Хрустят не только чипсы

Утро пришло не с резким солнечным лучом, а с давящим ощущением где-то в глубине черепа. Ты медленно открыла глаза, мир плыл в размытых пятнах, и первое, что ты осознала - это невыносимый жар. Сацуки спала, прижавшись к тебе всем телом, как осьминог. Её рука была перекинута через твою грудь, нога запрокинута поверх твоих, прижимая одеяло так, что под ним было душно. Её розовые волосы разметались по твоей подушке и частично закрывали тебе лицо. Ты фыркнула, пытаясь аккуратно высвободить руку, но во сне она только крепче сжала объятия, что-то неразборчиво пробормотав. Аккуратно, чтобы не разбудить её, ты сумела дотянуться до телефона на тумбочке. Экран ярко вспыхнул в полумраке комнаты, заставив вздрогнуть от боли в висках. Ты прищурилась, убавив яркость до минимума, и начала бесцельно листать ленту. Новости, мемы, посты знакомых - всё это казалось таким далёким и незначительным после вчерашнего вечера. Рядом Сацуки тихо посапывала, её дыхание было ровным и безмятежным, разительно контрастируя с твоим внутренним смятением. В голове назойливо стучала одна и та же мысль. Родители. Они приезжали завтра. И они до сих пор не знали об Аомине. Во всей этой суматохе ты решила, что лучше дотянешь до самого конца, чтобы не слушать в звонках возмущения. Ты скажешь им сегодня, завтра они приедут, увидят, что всё отлично, и ты выдохнешь. Отличный план, но нервозность всё равно присутствовала. Всё равно было страшно. С решительным вздохом, который заставил Сацуки недовольно хмыкнуть во сне, ты открыла чат с мамой. Пальцы зависли над клавиатурой. С чего начать? С предупреждения? С оправданий? «Привет! Забыла вам сказать, Аомине не только помог с операцией, но и живёт со мной. Сюрприз!». Ну и бред. Ты начала печатать, медленно, подбирая слова. Отправила скомканное сообщение и отбросила телефон на одеяло, как раскалённый уголь. Сердце бешено колотилось, приливая к щекам жаром. Головная боль, казалось, усилилась, пульсируя в такт сердечному ритму. Ты уставилась в потолок, прислушиваясь к собственному дыханию и тихому посапыванию Сацуки. Телефон на одеяле резко завибрировал, заставляя тебя вздрогнуть. Одно слово на экране: «Мама». Ты схватила аппарат, ладони моментально стали влажными. Сацуки, мгновенно проснувшись, приподнялась на локте, её изумрудные глаза расширились от любопытства. Ты провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху, сердце колотилось где-то в горле. - Мама? - Юми, - голос матери прозвучал неестественно тонко и сжато, - твой отец… - её голос дрогнул. Из-за её спины послышался низкий, гневный рокот, и ты похолодела. - Дай трубку, - его голос, жёсткий и не терпящий возражений, прозвучал чётко даже на расстоянии. - Папа, слушай… - начала ты, но он тут же перебил. - Долго молчать собиралась? Или надеялась, что мы передумаем ехать? Ты сжала телефон так, что костяшки побелели. Сацуки, слышавшая только твою сторону разговора, сидела с широко раскрытыми глазами, аккуратно сжимая твоё напряжённое плечо. - Нет, нет я… я просто, - ты расстеряно моргаешь, цепляясь взглядом за вазу с цветами, - я знаю, что ты это не одобряешь. Но Сацуки и Дайки помогают мне, моя нога… - Ты вообще думала? - его голос стал тише, с нотками стали, - со своим коленом уже с ума сошла. Так нельзя, Юми. Так не бывает. - А что бывает? - ты выдыхаешь, закрывая глаза, - смириться, сдаться и делать вид, что ничего не произошло? Вставить старческий протез, который уже через десять лет будет сломано щёлкать в моей ноге? – Не перевирай мои слова, Юми, – голос отца прозвучал ледяным, обезличенным тоном, – я вижу лишь то, что моя дочь, с серьёзной травмой, одна в чужой стране, впускает в свою жизнь сомнительного парня, о котором мы ничего не знаем. И скрывает это. Ты думаешь, это решение взрослого человека? Это похоже на каприз испорченного ребёнка, который не хочет принимать реальность. Протезирование – это реально. Это проверено. А ты выбрала сказку. Воздух в лёгких перехватило, и ты на секунду зажмурилась. Предательские слёзы подступают к глазам. Ты резко провела ладонью по лицу, смахивая их. Сацуки, заметив это движение, беззвучно подобралась ближе, её тёплое плечо упёрлось в твоё, становясь немой опорой. - Это не так… - твой голос дрогнул, - поэтому я не говорила. Ты не понимаешь. - Ты живёшь за его счёт. Ты думала о последствиях? - Пап, это не... - Так, - он перебил тебя, и на том конце провода отец тяжело вздыхает. Послышался приглушённый шёпот – мама что-то говорила ему, - мы приедем. Завтра. Как и договаривались. Мы всё обсудим лицом к лицу. - Хорошо, - тихо ответила ты, чувствуя, как напряжение медленно начинает отступать, сменяясь глухой пустотой. Щёлк. В ушах зазвенела тишина. Ты медленно опустила руку с телефоном на одеяло. Комната поплыла перед глазами. Головная боль навалилась с новой силой, давящая и тошнотворная. - Юми-чан? - тихо позвала Сацуки, её рука дрогнула на твоём плече. Ты сглотнула ком в горле, заставляя себя ухмыльнуться, хотя губы предательски подрагивали. - Всё таки та идея была отличная, - выдохнула ты, пытаясь поймать потерянное равновесие и обращаясь больше к себе, - надо было просто выгнать Дайки на все эти дни, - ты бессильно махнула рукой, ощущая, как вся эта хлипкая конструкция из полуправд и откладываний рушится с оглушительным грохотом. Сацуки смотрела на тебя с бездной сочувствия в своих огромных изумрудных глазах. Её розовые пряди были растрёпаны после сна, на щеке остался красный след от складок на подушке. - Юми-чан, всё будет хорошо, - прошептала она, хватая тебя за руки и сжимая их, - мы с Дай-чаном всё объясним, мы… - Они его съедят, Сацуки, - перебила ты её, с горькой усмешкой вырывая руки и проводя ладонями по лицу, пытаясь стереть следы паники, - а если не его, то затопчут меня. Они увидят этого двухметрового, хмурого парня с синими волосами, который фыркает вместо приветствия, и решат, что я окончательно спятила. Ты с силой шлёпнула себя по щекам - сначала одной, потом другой. Звук получился громким, хлёстким, и кожа тут же загорелась. - Хорошо, ладно, - твои руки скользят с лица в волосы, прочёсывая спутанные пряди, - завтра так завтра. Приедут. Посмотрят. Увидят свою хромую дочь, и вернуться домой к своим коровам. Отлично. На сколько они здесь? На три дня. Чёрт, это дохрена. - Юми… - Не могу же я им сказать «не приезжайте»? Нет, конечно. Или могу? Тогда… - Юми-чан! Ты поднимаешь взгляд. Сацуки обхватывает твоё лицо, её тёплые ладони ложатся на твои разгоряченные щёки. - Мы не будем прятаться, - она уверенно кивает, пристально всматриваясь в твои глаза, - мы поступим также, как и планировали. Встретим их здесь, покажем, что всё хорошо. Успокоим твоих родителей. Ты киваешь, твои плечи, до этого напряжённые до каменной скованности, слегка расслабляются под её решительным взглядом. - Ладно, - выдыхаешь ты, с трудом отрываясь от кровати и хватая костыли, – командуй. - Вот так-то лучше! - её лицо снова озаряется сияющей, полной энтузиазма улыбкой, и она хлопает в ладоши, – первый пункт программы: душ! Быстро и энергично! А я пока… – её взгляд скользит по комнате, выискивая точку приложения своих неукротимых сил, – приготовлю что-нибудь на завтрак! Вернее, на обед. Мы же всё проспали! Она пулей вылетает из комнаты, и ты слышишь, как она начинает что-то напевать, разгребая завалы на кухне. Ты плетёшься в ванную, и тёплая вода на какое-то время смывает липкий