь оскалился, отбрасывая мокрые тёмные волосы со лба. - Боишься признаться в проигрыше? Я был на полкорпуса впереди. - Мечтай! Они стояли друг напротив друга, как два разгорячённых скакуна, готовые снова ринуться в бой. Внезапно из-за скал появилась высокая, подтянутая женщина с волосами, собранными в небрежный пучок, и озорной улыбкой на загорелом лице. Розовые очки сместились на переносице. На ней были простые шорты и футболка, но в её осанке и взгляде чувствовалась спортивная выправка и безудержная энергия. - Кажется, я пропустила самое интересное, - её глаза скользнули по Сацуки, задержались на Аомине с любопытством, а затем устремились прямо на тебя. В них вспыхнул опасный, игривый огонёк, - ух ты! Она сделала несколько быстрых шагов по песку, её движения были ловкими, как у хищницы. - Алекс! - Кагами рванул со своего места в вашу сторону, - нет! Юми-чан! Ты растерянно бросила взгляд на Сацуки, пока Алекс, не снижая темпа, наклонилась, её руки упёрлись в песок по бокам от тебя, и прежде чем ты успела понять, что происходит, её губы мягко, но уверенно прижались к твоим. Мир сузился до этого неожиданного касания. Ты застыла, широко распахнув глаза. В ушах зазвенела тишина. Это длилось всего секунду, может две, но ощущение было таким ярким и ошеломляющим, что время словно остановилось. Когда Алекс отстранилась, на её лице играла довольная, немного хитрая улыбка. - Вот так я всегда знакомлюсь с симпатичными девушками, - сказала она, подмигнув, - меня зовут Алекс. Алекс Гарсия. Бывший тренер этого невоспитанного рыжего балбеса… Кагами обхватил девушку за талию, грубо оттаскивая её от тебя. - Когда ты уже перестанешь набрасываться на людей! - рычал он, но в его голосе слышалась снисходительность, выкованная годами их странной дружбы. Ты моргнула, прижимая тыльную сторону ладони к губам. Твой взгляд метнулся к Аомине. Он провёл рукой по затылку, сбивая мокрые тёмные пряди, и его взгляд, полный неприкрытого удивления, медленно переполз с ухмыляющейся Алекс на тебя, с пылающими щеками. - О боже! Юми-чан, твоё лицо! - Сацуки, выйдя из ступора, засмеялась, беззастенчиво тыкая пальцем в твою пылающую щёку, - погоди, не двигайся, я сфоткаю! - Нет! - ты вздрагиваешь, перехватывая руки Сацуки, которая всё ещё давила смех, - у вас и так дофига на меня компромата! Сацуки, не в силах удержаться от смеха, всё же успела сделать пару снимков на телефон, пока ты пыталась отнять у неё устройство. - Ну и методы знакомства у тебя, Алекс, - фыркнул Дайки, подходя ближе. Он скрестил руки на груди, и капли воды, скатывающиеся по рельефному прессу, сверкали под лучами солнца. - Ой, да ладно тебе, Дайки! - Алекс, наконец-то освободившись из хватки Кагами, которая больше походила на медвежьи объятия, беззаботно махнула рукой, - смотри, какая милашка заливается румянцем! Таких нужно целовать при первой же возможности, это закон природы. Не правда ли? - она снова подмигнула мне, и ты опасливо поджала губы. - Не переживай, - вдруг неожиданно подал голос Куроко, открывая банку газировки, - Алекс всегда такая. Она считает, что границы существуют, чтобы их нарушать. - Точно, - Гарсия улыбнулась шире, - твоя подруга тоже не сбежала в своё время! Ты мгновенно переводишь взгляд на Сацуки. Девушка, которая секунду назад хохотала, застывает с телефоном в руке, а её собственные щёки покрываются лёгким румянцем. Она судорожно опускает руку с телефоном, пряча его за спину. - Ну… это… Аомине хмыкнул, и этот звук был гораздо ближе, чем ты ожидала. Он присел на корточки рядом, его колено