страх, оставшийся после разговора с отцом. Сквозь шум воды доносятся звуки её активности – грохот посуды, гул пылесоса, беззаботное напевание. Эта знакомая какофония действует на тебя успокаивающе, как доказательство того, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Когда ты, уже одетая в чистые спортивные штаны и просторную футболку, возвращаешься на кухню, картина меняется. На столе стоит тарелка с кривым, но золотистым омлетом, а рядом – кружка с апельсиновым соком. Ты чертовски любила апельсиновый сок. Таблетки, количество которых было на одну больше, лежали рядом. Похоже, твоя головная боль была более очевидной. Сацуки, стоя у плиты с видом полководца после выигранной битвы, с гордостью демонстрирует своё творение. Аомине сидел рядом, расслабленно развалившись на барном стуле. Футболка и волосы всё ещё были слегка влажными после утренней тренировки. Его взгляд скользнул по тебе, и ты сразу поняла, что он в курсе твоего утреннего разговора с родителями. - Ешь! Сожжённые от нервов калории нужно восстанавливать. Ты и так похудела на этих таблетках, - объявляет Сацуки, пододвигая к тебе тарелку. Ты усаживаешься, с благодарностью кивая подруге. Мысли о завтрашнем дне, о родителях, вертелись в голове назойливым роем, от которого не спасали даже остаточные обезболивающие. Аомине, доевший свой омлет с привычной спортивной эффективностью, молча поднялся и, бросив на тебя короткий взгляд, направился в душ. Его уход оставил после себя ощущение внезапной пустоты, которую не могла заполнить даже энергичная болтовня Сацуки о новых фотографиях с Тецу-куном. Дайки рядом почему-то действовал успокаивающе. Ты доплелась до гостиной и, прислонившись спиной к дивану, опустилась на ковёр. Начала упражнения: медленное, мучительное сгибание, замирание в точке максимального напряжения, где боль становилась острой и ясной, и такой же медленный, изматывающий возврат. Каждое движение было напоминанием о хрупкости твоего тела, о том, что завтра предстоит демонстрировать эту хрупкость самым строгим судьям - собственным родителям. Шум воды в душе стих, и вскоре из коридора появился Аомине. Волосы взъерошены полотенцем, смуглая кожа плеч и предплечий всё ещё лоснилась от влаги. На нём были простые серые штаны и футболка. Он прошёл в гостиную, его взгляд скользнул по твоей скорченной фигуре на ковре, но ничего не сказал. Вместо этого он направился к шкафу, где хранились игровые приставки и диски. Ты прекратила упражнение, с облегчением выпрямив ноющую ногу, и с любопытством наблюдала за ним. Он достал оттуда приставку, провода и два джойстика. Затем присел перед телевизором, его широкая спина заслонила экран, и через мгновение послышался щелчок и гудение запускающейся консоли. Затем он развернулся и всё так же молча протянул тебе один из джойстиков. Его глаза встретились с твоими. - Гонки, - произнёс он коротко, - будешь играть? Твои пальцы сомкнулись вокруг прохладного пластика джойстика. В груди что-то ёкнуло - нечто тёплое, со сладким спазмом, смесь глубочайшей благодарности и детского возбуждения. Он предлагал действие. Отвлечение. - Погнали, - выдохнула ты, и твои губы растянулись в первой за сегодня настоящей, хоть и немного неуверенной улыбке, - только готовься к позорному поражению, чемпион. В детстве я была несокрушима. Он хмыкнул, плюхнулся на диван рядом, откинулся на спинку и взял свой джойстик. Его бедро, тёплое и твёрдое, снова прижалось к твоему. На экране загорелось меню выбора машин. Яркие, агрессивные модели сменяли друг друга под мерцающий техно-саундтрек. Аомине без колебаний выбрал низкий, угрожающего вида автомобиль, раскрашенный в чёрный цвет. Ты же, после недолгих раздумий, остановилась на красной с острыми формами и красивыми широкими фарами. Трасса на экране была ослепительно яркой, полной резких поворотов и коварных трамплинов. Старт дался с трудом - ты нажала на газ с опозданием, и твоя красная машина сразу же отстала от его угрожающего чёрного болида. Аомине рванул вперёд с такой стартовой скоростью, будто его джойстик был продолжением его нервной системы. Ты сжала свой контроллер, стараясь вжать газ в пол, но на каждом повороте тебя неизменно выносило в сторону, ты теряла драгоценные доли секунды, снося рекламные щиты и врезаясь в отбойники. Он же летел по трассе с пугающей грацией, послушная каждому малейшему движению его пальцев. – Симидзу, – его голос прозвучал прямо над твоим ухом, расслабленно и с оттенком насмешки. Он даже не смотрел на тебя, его взгляд был прикован к экрану, где его машина уверенно лидировала, – ты в принципе гонки когда-нибудь видела? Или сбить все конусы для тебя считается победой? Ты сгребла свою прядь волос, выбившуюся из хвоста, и сердито закусила губу, пытаясь вписаться в очередной поворот. Машину снова закрутило, и она увязла в песке на обочине. - Отстань, - прошипела ты, - я просто раскатываюсь. Давно не играла. И вообще... - ты с раздражением потрясла джойстиком, - в детстве на этих пультах было всего две кнопки! Газ, тормоз, и всё! Никаких этих твоих нитро-ускорений, магнитных ловушек и прочей ерунды! Это не гонки, это квест на выживание! – Ага, понятно, – он кивнул с преувеличенной серьёзностью, - долго репетировала свою речь для проигрыша? В ярости ты схватила джойстик и начала следующий заезд. На этот раз ты не смотрела на свою машину. Твой взгляд был прикован к его рукам. Его длинные пальцы лежали на геймпаде с непринуждённой грацией, но каждое их движение было выверенным и молниеносным. Ты заметила, как его большой палец прокатывается по дополнительным кнопкам на тыльной стороне, а указательный периодически нажимает на «триггер». И ты начала повторять. Следующий поворот ты прошла, отчаянно пытаясь скопировать последовательность его действий – лёгкий тормоз, резкий газ, едва заметное касание кнопки дрифта. Твоя машина, конечно, не пошла в идеальном контролируемом заносе, как у него, но хотя бы не улетела с трассы. Это было победой. - А, - Аомине протянул, заметив твоё внезапное «приближение» на пару секунд, - быстро учишься. - Ты всегда такой болтливый? - парировала ты, не отрывая взгляда от его рук. Твой следующий манёвр – обгон за счёт кратковременного ускорения – был уже почти осознанным. Боль в колене, нывшая до этого тупым фоном, отступила, замещённая адреналином и жгучим желанием если не победить, то хотя бы наступить ему на пятки. Внезапно он изменил тактику. Вместо того чтобы уйти в отрыв, он позволил тебе приблизиться. Его чёрный болид двигался перед твоим, будто дразня, заставляя тебя подстраиваться под его ритм. Ты видела, как его пальцы замедлили темп, играя с тобой. Это было одновременно и унизительно, и завораживающе. Он не просто выигрывал – он демонстрировал своё абсолютное превосходство, контролируя каждый аспект игры, включая твои шансы. Ты не выдержала и резко ткнула его локтем в ребро. Дайки выдохнул, не смех, а скорее хриплый, сдавленный звук, и его плечо дёрнулось. Он отстранился на сантиметр, его глаза, до этого прикованные к экрану, сверкнули на тебя с внезапной, живой вспышкой возмущения. - Тихо, нахалка, - прохрипел он, но его губы уже непроизвольно дрогнули, пытаясь сдержать улыбку, - или думаешь, подлый удар даст тебе фору в заезде? Ты лишь самодовольно хмыкнула, пытаясь в очередной раз обогнать его машину. Вы так и доехали до финиша, экран замерцал подсчётом баллов. Удивитеьно, но ты смогла выиграть три ярких