почти коснулось твоего ортеза. От него пахло океаном. - Главное не сдружились с ней, Симидзу, - его голос прозвучал нарочито скучающе, - иначе будет считать тебя «своей» и таскать по всем сомнительным вечеринкам, куда Кагами боится соваться. - Эй! - возмутится Тайга, - не боюсь я! - Боишься, - хором, не глядя друг на друга, парировали Аомине и Куроко. Алекс плюхнулась рядом, протягивая тебе банку газировки. Её взгляд из восторженного сменился на мягкий, с лёгкой дымкой задумчивости. - Всё, мальчики, - она махнула рукой, - идите, стройте замки. У кого круче, тот получит шоколадное печенье, которое я купила. Их не пришлось уговаривать дважды. Взгляд, которым обменялись Аомине с Кагами, был красноречивее любых слов. Через мгновение они помчались ближе к воде, падая на колени и сгребая песок. Куроко тенью последовал за ними, присаживаясь неподалёку. - Ну, рассказывай, - начала Алекс, её голос звучал бархатисто, но в нём чувствовалась стальная нить тренерской привычки к тотальному вниманию, - такой аксессуар явно не для красоты. Что за история? Прыжок за мячом? Падение с высоты? Или, - она подмигнула, - какой-нибудь особенно страстный танец? Ты кашлянула, отпивая глоток сладковато-горького чая. - Не совсем, - начала ты, глядя на свою ногу, которая под пластиком ортеза казалась чужой и беспомощной, – в детстве за котёнком прыгнула. Ушла из бегового спорта на лечение, много лет всё было супер, но у тела были свои планы, - ты стучишь по скованному колену, - боли начались такие, что встать не могла. Артроз. Местные врачи предлагали протезирование сустава. Тогда Сацуки с Аомине помогли, - ты улыбнулась, щипая рядом сидящую подругу за щёку, - повезли меня на край света. Алекс приподняла бровь, её взгляд стал задумчивым, пока Сацуки со смехом пыталась высвободить свою щёку. – Так значит, не протез? Планируешь снова бегать? Ты вздохнула, отпуская подругу и отводя взгляд к океану, где Аомине с яростной концентрацией утрамбовывал песок, будто это был не детский замок, а фундамент для крепости. - Да, планирую, – произнесла ты тихо, словно это могло вызвать боль, - в профессиональный спорт не мечусь, но для себя хотелось бы. Сломали кость, всё переставили, зафиксировали. Теперь у меня внутри титановые детали, как у робота, – ты наблюдала, как набегающая волна едва не смыла одну из башен замка, который Аомине с редким упорством возводил рядом с Кагами. Тот что-то сердито бубнил, сравнивая высоту стен, - когда всё срастётся, будем восстанавливать сам сустав. Сейчас вот… фаза надежды и ежедневных мучений под названием «реабилитация». - Реабилитация бывает хуже любой операции, – вдруг уверенно заявила Алекс, – я через это со своими спортсменами проходила не раз. Физическая боль – это полбеды. Главное – не сломаться тут, – она легонько ткнула пальцем себе в висок, а потом перевела его на свою грудь, – и здесь. Ты держишься молодцом. Это видно. Её слова согрели тебя изнутри сильнее, чем калифорнийское солнце. Вы затихли, наблюдая, как Кагами что-то яростно доказывал Дайки о конструкции башни, а тот в ответ лишь усмехался и подкапывал фундамент у Тайги. Сацуки рядом вдруг хихикнула, наклоняясь вперёд и ловя взгляд Алекс. - Юми-чан после операции еле от наркоза отошла, - весело защебетала девушка, развеивая тихий момент откровений, - я столько эмоций за минуту у неё больше никогда не видела. Ей почему-то срочно нужно было узнать у Дайки, писает ли она в пакетик. Алекс залилась звонким, открытым смехом, утешительно хлопая тебя по спине. Ты приложила одну ладонь на пылающее лицо, а второй сгребла пригоршню теплого песка и с притворной яростью высыпала её на голову Сацуки. Аомине, стоя на коленях в песке, отвлёкся от своего строительства и посмотрел прямо на тебя. Его взгляд был не колючим, а спокойным, оценивающим. Он видел, что вы о чём-то говорите, видел твоё смущение и улыбку Сацуки. Он ничего не сказал, просто на мгновение задержал на тебе взгляд, прежде чем Кагами не толкнул его в плечо, требуя внимания к их песчаному шедевру. - Знаешь, Юми, - начала Алекс, и её голос приобрёл сладковатый оттенок, - а ведь Дайки, несмотря на всю свою внешнюю суровость, чертовски внимателен к… небезразличным ему людям. Я его ещё сопливым подростком помню, я знаю, о чём говорю. Сацуки, подхватив настроение с характерным для неё энтузиазмом, тут же присоединилась, её глаза сияли от возбуждения. - Это точно! А помнишь, Юми-чан, как он носил тебя по квартире? Или ваш разговор в парке? Обычно он терпеть не может такие сантименты, если только это не действительно что-то... особенное, - она говорила быстро, словно боялась, что ты её перебьешь, и тыкала пальцем в твоё плечо, заставляя тебя вздрагивать. Ты напряглась, пытаясь оттолкнуть ее назойливую руку. Солнце припекало спину, песок под покрывалом казался невероятно горячим. - Вы двое как заведенные, – проворчала ты, сгребая очередную пригоршню теплого песка, – Аомине ходячая катастрофа в быту, которая может сломать костыли взглядом и чье представление о заботе – это фыркать «Не убей себя, Симидзу», когда я пытаюсь дотянуться до кружки. Единственное, что у него получается лучше баскетбола – это занимать телевизор своими дурацкими передачами и готовить кофе. И если уж на то пошло, – ты резко перевела дух, чувствуя, как на лице расцветает коварная улыбка, – то Сацуки, ты не рассказывала, что вы с Куроко встречаетесь. Эффект был мгновенным и именно таким, на какой ты рассчитывала. Сацуки замерла с открытым ртом. Она резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. - Юми-чан! - она метнула взгляд на невысокого паренька, который что-то с улыбкой показывал Аомине и Кагами на песке. - Что? - ты невинно хлопаешь глазами, - как я заметила, он с самого начала сидел где-то тут рядом, с тобой, и улыбался при любом твоём внимании. Ты говорила, вы раньше встречались, но вроде как переросли это? Значит, нет? Он же тебе палочку от мороженного дарил? - Юми-чааан! – Сацуки внезапно оживилась. Её глаза блеснули озорством, сменившим смущение. Прежде чем ты успела среагировать, она с громким победным кличем запустила обе руки в песок и с размаху высыпала целую пригоршню тебе на живот, – вот тебе! Вот! Будешь знать, как подругу смущать! Ты вздрогнула от неожиданности, а затем фыркнула, чувствуя, как смех поднимается из глубины груди. Это было так по-детски. - Да ну? – ты приподнялась, твои пальцы тут же вцепились в песок, – сейчас ты у меня будешь вся в песке, как пончик в сахарной пудре! Ты с преувеличенной мстительностью засыпала её протянутую руку, и песчаная битва началась. Сацуки визжала, пытаясь увернуться, но её смех был таким заразительным, что ты скоро забыла о всякой осторожности, от души подбрасывая в её сторону мелкие горсти. Песок летел, сверкая на солнце и оседая на её розовых волосах. Вы с Сацуки, запыхавшиеся и осыпанные песчинками, наконец, успокаиваетесь, развалившись на покрывале. Смех постепенно стихает, переходя в довольные вздохи. Воздух всё ещё дрожит от жары, а кожа приятно покалывает после песчаной битвы. В этот момент Алекс, наблюдавшая за вашей дурацкой вознёй