значка. Ты замерла, уставившись на экран с тремя виртуальными наклейками - ярко-розовую молнию, свирепого акулу с прищуренными глазами и загадочный символ в виде вопросительного знака. Выбор казался почти философским вызовом. Куда их прилепить, чтобы это выглядело хоть немного грозно, а не как крик о помощи от новичка? Ты водила курсором по красному кузову своей машины, мысленно примеряя каждую из них то на капот, то на дверцы. Рядом Аомине издал низкий, затяжной звук. Он откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и прикрыл глаза, демонстративно выражая свою скуку и нетерпение. Его пальцы нетерпеливо постукивали по пластику джойстика. - Симидзу, ты выбираешь не татуировку на всю жизнь, - проворчал он, - это просто три дурацкие наклейки. Давай уже. - Это стратегический вопрос! - парировала ты, намеренно медленно перемещая розовую молнию на крыло, - они должны вселять ужас в противника. Он не выдержал. С коротким ворчанием резко потянулся через тебя, его длинная рука целенаправленно устремилась к твоему джойстику. Пальцы едва не коснулись пластика, когда ты ловко отклонилась всем корпусом в сторону, прижимая заветный контроллер к груди. Больное колено тут же напомнило о себе коротким уколом. – Не смей! – выдохнула ты, пытаясь отодвинуться по дивану, но его мощное тело уже окружало тебя, создавая ловушку из его рук и спинки дивана, – это мои трофеи! Моё право клеить их, куда я хочу! Дайки в ответ лишь издал смешок. Его пальцы наконец обхватили твой джойстик, но ты не отпускала, упрямо вцепившись в него обеими руками. Вы боролись за кусок пластика, как два щенка за игрушку, твои костяшки белели от напряжения, а его предплечье, прижатое к твоему, было твёрдым, как сталь. - Дайки, отстань! - ты почти взвизгнула, почувствовав, как его пальцы протискивались между джойстиком и твоей ладонью, медленно, но уверенно перехватывая пластик. Смех, нервный и немного истеричный, рвался из груди, смешиваясь с прерывистым дыханием. Ты пыталась использовать тактику, отталкивая его свободной рукой, упираясь ладонью в его твердую грудную клетку, но он был словно скала. – Юми-чан! Дай-чан! Что вы там делаете? – донёсся с ванной голос Сацуки, полный живейшего интереса, - если это ещё одни гонки, то я хочу смотреть! Подождите! - Ничего! - выдохнула ты, пытаясь вывернуть джойстик из-под его пальцев, - он… он не понимает базовых принципов кастомизации! Ты резко, почти не думая, прекратила сопротивление и рванулась вперёд, прижимаясь губами к его губам. Обжигающие и неуверенные, врезались в его, всё ещё растянутые в усмешке. Ты надеялась, что шок заставит его ослабить хватку, что он отпрянет, удивлённый, и ты вернёшь себе контроль над ситуацией и над проклятым джойстиком. Он замер на долю секунды, его тело напряглось от неожиданности, губы под твоими на мгновение застыли. Его свободная рука молниеносно рванулась вперёд, и в тот самый миг, когда твоё сознание поплыло от этого короткого, стремительного соприкосновения, он одним резким, точным движением вырвал пластиковый контроллер из твоих ослабевших пальцев. Одновременно с этим его губы ответили - быстрым, властным движением, которое длилось не больше секунды, но успело перехватить твоё дыхание и оставить на губах вкус его дерзости и победы. Он отстранился так же резко, как и начал. В синих глазах, теперь пристально смотрящих на тебя с расстояния в несколько сантиметров, плясали торжествующие искорки. Он медленно поднял вырванный джойстик, демонстративно разжав пальцы и давая тебе вдоволь насмотреться на заветный трофей в его руке. - Неплохая попытка. - Чёрт, - ты фыркнула, по щекам разливается румянец досады и смущения. Сердце бешено колотилось, и ты осознавала, что это не только от злости, - думала, сработает. - Ладно, смотри и учись, - его взгляд скользнул по экрану, и он с лёгкостью, потрясающей в своей быстроте, прилепил розовую молнию на капот, а свирепую акулу – на заднее антикрыло. Вопросительный знак он с некоторым отвращением швырнул куда-то на багажник, – всё. Готово. Никакого «боевого духа», только факт. Он протянул тебе джойстик обратно, и в его глазах читалось глумливое удовлетворение. Ты молча взяла его, чувствуя смесь досады и нелепого облегчения, что эта дурацкая борьба закончилась. Но сдаваться без последнего слова было не в твоих правилах. - Это ужасно, - ты с отвращением посмотрела на своё творение, изуродованное его вмешательством, - он выглядит так, будто это театральный крик подростка о внимании. - Именно, - без тени сомнения согласился Аомине, снова прижимая своё бедро к твоему, и на этот раз он, казалось, намеренно увеличил давление, - теперь он хоть на что-то похож. Гонку начинаешь или ещё полчаса будешь реветь над его испорченной внешностью? С глухим ворчанием ты выбрала трассу – на этот раз ночную, с бесконечными серпантинами и опасными обрывами. - Только давай без подлых приёмов, - проворчала ты, нажимая на газ, - и не думай, что я прощу это варварство. - Это ты мне говоришь? - он поднял бровь, уже опережая тебя на старте, - я просто показываю, как надо доводить дело до конца. Новый заезд оказался ещё более жарким. Возможно, из-за этих идиотских наклеек, а возможно, из-за адреналина, всё ещё пульсирующего в крови, ты вела себя на трассе агрессивнее. Ты врезалась в его машину на поворотах, пытаясь вытолкнуть её с трассы, и использовала нитро, чтобы хоть как-то сократить разрыв. Аомине, казалось, только этого и ждал. Его хищная ухмылка не сходила с лица, а чёрный болид уворачивался от твоих атак с пугающей лёгкостью, будто предвидя каждое твоё движение. Вдруг он резко затормозил прямо перед тобой на узком участке дороги. Ты не успела среагировать и врезалась в него на полной скорости. Обе машины закрутило, и они, словно в балете разрушения, с грохотом слетели с обрыва, падая в виртуальную бездну. На экране замигал значок «Заезд не завершён». В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом консоли и твоим тяжёлым дыханием. Ты повернулась к нему. - Испугался проиграть? - выдохнула ты. Аомине откинулся на спинку дивана, его плечи слегка вздрагивали от сдерживаемого смеха. - Кто? Я? - он сделал большие, невинные глаза, но в их синей глубине плясали чёртики, - это ты слишком близко ехала. Ты бросила на него сердитый взгляд. Сацуки выпорхнула из ванной комнаты, окутанная облаком пара и сладковатым ароматом своего шампуня. Её розовые волосы ещё влажные, на плечи наброшено плюшевое полотенце. Она пронеслась мимо гостиной на кухню. - Горячий шоколад через пять минут! – её звонкий голос прозвучал со стороны холодильника, отвлекая тебя от экрана. Новая гонка началась, и на этот раз ты была полна решимости. Выбрала ту же красную машину, украшенную его варварскими наклейками, которые ты внутренне клялась заменить при первой же возможности. - Не думай, что эти каракули тебе помогут, – проворчала ты, пытаясь вписаться в сложный поворот и едва не задев отбойник. - А они уже помогают, – парировал он, его голос звучал прямо у твоего уха, – по крайней мере, отвлекают тебя. Смотришь на них, а не на трассу. Он снова пошёл на обгон, его чёрный болид плавно поравнялся с твоим, и ты почувствовала, как его плечо намеренно прижалось к твоему, создавая точку давления, точку отвлечения. Ты инстинктивно дёрнулась в сторону, и твоя машина вильнула, съехав на обочину и потеряв драгоценные секунды. - Эй, нечестно! – фыркнула ты, пытаясь вернуть контроль. - Всё честно, – он флегматично отозвался, уже уходя в отрыв. В этот момент на кухне щёлкнул выключатель, и Сацуки появилась в поле зрения с подносом, на котором дымились три высокие кружки с взбитыми облаками сливок, посыпанными тёртым шоколадом. Аромат ванили и какао мгновенно наполнил комнату. - Готово! – она сияла, грациозно подошла к дивану и устроилась с другой стороны от тебя, поставив поднос на низкий столик. Её взгляд скользнул по экрану, где твоя машина отчаянно пыталась догнать чёрный силуэт, – ой, Юми-чан, кажется, он тебя снова обыгрывает! - Это временно, – сквозь зубы пробормотала ты, вжимаясь в спинку дивана. Боль в колене, притуплённая азартом, снова заныла, но ты игнорировала её, сосредоточившись на виртуальном асфальте. Использовала нитро, пытаясь сократить разрыв, но Аомине резко перестроился, блокируя траекторию. Ты с раздражением выдохнула. - Мне определённо нужны ещё наклейки, – проворчала ты, пытаясь объехать его сбоку, – на этот раз я выберу что-нибудь действительно угрожающее. Может, с черепом. - Много пафоса, – заметил Аомине, легко уходя от твоей атаки. Сацуки тем временем протянула тебе кружку с особенно высокой горкой сливок, как раз в тот момент, когда твоя машина, после очередной неудачной попытки обгона, врезалась в отбойник и перевернулась. На экране замигал значок «Сход с дистанции». - Всё, – ты с глухим стуком отложила джойстик чувствуя, – мне нужен перерыв. - Не расстраивайся, Юми-чан! – Сацуки тут же сунула тебе в руки тёплую кружку, – вот, выпей, это поднимет настроение! Дай-чан, не будь таким зазнайкой! дайте мне джойстик, моя очередь! Аомине пожал плечами и протянул ей твой контроллер, не отрывая взгляда от экрана, где демонстрировался повтор его победы. Ты с обхватила ладонями горячую керамику, чувствуя, как тепло проникает в озябшие пальцы. Сделала небольшой глоток. Насыщенный, сладкий, с лёгкой горчинкой вкус шоколада разлился по рту, успокаивая и согревая изнутри. Ты закрыла глаза на секунду, вдыхая аромат ванили, позволяя ему отвлечь себя от горечи поражения и ноющей боли в ноге. - О, я выберу розовую машину! – объявила Сацуки, усаживаясь поудобнее и с энтузиазмом изучая меню, – и наклею на неё сердечки и единорогов! Аомине фыркнул, но ничего не сказал, отпивая из своей кружки. Его внимание было поглощено экраном, но ты чувствовала прижатое по-прежнему бедро к твоему. Это молчаливое прикосновение было удивительно утешительным. - В следующий раз выберем игру попроще, - произнёс он с притворной серьёзностью, покосившись на тебя, - для начинающих. Может, тетрис. - Рот, Дайки, - прошипела ты в ответ, пиная его локтём в бок и отвлекая от дороги, - не отвлекайся, а то проиграешь. Его ухмылка стала шире, открывая острый клык. На экране ярко-розовая машина, украшенная блестящими сердечками и сияющим единорогом, тронулась с места с черепашьей скоростью. В отличие от твоих яростных попыток обогнать и его агрессивного стиля, Сацуки вела свою машину с невероятной, почти дотошной аккуратностью. Она не пыталась обогнать Аомине, чей чёрный болид уже на втором круге оказался далеко впереди. Вместо этого она сосредоточенно объезжала каждый встречный конус, словно проходя полосу препятствий, а не гоночную трассу. – Смотри, Юми-чан! – воскликнула она, сияя от восторга, когда ей удалось провести машину по идеальной траектории между двумя оранжевыми фишками, – идеально! Аомине, наблюдая за этим «водительским мастерством» из лидирующей позиции, издал долгий, стонущий звук. Он откинулся на спинку дивана, проводя рукой по лицу с выражением глубочайшего страдания. – Момои, – его голос прозвучал хрипло и устало, – это гонки. Здесь нужно жать на газ. – Но я же не врезаюсь, как Юми-чан! – парировала она, ни на секунду не отрывая взгляда от экрана. Её машина, по-прежнему медлительная, теперь ещё и притормаживала перед каждым даже незначительным поворотом, – это стратегия. Если я доеду до финиша, мне дадут баллы, а если буду просто гнать, могу разбить машину. – Стратегия... – Дайки пробурчал что-то невнятное под нос и с силой отпил из своей кружки, будто пытаясь смыть разочарование. Его терпение иссякает с каждой секундой этого невыносимо медленного заезда. Ты наблюдала за этой сценой, и внезапно в голову пришла неожиданная мысль, рождённая смесью шоколада, усталости и этого абсурдного зрелища. Твои пальцы, обхватывающие кружку, слегка постучали по керамике. – Знаешь, Сацуки, – начала ты, и твой голос прозвучал задумчиво, привлекая её внимание, – а ведь это гениально. Ты можешь изучить трассу. Мы с Дайки только и делаем, что жмём на газ и тормозим, как два дрессированных шимпанзе. Аомина резко повернул голову, его глаза сверкнули с немым вопросом, граничащим с возмущением. - Шимпанзе? – прошептал он. Сацуки улыбнулась. Она смотрела то на тебя, то на экран, где её розовый «единорог» плавно въезжал в шикарный тоннель с неоновой подсветкой. – Да, – выдохнула она, – изучаю трассу. А в следующем раунде смогу ехать быстрее. С этими словами она снова уткнулась в экран, став намеренно подъезжать к краям трассы, словно изучая границы игрового пространства, а на прямых участках внезапно отпускала газ, наблюдая, как машина катится по инерции. - Я сейчас усну, - пробормотал Аомине, - это хуже, чем просмотр всех твоих дорам подряд, Юми. - Она не нарушает правил, - ты невольно улыбнулась, глядя на его страдания, - всё честно. В этой дурацкой, шумной идиллии, с кружкой горячего шоколада в руках, с теплом Аомина рядом и смехом Сацуки, заполняющим комнату, тревога о завтрашнем дне, о предстоящей встрече с родителями, на мгновение отступила. Ты сделала ещё один глоток, сладкое тепло разливается по груди, и подумала, что, возможно, всё как-нибудь сложится. Шоколад был давно выпит, пустые кружки в хаосе стояли на низком столике. Розовая машина Сацуки на экране, наконец, пересекла финишную черту с результатом, который можно было назвать «героическим» лишь в её собственном воображении. – Ну вот, – провозгласила Сацуки, сияя от гордости, – я же говорила, что стратегия работает! Теперь я знаю эту трассу лучше, чем свой шкаф! – Поздравляю, – сухо парировал Аомина, – теперь ты официально самый медленный гонщик на планете. Дай сюда джойстик, пока я не уснул окончательно. Но Сацуки уже не слушала. Её взгляд упал на часы на экране телевизора, и её глаза округлились от ужаса. – Ой! Уже так поздно! – она вскочила с дивана, – а я ещё не подготовила презентацию для твоих родителей! Юми-чан, нам срочно нужно обсудить стратегию! План «Б», «В» и желательно «Г»! Твоё собственное сердце, на секунду успокоившееся под воздействием шоколада и абсурда, снова неуклюже и тяжело ёкнуло, напоминая о завтрашнем дне. – Стратегия? – тихо переспросила ты, глядя на её возбуждённое лицо, – Сацуки, они мои родители, а не вражеские шпионы. – Именно поэтому и нужна стратегия! – она уперла руки в боки, – нужно произвести впечатление! Показать, что всё под контролем! Что ты окрепла, что у тебя всё хорошо, что Дай-чан – это... ну, ты знаешь... – она замялась, подбирая слова. – Что я не маньяк, который держит их дочь в заложниках? – изрёк Аомине, его губы изогнулись в усмешке. – Дай-чан! – Сацуки метнула в него укоризненный взгляд, – в общем, я уже составила список тем для разговора и потенциально опасных вопросов. И меню! О, боже, меню! Нужно приготовить что-то традиционное, японское, чтобы они почувствовали себя как дома. Они ведь давно