с бархатным смешком, повернулась к берегу. – Время, джентльмены! – её голос прозвучал звонко, как на тренерском свистке, – предъявляйте ваши творения! Вы с Сацуки, всё ещё отряхиваясь, перевели взгляд на строительную площадку. Картина открылась поразительная. Рядом друг с другом высились три абсолютно разных замка. Замок Кагами был монументальным и симметричным, с массивными башнями и ровными стенами. Творение Куроко, стоявший чуть поодаль, был меньше, но поражал сложностью арок и крошечных, почти ювелирных башенок, словно невидимый архитектор трудился над ним в тишине. Башня Аомине была хаотичная. Высокая, немного кривая центральная башня, неровные стены, но в этой асимметрии была какая-то дикая, необузданная энергия. Он выглядел так, будто его строил не человек, а сама стихия. - Ну что, Аомине? – Кагами, уперев руки в бока, с вызовом посмотрел на своего соперника, – признаёшь своё поражение? У меня хоть держаться будет. На твой ветер дует и развалится. Аомине лишь презрительно закатил глаза, смахивая ладонью пот со лба. – Твой замок, как и твоя тактика, Кагами, предсказуем и скучен. В моём – дух. – Дух? – Тайга закатил глаза, – дух криворукости? Пока они препирались, Куроко молча наблюдал за ними, а потом его безмятежный взгляд скользнул к Сацуки. Он незаметно кивнул в сторону замка, и ты увидела, как щёки Момои вновь покрываются предательским румянцем. Она улыбнулась ему, пытаясь стряхнуть песок с коленей. - Победитель по версии тренера, - объявила Алекс, протягивая шоколадное печенье Куроко, - за самый элегантный и кинематографичный замок. - Спасибо, - Тецуя принял печенье с лёгкой улыбкой, - но, кажется, я был не один, - он молча протянул руку и разжал пальцы. На его ладони сидел крошечный крабик, не больше монетки. Его панцирь переливался на солнце всеми оттенками перламутра и розового песка, а крошечные клешни забавно шевелились. Он был до невозможного милым, словно сошёл со страниц детской книжки. - Ой! – Сацуки забыла про всё своё смущение и, подкравшись ближе, уставилась на малютку с восторгом, – какая прелесть! Ты невольно улыбнулась, наблюдая, как крабик забавно пятится по ладони Куроко. Даже Аомине и Кагами прекратили свой спор и с интересом склонились над находкой. На мгновение воцарилась тишина. - Это жульничество, - наконец, произнёс Тайга, - у Куроко был консультант. - Ты идиот, Кагами, - проворчал Аомине, но в углу его губ дрогнула тень улыбки, - краб, в отличие от тебя, хотя бы молчал и не критиковал чужую работу каждые две секунды. Твоя нога в ортезе заныла от долгого сидения, и ты осторожно сменила положение, чувствуя, как мышцы бедра протестуют против неподвижности. В этот момент Сацуки, сиявшая всё это время, как маяк, мягко коснулась руки Куроко. - Пойдём отпустим его, – прошептала она, и её голос прозвучал с такой нежностью, что у тебя что-то ёкнуло внутри. Куроко молча кивнул, его бледно-голубые глаза на мгновение встретились с Сацуки, и в этом безмолвном обмене было столько понимания и тепла. Они поднялись, и Сацуки, осторожно взяв крабика с ладони Тецу, пошла с ним к самой кромке воды, где волны лениво лизали песок. Она присела на корточки, розовые волосы развевались на ветру, а её поза выражала такую сосредоточенную заботу, что ты невольно улыбнулась. - Ладно, команда, - Алекс поднялась на ноги, - собираемся. Холодает уже. Пока Кагами и Алекс сворачивали покрывало и собирали вещи с привычной спортивной слаженностью, ты, устроившись поудобнее на песке, перевела взгляд на Аомине. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на закат, окрашивавший океан в золотые и пурпурные тона. Его профиль в последних лучах солнца казался особенно резким, но в глазах, прищуренных от яркого света, не было привычной суровости. Ты поймала себя на том, что ждешь этого момента, когда его руки снова подхватят тебя, и этот огромный сложный мир сузится до тепла его спины и ритма его шагов. Ты театрально вздохнула, привлекая его внимание, и уставилась на него с преувеличенным ожиданием, подняв брови. - Ну что? Или ты ждешь особого приглашения? - голос твой прозвучал насмешливо, но внутри всё ёкало от предвкушения и лёгкого, дурацкого смущения. Дайки медленно повернул голову, и его губы дрогнули в усмешке. Он покачал головой, делая вид, что страдает от твоего нахальства. - Обнаглела совсем, - прбурчал он, помогая тебе встать на ногу. А потом развернулся и, так же, как и тогда, плавно присел на песок, предлагая свою спину как единственно возможный транспорт. Ты осторожно, стараясь не задеть ортезом, перекинула ноги и обвила руками его шею, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы его плеч. Его руки уверенно обхватили твои бёдра, и он легко поднялся, будто ты весила не больше той сумки с пляжными принадлежностями, что он нёс ранее. Песок, оставшийся на твоей и его коже, мелко осыпался. Толпой вы двинулись обратно по пляжу, и картина была на редкость мирной. Впереди шли Кагами и Алекс, вовлечённые в оживлённый спор о какой-то баскетбольной тактике, их жесты были энергичными. Позади, почти неразлучно, плелись Сацуки и Куроко. Она что-то тихо рассказывала, а он слушал со своим обычным безмятежным выражением, изредка вставляя короткие реплики, от которых Сацуки вздыхала и смеялась. Ты краем глаза заметила, как его пальцы осторожно касаются её руки, сметая несуществующие песчинки. Аомине шёл ровно, его шаги по мягкому песку были удивительно устойчивыми даже после заплыва и дневных активностей. Его спина поднимается и опускается в такт дыханию, и это было почти медитативно. Ты расслабилась, позволив своему телу полностью довериться его силе. Закатное солнце бросало длинные тени, окрашивая песок в золотой и розовый, а шум прибоя и далёкие голоса вашей компании сливались в убаюкивающую симфонию. - Спишь? - его низкий голос прозвучал прямо у уха. Ты покачала головой, чувствуя, как его влажные волосы щекочут щеку. - Просто думаю, что твой замок из песка всё-таки был достоин печеньки. Он фыркнул, и ты почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. Его пальцы, всё ещё уверенно обхватывающие твои бёдра, слегка пошевелились. - Конечно, он был лучшим, - его голос прозвучал уверенно, без тени сомнения. Он слегка повернул голову, и ты увидела краешек его ухмылки, освещённой заходящим солнцем, - у Кагами просто ровные стены. Скучно. А Куроко жульничал с крабом. В моём замке был… вызов. Ты не удержалась и рассмеялась, крепче обхватывая его шею. Алекс с Кагами впереди на секунду покосились на вас, но почти сразу вернулись к своей теме разговора уже с ухмылками на лице. - Вызов законам физики? – переспросила ты, дразняще подтягиваясь повыше, отчего хватка Дайки инстинктивно стала крепче. Его шаг на мгновение сбился, - твой замок был лучшим, Аомине, - уже тише продолжила ты, устало выдыхая, - просто потому, что он был действительно самым красивым. Просто никто, похоже, кроме меня, этого не понял. Он не ответил сразу. Его молчание было не колючим или недовольным, а задумчивым, тягучим, как этот розовый закат, заливавший всё вокруг. Воздух стал прохладнее, с океана потянул