в Японии не живут, да? Им должно понравиться! Она умчалась на кухню, и вскоре оттуда донёсся звук открывающихся шкафов и её задумчивое бормотание. Ты с обречённым вздохом опустила голову на спинку дивана. – Ладно, хватит, – Дайки потянулся, и ты услышала тихий хруст его суставов, – Сацуки, хватит там греметь! – он крикнул в сторону кухни, – иди спать. А то завтра на встрече уснёшь и упадёшь лицом в суп. – Но я ещё не всё продумала! – донёсся её возмущённый голос. – Всё уже продумано, – Аомине прошёл к кухне, и ты слышала, как он что-то тихо и настойчиво говорил ей. Через мгновение Сацуки, с выражением обиды и покорности на лице, развернулась в сторону своей комнаты. – Ладно, – вздохнула она, – но завтра в семь подъём! Ни минутой позже! Она скрылась в своей комнате, и в квартире, наконец, воцарилась тишина. Аомине вернулся в гостиную и, не говоря ни слова, начал собирать приставку и джойстики. Когда он закончил и выключил телевизор, комната погрузилась в полумрак. Он подошёл к тебе, не спрашивая, взял твои костыли, прислонённые к дивану, и протянул тебе руку. Твои пальцы сомкнулись вокруг его запястья, и ты позволила ему помочь себе подняться. Боль в колене тут же напомнила о себе и ты невольно сморщилась. - Всё в порядке? - его голос прозвучал прямо над ухом. - Просто нога, - ты покачала головой, пытаясь перераспределить вес, – засиделась. Он не отпускал твою руку, пока ты не доплелась до своей кровати. Завтрашний день обещал быть долгим. Ровно в семь утра дверь в твою спальню с грохотом распахнулась, ударившись о стену и заставив тебя вздрогнуть от внезапности, даже сквозь пелену не до конца развеявшегося сна. - Подъём, подъём, подъём! - Сацуки стояла на пороге, уже одетая в яркий фартук с зайцами, - операция «Идеальное Впечатление» начинается! Никаких поблажек! Ты с тихим стоном прижала ладони к вискам, где знакомая тупая пульсация уже начала свой утренний танец. - Тише, Сацуки, - ты скинула одеяло, свесив ноги с края кровати, - не сплю, видишь? - Вижу! - девушка быстро оглядела твою комнату, задержав взгляд на букете, а потом исчезла за дверью. Всё ещё чувствуя утреннюю разбитость и назойливую пульсацию в висках, ты покорно последовала за энергетическим вихрем по имени Сацуки в гостиную. Аомине сидел на диване с видом человека, которого подняли по тревоге среди ночи. Его волосы взъерошены в разные стороны, словно над ними поработал небольшой ураган, а глаза сейчас были мутными и прищуренными от сна. Он сидел, сгорбившись, упираясь локтями в колени, и его поза казалась воплощением молчаливого протеста против самого факта наступления утра. - Доброе утро, - хрипло бросила ты, опускаясь рядом с ним на диван, который всё ещё был застелен постельным бельём. Дайки издал низкий, нечленораздельный звук, нечто среднее между стоном и ворчанием. Он провёл крупной ладонью по лицу, смахивая остатки сна, и его взгляд скользнул по тебе, задерживаясь на твоих запавших глазах и напряжённых пальцах, сжимавших край дивана. Он ничего не сказал, но в этом молчаливом скольжении взгляда читалось немного раздражённое участие. Либо его бесит визит родителей, либо бесит, что ты из-за этого нервничаешь. Вы сидели вдвоём какое-то время, наблюдая, как бодро Сацуки бегала по совмещенной кухне-гостиной, перекладывая мелкие предметы с места на место. - Откуда у неё столько энергии в такую рань? - тихо роняешь ты, медленно массируя мышцы чуть выше ортеза. Аомине фыркает. Его рука, лежащая на колене, пальцами медленно отбивает какой-то раздражённый ритм. - Паникует, - его голос звучит глухо, - как и ты, только она носится без конца, а ты срастаешься с диваном. - Я не срастаюсь, - бормочешь ты, - я... изучаю текстуру. - Сделаю вид, что поверил, - парирует он, и ты чувствуешь, как его плечо слегка вздрагивает от сдержанного смешка. Ты не можешь сдержать улыбку, хотя тревога всё ещё сидит где-то глубоко внутри холодным камешком. Завтрак прошёл в сюрреалистической атмосфере, заданной Сацуки. Она носилась по кухне, как метеор, комментируя каждое своё движение громкими, ободряющими репликами. Аомине поглощал свою порцию с мрачной эффективностью, временами бросая на Сацуки взгляды. Ты же ела почти механически, комок нервов в желудке напрочь отбивает аппетит. – И так! – возвестила Сацуки, с грохотом поставив в раковину свою пустую тарелку, – команда, приступаем к фазе «Кулинарное очарование»! Наша цель – создать атмосферу уюта и традиционного японского гостеприимства! Юми-чан, ты отвечаешь за овощи и рис. Я беру на себя главное блюдо! А ты, Дай-чан… – она окинула его оценивающим взглядом, – будешь нашим грузчиком, дегустатором и, в случае крайней необходимости, человеческим щитом, если что-то пойдёт не так. Ты со вздохом поднялась и, опираясь на костыли, направилась к кухонной столешнице, где Сацуки уже разложила целый арсенал кастрюль, сковородок и разделочных досок. Воздух быстро наполнился ароматами: сначала это был простой запах промытого риса, затем – острый дух лука, который ты принялась мелко шинковать, чувствуя, как глаза начинали слезиться. Сацуки, тем временем, принялась отбивать свиные котлеты, и грохот молотка эхом разносился по квартире. Аомине, к твоему удивлению, не сбежал на тренировку. Он переместился на барный стул у кухонного острова и устроился там, словно мрачный монумент, наблюдающий за разворачивающимся действом. Время от времени он вставал, чтобы по твоей просьбе достать что-то с верхней полки. - Юми-чан, концентрация! – огласила Сацуки, заставляя тебя вздрогнуть, – у тебя овощи все разного размера нарезаны! Смотри! – она стремительно подлетела к тебе и, взяв твой нож, начала шинковать самые крупные кусочки, - вот так! Чувствуешь разницу? – Чувствую, – пробормотала ты, с некоторой досадой глядя на свои несовершенные творения, - с каких пор ты стала учить своего учителя, Сацуки? – Ой, прости, Юми-чан! – она ободряюще хлопнула тебя по спине, едва не заставив кашлянуть, - но тут каждый штрих важен! Я так волнуюсь! Ты невольно улыбнулась, несмотря на дрожь в пальцах и назойливую пульсацию в виске. Её заразительная энергия была одновременно и невыносимой, и спасительной. Рядом Аомине издал сдержанный смешок. Его взгляд скользнул по твоим рукам, сжимающим нож, но, не проронив ни слова, он отвернулся, делая вид, что с интересом изучает этикетку на бутылке с соевым соусом. Ты как раз выключила плиту у последней кастрюли, завершая вашу совместную работу по приготовлению еды, как твой телефон замигал сообщением от мамы, что они уже едут с аэропорта. - Ладно, - выдыхаешь ты, поднимая взгляд на Сацуки и Дайки, - приедут. Посмотрят. Уедут. Сацуки кивнула, толкая Аомине в сторону шкафа, чтобы тот переоделся. Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Сердце заколотилось где-то в горле, когда в дверном проёме показались знакомые силуэты. Прежде чем ты успела сделать шаг навстречу, мама стремительно ворвалась в прихожую, сжимая тебя в объятиях так крепко, что костяшки костылей впились тебе в бока. Её руки перехватили твоё лицо, отстраняя на небольшое расстояние. - Боже мой, Юми, - её голос дрогнул, а глаза, такие же, как твои, забегали, выискивая перемены, - посмотри на себя! - её пальцы сжали твоё запястье, будто проверяя, насколько оно истощено. Взгляд скользнул вниз, к ортезу, и её губы сжались в тонкую, неодобрительную ниточку. Прежде чем ты успела найти слова, её объятия сменились крепкими, знакомыми руками отца. Он притянул тебя к своей груди, пропахшей дорожным кофе и привычным одеколоном. Его молчание было красноречивее любых слов. - Привет, - ты прошептала, уткнувшись лицом в грубую ткань его пиджака. Он отпустил тебя, и его взгляд, тёплый и смягчённый при виде тебя, тут же стал оценивающим, когда он поднял голову и встретился глазами с Аомине. Поза того была нарочито расслабленной, руки засунуты в карманы чёрных спортивных штанов, но ты знала это напряжение в его широких плечах, эту едва уловимую готовность к атаке, даже словестной. Воздух в прихожей сгустился, наполнившись немым вызовом, который висел между двумя мужчинами. Когда папин взгляд уже начал темнеть от нарастающего неодобрения, ты заметила движение в дверном проёме. Из-за широкой спины отца выскользнула худая фигура. - Что… - ты растерянно скользнула взглядом по девушке перед собой, - вы не говорили… - Юми, - в голосе мамы проскочили неодобрительные нотки. - Юми-нээ-тян! - девушка, наконец, сорвалась с места, заключая тебя в объятиях, - сюрпри-и-из! Ты застыла, руки повисли в воздухе, прежде чем нехотя, механически, похлопать её по спине. На ней было дорогое платье пастельного цвета, её каштановые волосы, в отличие от твоих светлых растрепанных прядей, были уложены в идеальную гладкую волну. Запах её духов – цветочный, сладковатый и совершенно незнакомый – ударил в нос, смешанный с её омежьим ароматом, вызывая каскад смутных, не самых приятных воспоминаний из детства. - Касуми, - произнесла ты, наконец, отстраняясь и чувствуя, как напрягается собственная челюсть. Ты бросила взгляд на отца, - о таком обычно предупреждают. Твои родители стояли рядом, и в их молчании читалось немое удовлетворение. - Она сказала, что сама тебе напишет, - твой папа улыбнулся, кивая на Касуми, - но потом решила сделать сюрприз. Мы только поддержали. - Ну, познакомь же нас, Юми, - мягко, но настойчиво произнесла мама, её взгляд скользнул с твоего смущенного лица на неподвижные фигуры за твоей спиной. Ты сделала шаг в сторону, с наслаждением отодвигаясь от сестры, жестом приглашая их в гостиную. - Это… мои друзья. Сацуки Момои и Аомине Дайки, - твой голос прозвучал с надломом, - а это… - ты обернулась, взглянув на Сацуки и Дайки, - моя младшая сестра, Касуми. Хироши Симидзу мой отец, и Сачико Симидзу - мама. Воздух в гостиной, секунду назад наполненный лишь немым измерением взглядов, вдруг взорвался энергией Сацуки. Она ринулась вперёд, её лицо сияло самой обаятельной и безобидной улыбкой, которую только можно представить. – Симидзу-сан, очень приятно познакомиться! – она поклонилась твоим родителям, её голос звенел искренней радостью, - Юми-чан так много о вас рассказывала! А это Аомине Дайки. Он… наш главный специалист по подъёму тяжёлых сумок и наведению порядка в холодильнике! Твоя мама, сначала казавшаяся немного ошеломлённой, не устояла перед этим напором. Уголки её губ дрогнули, а затем растянулись в ответной, тёплой улыбке. Её взгляд, до этого полный материнской тревоги, смягчился. - Ах, правда? - она рассмеялась, лёгкий, мелодичный звук, – очень приятно, Сацуки-чан. Спасибо, что присматриваете за нашей Юми. - Да я вообще ничего не делаю! – воскликнула Сацуки, хлопая в ладоши и тут же хватая маму под руку, как будто они были старыми подругами, – Юми-чан сама со всем справляется! Ну, почти. Если не считать её попыток готовить, стоя на одной ноге… - Эй! - ты поймала весёлый взгляд Сацуки, - вообще-то у меня отлично получается, - ты покачала головой. Лёд в груди понемногу тает под напором её абсурдности. Твой отец, Хироши, тем временем не сводил с Аомине своего пронзительного, аналитического взгляда. Дайки не отвёл глаз, но и не бросал вызова. Просто стоял, засунув руки в карманы, но в его молчании была стальная воля. – Аомине, – наконец произнёс отец, делая шаг в гостиную. – Симидзу-сан, – кивнул Аомине в ответ. Просто уважительно. Вы переместились в гостиную, где низкий стол был заставлен тарелками с тонкацу, рисом, мисо-супом и салатом. Запах домашней еды будоражил аппетит. Ты устроилась на подушке напротив родители, старательно поместив костыли рядом с собой, чтобы они не мешали, но оставались на виду. Аомине занял место рядом, устроившись на полу. Его близость была одновременно успокаивающей и мучительной. Папа отложил палочки, его тяжёлый взгляд упал на твой ортез. - Ну, Юми, как нога? - спросил он, – врачи что-то новое говорят? - Всё идёт по плану, – выдохнула ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. Ты смотрела ему прямо в глаза, избегая даже боковым зрением смотреть в сторону Аомине, - реабилитация сложная, но прогресс есть. Я еще не прошла и половины пути, пап, но доктор Хейз говорит, что всё… - Доктор Хейз, - перебила мама, до этого оживлённо беседовавшая с Сацуки о тонкостях приготовления идеального бульона для мисо-супа. Её взгляд, полный участия, смягчил остроту папиного вопроса, - он хороший специалист? Ты ему доверяешь? Мы просто волнуемся. - Он один из лучших в Лос-Анджелесе в своей области, Симидзу-сан! – стремительно вклинилась Сацуки, – у него куча сертификатов! И он следит за каждым шагом Юми-чан! Я отвечаю за графики и лекарства! - она говорила так убедительно, словно сама прошла все эти процедуры. Ты встретилась взглядом с мамой и увидела в её глазах тень облегчения. Сацуки обладала даром разряжать обстановку одним своим присутствием. - А вы, Аомине-сан, - неожиданно и тонко начала Касуми, сидевшая до этого молча, – я слышала, вы профессиональный баскетболист? Дайки, да? – она произнесла его имя с лёгкой слащавостью, от которой ты нахмурилась, - должно быть, очень сложно совмещать спорт высших достижений с… уходом за больной. Воздух в комнате вымер. Даже Сацуки на секунду замолкла. Ты снова уставилась в свою тарелку, внутри всё сжимается. Аомине медленно поднял на неё взгляд. – Не сложно, – его голос прозвучал без тени эмоций, - Юми не больная. Она восстанавливается. А баскетбол – это работа. Всё укладывается в график. Касуми улыбнулась. Она отломила кончиками палочек крошечный кусочек тонкацу, не сводя с Аомине своих внимательных глаз. – Это так… благородно с твоей стороны, – продолжила она, и в её голосе зазвучала сладкая искренность, - не каждый мужчина возьмёт на себя такую ответственность. Особенно в чужой стране, без поддержки семьи. Твои родители, Дайки, они не волнуются? Твой отец медленно перевёл взгляд на Аомине, и в его глазах вспыхнул новый, более приземлённый, но не менее острый интерес. Вопрос о семье всегда был минным полем. Дайки не моргнул глазом. Отпил глоток воды из своего стакана, и его движение было плавным. Он сдерживал себя. Контролировал каждый жест. - Им всё равно, – произнёс он просто, - я сам зарабатываю с шестнадцати. Они привыкли. Баскетбол приносит хорошие деньги. - О, прости, - Касуми приложила пальцы к губам с притворным смущением, её глаза блестели от любопытства, – я не хотела задеть. Просто… это так странно, правда, мама? – Она повернулась к матери, ища поддержки. Женщина нахмурилась, пойманная между вежливостью к гостю и материнской тревогой. - Касуми, не будь бестактной, - мягко пожурила она, но её взгляд снова метнулся к тебе, проверяя. Ты рискнула мельком взглянуть на Аомине. Он сидел неподвижно, держа в одной руке палочки. Его лицо было маской отстранённости. Он чувствовал твоё отстранение, твоё предательское избегание взгляда. Но он молчал, поглощая удары. Его плечо, которое всего полчаса назад было теплой и надежной опорой, теперь казалось ледяным и недосягаемым. Ты чувствовала, как предаешь его своей вынужденной отстраненностью, этой игрой в «приличную дочь» перед консервативными родителями. Но страх перед их осуждением, перед скандалом, ощущался как физическая цепь вокруг горла. Сацуки смотрела на Дайки широко раскрытыми глазами, полными сочувствия и тревоги, а затем перевела взгляд на тебя, безмолвно умоляя что-то сделать. - Да нет же, всё в порядке! - Сацуки вклинилась, привлекая всеобщее внимание, – Дай-чан просто независимый! А Юми-чан упрямая! Вот, Симидзу-сан, попробуйте ещё салата, Юми сама его резала! Ну, почти сама, - она пододвинула тарелку к твоей маме. Слова Сацуки, словно тёплый летний дождь, понемногу стали размывать лёд неловкости, повисший в гостиной. Мама снова улыбнулась, пробуя салат, и даже папин взгляд смягчился, глядя на девушку, которая искренне пыталась всех подружить. Однако это не отменяло того каменного чувства вины, что сидело у тебя в груди тяжелым грузом. Ты чувствовала на себе взгляд отца - тяжёлый, изучающий, будто рентгеновский луч, просвечивающий каждый твой нерв. И под этим взглядом ты продолжала упорно игнорировать Аомине, сидевшего в полуметре от тебя. Ты не смотрела в его сторону, не обращалась к нему, будто он был просто частью интерьера, неудобной, но необходимой мебелью. Каждый раз, когда ты краем глаза улавливала его неподвижную позу, его руки, лежащие на коленях, внутри всё сжималось от стыда. Ты уставилась в свою тарелку, делая вид, что полностью поглощена процессом пережёвывания риса. Звук палочек, тихий разговор мамы и Сацуки о рецепте мисо - всё это плыло где-то на фоне, не долетая до сознания. Вся вселенная сузилась до давящего чувства собственного предательства. Ты предавала его, этого угрюмого, неловкого парня, который научился приносить цветы и терпеливо сидел с тобой под одним пледом, смотря дурацкие фильмы. И всё ради чего? Ради иллюзии спокойствия, ради того, чтобы избежать сцены, которую ты так боялась. Именно в этот момент тишины Касуми, до этого сидевшая с лёгкой улыбкой, бесшумно достала свой телефон. Её пальцы с идеальным маникюром быстро заскользили по экрану. Она нахмурилась. - Кажется, вышла небольшая заминка с моим бронированием, - тихо, почти буднично, произнесла она. Мама перевела на неё встревоженный взгляд. - В каком смысле? - Ну, я же бронировала номер в том же отеле, что и вы, - Касуми подняла на всех свои широко распахнутые, подчеркнуто честные глаза, - но, похоже, произошла ошибка в системе. У вас номер подтверждён, а у меня… нет. Сказали, что всё укомплектовано, - она пожала тонкими плечиками, изображая лёгкое недоумение, - ничего страшного, я найду что-нибудь другое поблизости. Твоё сердце упало куда-то в пятки. Эта «ошибка» пахла насквозь театральной постановкой. Ты знала свою сестру. Она всегда добивалась своего обходными путями, создавая ситуации, где её жертвенность и «невезение» ставили бы всех в неловкое положение и заставляли подыгрывать ей. – Абсолютно не нужно искать ничего другого! – воскликнула Сацуки. Её голос звенел безудержным энтузиазмом, – у нас полно места! Касуми-чан может спокойно остаться с нами! Юми поспит со мной. О, это был конец. Предложение Сацуки повисло в воздухе. Ты почувствовала, как взгляд отца, до этого буравивший Дайки, теперь с новой, леденящей силой обрушился на меня. В его глазах читалось не просто удивление, а стремительно нарастающее неодобрение, смешанное с вопросом. Ты не посмела посмотреть на Аомине. Внутри всё сжалось в один тугой, болезненный узел. Идея была чудовищной. Касуми, с её слащавыми улыбками и ядовитыми комментариями, живущая в вашем крошечном, хрупком мире, который вы только-только начали выстраивать? Это был кошмар. – О, Сацуки-чан, это же слишком! – воскликнула мама, но в её голосе сквозила нерешительность. Она смотрела на Касуми, которая изображала на лице идеальную смесь растерянности и надежды, – мы не можем так вас стеснять… – Никакого стеснения! – парировала Сацуки, её энергия теперь была направлена на штурм этой новой цели. Она переключилась на твоих родителей, – у нас просторно! Ну, как для Лос-Анджелеса. И Касуми-чан сможет провести больше времени с Юми-чан! Ты рискнула поднять взгляд и встретилась глазами с Дайки. Он сидел всё так же неподвижно, его лицо было каменной маской, но ты увидела, как играли жвалки на его челюсти. – Пап? – тихо произнесла Касуми, обращаясь к отцу, – если это неудобно… Я могу поискать другой отель… Хотя, честно, я так устала с перелёта… Хироши Симидзу медленно перевёл тяжёлый взгляд с тебя на Сацуки, а затем на Аомине. Казалось, он взвешивал все «за» и «против» на невидимых весах. Посадить свою младшую, «идеальную» дочь в логово к этому подозрительному баскетболисту и его эксцентричной подруге? С другой стороны, это давало ему идеальный предлог оставаться в курсе всего происходящего. Его глаза на мгновение встретились с взглядом матери, и в них промелькнуло некое молчаливое соглашение. – Если твои друзья не против… – наконец произнёс он, и его голос прозвучал как скрежет камня, - это действительно очень щедрое предложение, Сацуки-чан. Мы принимаем. По твоему телу разливается ледяная волна отчаяния. Всё было кончено. Ваша крепость была взята без единого выстрела, и вражеский шпион теперь будет жить в ваших стенах. – Отлично! – Сацуки, казалось, совершенно не заметила ледяной атмосферы, – значит, решено! Касуми-чан, мы тебе поможем перевезти вещи! Дай-чан, ты же сильный, ты донесёшь чемодан! Аомина фыркнул. Оставшийся вечер прошёл в тягучей, неестественной полудреме. Разговоры скользили по поверхности: бесконечные Лос-Анджелес, перелёт, погода, туристы. Сацуки, словно заправский гид, сыпала названиями достопримечательностей и милыми кафе. Ты сидела и чувствовала, как каждая минута этого спектакля выжимает из тебя последние силы. Голова раскалывалась, боль в колене из тупого фона превратилась в пульсирующую доминанту. Наконец, после очередной неловкой паузы, родители поднялись и засобирались домой. Дверь закрылась за ними с тихим окончательным щелчком. Звук этот прозвучал громче любого хлопка, подводя черту под первым актом этого напряжённого спектакля. Позади раздался лёгкий вздох. Ты обернулась и увидела Касуми. Она стояла посреди гостиной, её изящная фигура казалась хрупкой и потерянной в чужом пространстве. – Кажется, я всем создала неудобства, – произнесла она своим тихим, мелодичным голосом, и в её глазах читалась детская растерянность, - прости, Юми-нээ-тян. Я не хотела… – Всё в порядке, Касуми, – голос прозвучал хрипло, ты с силой оттолкнулась от двери и, подхватив костыли, направилась в гостиную, – ты же устала с дороги. Пойдём, я покажу, где ты будешь спать. Аомине стоял у кухонного острова, его мощная фигура была освещена лишь тусклым светом вытяжки. Он мыл посуду, его движения были резкими, будто он вымещал на тарелках своё молчаливое негодование. Вода билась о фарфор, брызги разлетались в разные стороны. Он не смотрел в твою сторону, но ты чувствовала его внимание. Сацуки, напротив, металась между гостиной и коридором, пытаясь рассеять эту гнетущую атмосферу. – Ой, Касуми-чан, не переживай, – её голос звенел фальшивой ноткой, выдавая собственное напряжение, – я принесу тебе свежие полотенца! Ты повела сестру в свою комнату. Дверь закрылась, отсекая суету гостиной. Касуми медленно