свежий, солёный ветерок, заставляя тебя непроизвольно прижаться к его тёплой спине чуть сильнее. - Красивым, а? - наконец произнес он, и его голос прозвучал приглушенно. Он повернул голову достаточно, чтобы ты увидела профиль его скулы и уголок глаза, прищуренного в раздумье, - Симидзу, перегрелась? Резко, почти неожиданно, он сделал вид, что споткнулся о невидимую кочку в песке. Его корпус качнулся вперёд, спина ушла из-под тебя, и на долю секунды ты действительно почувствовала, как невесомость подхватывает тебя. Ты не сдержала короткий, перепуганный вскрик, инстинктивно вцепившись ему в плечи так, что ногти впились в кожу сквозь тонкую ткань майки. Но падения не последовало. Его хватка на твоих бёдрах осталась стальной, а корпус лишь слегка качнулся, прежде чем он выпрямился. - Дурак! - выдохнула ты, стараясь унять бешеного колотящееся сердце где-то в горле. Ты шлёпнула его по плечу, но он лишь глухо рассмеялся, - какой же ты… Сзади раздаётся сдавленный смешок Момои, но ты не оборачиваешься, всё ещё чувствуя остатки адреналина. Впереди Алекс и Кагами качают головой, явно соглашаясь с твоими словами. - Не бойся, Симидзу, - парировал Аомине, и ты услышала ухмылку в его голосе, - я же держу. - Да, я почувствовала уже, - прошипела ты уже спокойнее. - Понравилось? - Нет! Дайки! - Ладно-ладно. Ты обречённо вздохнула, но позволила голове опуститься ниже, прижавшись щекой к его плечу, чувствуя ритм шагов и ровный, сильный пульс, отбивающий такт в такт с шумом прибоя. Весь день, несмотря на веселье и смех, был испытанием для твоего тела. Колено ныло тупой навязчивой болью, мышцы горели от очередной непривычной нагрузки, а сейчас, в тишине наступающего вечера, усталость накатывала с новой силой. - Не делай так больше, - тихо попросила ты. Он помолчал. Затем глубоко выдохнул. - Не буду, - а потом добавил, - трусишка. Дверь квартиры захлопнулась, наконец-то отсекая шумный мир снаружи. Ты прислонилась к косяку, снимая кроссовки одной рукой, пока другой упиралась в костыль. Песок сыпался из под подошвы на чистый когда-то пол, и ты с раздражением вздохнула. Ортез на ноге казался теперь втрое тяжелее, набитый крупицами, которые намертво вцепились в каждую щель и ремешок. Сацуки, скинув сандалии, первая прорвалась вглубь квартиры. - Я быстрее молнии! - бросила она, исчезая в ванной с пучком полотенец. Ты осталась стоять в гостиной, опираясь на костыли и чувствуя, как песок мелко скрипит на полу под ногами. Аомине, скинув потную майку, молча направился к тебе. - Пока Сацуки занята, разберемся с твоей ногой. Ты кивнула, не в силах вымолвить и слова, и, опираясь на него, доплелась до дивана. Ты опустилась на край, вытянув больную ногу. Воздух в комнате был прохладным, но твоё тело горело от усталости и смущения. Аомине присел перед тобой на корточки, его руки потянулись к застёжкам ортеза. Смуглые пальцы двигались удивительно ловко и аккуратно, без обычной для него грубоватой энергии. Одна за другой, щелчки расстёгивающихся застёжек звучали в тишине оглушительно громко. Никто, кроме врачей и Сацуки, не видел твою ногу без этого уродливого пластикового плена. Она всегда казалась тебе такой беспомощной, бледной и чужой. Когда последняя застёжка поддалась, и фиксатор наконец отъехал, ты шумно выдохнула. Кожа под ним была розовой, не слишком воспаленной, но с красными следами от давления и потертостями от песка. Шрам от операции, ещё свежий и багровый, зиял как напоминание о хрупкости твоего тела. Аомине молча встал, направился на кухню и вернулся с влажной