осмотрела комнату, её взгляд задержался на вазе с подсолнухами на тумбочке, затем скользнул по постели, и наконец остановился на твоём лице. – Он тебе цветы подарил? – тихо спросила она. В её голосе было искреннее невероятное удивление. – Да, – коротко бросила ты, чувствуя, как щёки предательски нагреваются, – размещайся. Ванная через зал. Она кивнула и, поставив свою дорогую кожаную сумку на пол, села на край твоей кровати, словно боясь помять покрывало. Ты развернулась и вышла из комнаты, оставив её одну разбираться со своими чемоданами. Ты со стоном опустилась на барный стул, схватилась за виски и закрыла глаза, пытаясь заглушить раскалывающую голову боль. Сацуки, стараясь не шуметь, начала собирать со стола салфетки и пустые бокалы. Ты потянулась к своей сумке и с отвращением выудила оттуда блистер с таблетками. Пластик неприятно хрустнул под пальцами. Ты выдавила одну, потом, подумав, вторую, и, не глядя, сунула их в рот, запив большим глотком остывшей воды из стакана, стоявшего перед тобой. Горечь разлилась по языку, но не смогла перебить вкус собственной трусости. Аомине, закончив с посудой, резко выключил воду. Звенящая тишина стала невыносимой. Ты слышала, как он приближается, его тяжелые шаги по кафельному полу отдавались в висках. Он остановился позади тебя, его тёплое дыхание на мгновение коснулось затылка, а затем большая, всё ещё влажная от воды рука легла сзади на твою шею. Прикосновение было мягким, попыткой установить контакт, вернуть ту близость, что была между вами до этого вечера. - Голова? - Да, - выдохнула ты, не оборачиваясь, уставившись в поверхность столешницы. Голос прозвучал резче, чем ты хотела, отточенный головной болью и липким страхом, что из-за любого угла может появиться Касуми со своим опасным любопытством. Ты чуть наклонилась, отстраняясь от его прикосновения. – Что? – спросил он, и его голос потерял ту мягкость, в нём снова зазвучали знакомые стальные нотки, - серьезно? Теперь я к тебе и прикоснуться не могу? – Она может выйти, – ты прикрыла глаза, стараясь дышать глубоко, - просто… не сейчас. - Не сейчас, - он обошёл тебя и встал напротив, облокотившись бёдрами о столешницу сзади. Его глаза горели холодным огнем, - а когда? Когда её тут не будет? Или когда ты перестанешь вести себя так, будто мы с тобой случайные знакомые? Боль в висках пульсировала в такт его словам. Раздражение, горькое и стремительное, поднялось в горле. - О, прекрати, - прошипела ты, поднимая на него взгляд. Его лицо было искажено не столько гневом, сколько обидой, которую он никогда бы не признал, - ты прекрасно всё видел! Ты думаешь, мне приятно было сидеть и делать вид, что тебя не существует? Мой отец чуть не сожрал меня. Они не примут это. – А что им принимать? – его губы искривились в уродливой пародии на улыбку, – факт, что их дочь может быть с кем-то? Или тот факт, что этот кто-то – я? Какой из этих вариантов тебя больше пугает, Симидзу? - Дай-чан, - голос Сацуки был неестественно высоким и дрожащим. Она замерла над столом, её глаза бегали от твоего бледного, искажённого болью и гневом лица к мрачной, как грозовая туча, фигуре Аомине, - мы всё уладим! Мы можем… - Тебе не нужно было её приглашать сюда, Сацуки, - тихо, но чётко вступила ты, чувствуя, как странное, леденящее спокойствие накатывает на тебя, сменяя горячий гнев. Ты тоже поднялась со стула, опираясь на столешницу. Голова закружилась, но ты проигнорировала это, - ты что, не видела, что происходит? Сацуки растерянно захлопала ресницами, её сияющие глаза наполнились искренним смятением. - Я хотела помочь. Подумала, что если она будет здесь, с нами, то они успокоятся, увидят, что всё нормально. – Помочь? – Аомине сухо рассмеялся, – ты поселила тут шпиона, Сацуки. Идеально. – Она не шпион! – воскликнула Момои, но её голос дрогнул. Она посмотрела на тебя, ища поддержки, но ты лишь отвела взгляд. Ты была с Дайки согласна, и это осознание обжигало. - О, даже не смотри на неё, - голос Аомине сорвался на хриплый полушёпот, - она предпочитает отмолчаться, когда речь заходит о её семье. Ты резко вскинула голову, и мир на секунду поплыл в висках от резкого движения. Боль впилась в череп, выжимая последние капли терпения. – Ты так говоришь, будто я наслаждалась этим всем, – сдавленно начала ты, - сидеть и чувствовать, как он нас… сканирует? Как будто ты не человек, а животное. Аомине скрестил руки на груди, и его бицепсы напряглись под тонкой тканью майки. - О, прости, – его губы искривились в ухмылке, – но, видимо, для тебя проще сделать вид, что ничего не существует. Удобно, да? Особенно когда папочка смотрит. Сацуки метнулась между вами. Её лицо было бледным, глаза полны страха. – Пожалуйста, не надо! – её голос дрогнул, – я… я действительно хотела как лучше. Я думала, если мы все вместе… Это было уже слишком. Гнев, отчаяние и эта чудовищная, всепоглощающая усталость наконец прорвались наружу. – А что ты хотел, Дайки? – выдохнула ты, игнорируя Сацуки, – чтобы я встала и закричала на них? Объявила, что мы встречаемся, и пусть они все идут к чёрту? Ты видел его лицо! Я всю жизнь была их разочарованием, которое ни в чём не преуспела. Мне было страшно! Потому что если они отвернутся… - ты запнулась, переводя взгляд на Сацуки. Она стояла, тихо всхлипывая и прижимая ладони к лицу, её глаза блестели от слёз. О чёрт. - Если они отвернуться, то они хреновые родители, Симидзу, - его голос прозвучал тихо. Он разжал скрещённые руки и опустил их вдоль тела. Твоё дыхание перехватило. Его слова, такие простые и такие безжалостно точные, вонзились глубже любого обвинения. Хреновые родители. Возможно, он был прав. Возможно. Но услышать это вслух, принять это – означало обрушить весь хрупкий фундамент, на котором ты выстроила свои отношения с ними, всю жизнь попыток заслужить их одобрение. – Заткнись, – выдохнула ты, но голос сорвался, потеряв всю свою ярость, оставив лишь слабый, беспомощный звук. Ты попыталась найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, хоть один аргумент, чтобы отгородиться от этой горькой правды. Но вместо этого боль в висках плавно перетекла на затылок, взрываясь ослепительной вспышкой. Ты резко зажмурилась, издав сдавленный стон. Рука инстинктивно потянулась к затылку, пальцы впились в кожу, пытаясь физически выдавить боль. Сильные ладони обхватили твои плечи, но вместо того, чтобы расслабиться, ты отстранилась, сквозь пелену хватая проклятые костыли. Эта битва, эта бессмысленная, изматывающая перепалка, высасывала последние силы. Ты чувствовала, как подкашиваются ноги, и больное колено отозвалось на нагрузку новой волной. Хватит. Просто хватит. - Я… спать, - хрипишь ты, отворачиваясь. Костыли были невероятно тяжёлыми, каждый шаг отдавался эхом в раскалённом черепе. Ты слышала, как Сацуки что-то тревожно прошептала, а затем – низкое, сдавленное ворчание Аомине. Но слова уже не имели значения. Они были просто шумом, фоном к твоему личному апокалипсису. Ты направилась к комнате Сацуки. Дверь была приоткрыта. Ты толкнула её плечом и, почти падая, ввалилась внутрь. Комната встретила тебя хаосом, который был удивительно уютным. На стуле висело несколько её ярких платьев, на тумбочке лежала коллекция заколок и стояла полупустая чашка с остатками какого-то напитка. Ты, не раздумывая, плюхнулась на её кровать, лицом в мягкое, пушистое розовое покрывало. Подваж здоровую ногу к груди, ты шумно выдохнула, расслабляясь.