тряпкой и тюбиком крема. Он присел перед тобой снова, его колени уперлись в пол, и начал осторожно, почти хирургически точно, протирать кожу вокруг колена. Ткань была чуть влажной и мягкой. Он смывал песок и пот, и ты чувствовала, как жар и зуд постепенно отступают, сменяясь приятной прохладой. - Думал, он будет меньше, - задумчиво пробормотал Дайки. Прежде чем ты успела что-то сказать, его большой палец медленно провел по коже рядом со шрамом. Это прикосновение было настолько неожиданным, что ты замираешь. А потом его пальцы проследовали выше, мягко легли на саму коленку, всё ещё побитую артрозом, будто пытаясь своим теплом снять ту самую глубокую, старую боль, которую уже не брали таблетки. Твои пальцы дрогнули в воздухе, прежде чем ты неуверенно потянулась к его запястью. Ты не столько толкала его руку, сколько пыталась прикрыть ею своё уродливое колено, этот символ всей твоей боли и беспомощности. Было стыдно - стыдно за его худобу, за багровый шрам, за то, как оно контрастировало с его сильной, уверенной рукой. Но сильнее стыда был страх. Без ортеза колено казалось голым, уязвимым, хрупким, как стакан, который вот-вот упадёт. Каждое прикосновение, даже такое бережное, заставляло напрячься. Аомине поднял голову. Его тяжёлый взгляд заставлял тебя чувствовать себя обнажённой - не физически, а душевно, будто он видел все те страхи и сомнения, что клубились внутри. Медленно, он высвободил свою руку из-под твоей и потянулся к тюбику с мазью, выдавливая немного густой белой массы на кончики пальцев, и в воздухе запахло мятой. Его пальцы снова коснулись твоего колена, нанося крем уже с практичной, деловой точностью. Он втирал крем медленными, круговыми движениями, сначала вокруг шрама, избегая самого чувствительного участка, а потом и выше, разминая напряжённые, уставшие мышцы бедра. Ты смотрела на его склонённую голову, на тёмные пряди волос, выбившиеся на лоб. Когда крем был равномерно распределен, Аомине взял чистую сухую подкладку для ортеза и молча, с той же концентрацией, вернул фиксатор на место, аккуратно застегивая ремни. Ты расслабленно выдохнула, напрягая ногу, чтобы подтянуть её в более удобное положение, но замираешь. Большая тёплая ладонь всё так же лежала на твоём бедре. Ты посмотрела на Дайки, и он поднял голову. Его взгляд был задумчивым, в глазах плескалась какая-то внутренняя борьба. - Симидзу, - начал он, - я… Дверь в ванную скрипнула. Ты растерянно моргнула, и Дайки нехотя убрал руку. Он отвёл взгляд, и та хрупкая уязвимость, что была в его глазах секунду назад, растворилась под маской привычной сдержанности. Он выдохнул, поднимаясь во весь рост и протягивая тебе руку. Ты с благодарностью принимаешь помощь, вставая с дивана и опираясь на костыли. - Я падаю, - простонала Сацуки, проходя в гостиную и вытирая влажные волосы полотенцем, - не будите меня завтра, буду спать до полудня. - Иди уже, - ты с улыбкой пихаешь её в плечо, проходя мимо в прогретую комнату душевой. Впереди предстояло ещё одно испытание для тебя, прежде чем можно было отдохнуть. Присев на подставку, ты медленно стянула всю одежду, морщась от осыпающегося песка на кафель. Уже привычными движениями замотав ортез в плёнку, ты, наконец, включила воду. Теплые струи приятно барабанили по плечам, смывая песок, пот и остатки дневного смятения. Вода стекала по телу, унося с собой часть тяжести, но не могла смыть навязчивую картину - его пальцы, осторожно стирающие песок с твоего колена, его взгляд, непривычно серьезный и лишенный насмешки, и его так и неозвученная мысль.