Путешествие ветерка

      Двойное нападение на Джастина и Почти Безголового Ника обратило страхи в настоящую панику. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу расправа с Почти Безголовым Ником. Все спрашивали друг друга: у кого могла подняться рука на бедное привидение, какая страшная сила сумела поразить того, кто и так уже мёртв? Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство.       Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. В замке остались пятеро слизеринцев — Малфой и его прихвостни не давали спокойно отдохнуть в гостиной как в прошлом году, да семейство Уизли в полном составе вместе с Гермионой и Гарри.       Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и тёплый, — падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. Ко всеобщему удовольствию, на нём появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Тройка грифов нервничала, а Сирафима и Венти со смехом наблюдали за их метаниями. Учитывая, что план был примерно известен, мешать они не собирались.       Парочка вернулась в гостиную и уселась около камина. За массивными креслами их было почти не видно. Часть стены уехала в сторону, открывая проход. Малфой уверенно шагнул внутрь, за ним зашли Крэбб и Гойл.       — Ждите здесь, — распорядился Малфой, махнув рукой в сторону пары свободных кресел в отдалении от камина. — Сейчас пойду принесу — отец мне кое-что сегодня прислал.       Двое слизеринцев вели себя странно, оглядывая помещение как в первый раз. Догадка пронзила Симу и Венти одновременно — варка оборотного стала понятной. Переглянувшись, ребята стали с интересом наблюдать за этой сценой.       Малфой появился через минуту, держа в руке газетную вырезку.       — Обхохочетесь! — сказал он и сунул её Крэббу под нос.       Его глаза расширились от удивления. Быстро прочитав вырезку, он выжал из себя некое подобие смеха и протянул Гойлу, тот прочёл вслух.

      «Расследование в Министерстве магии.

Артур Уизли, глава Отдела по противозаконному использованию изобретений маглов, был сегодня оштрафован на пятьдесят галлеонов за магические манипуляции с магловским автомобилем.

Мистер Люциус Малфой, председатель попечительского совета Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», где эта заколдованная машина была ранее в этом году разбита, потребовал сегодня отставки мистера Уизли.

— Уизли подрывает репутацию Министерства, — сказал мистер Малфой нашему корреспонденту. — Вне всяких сомнений, его нельзя допускать к составлению законов, а его смехотворный Акт о защите маглов следует незамедлительно упразднить.

Мистер Уизли от комментариев отказался, а его жена пригрозила репортёрам, если они не уберутся, спустить на них домашнего упыря».

      — Ну как? — спросил Малфой, взяв из рук вырезку. — Умрёшь со смеху!       — Ха-ха-ха, — уныло рассмеялся Гойл.       — Артур Уизли обожает маглов, готов сломать волшебную палочку и перенять у них всё, что можно, — заметил Малфой с презрением. — Глядя на всех этих Уизли, в жизни не скажешь, что они чистокровные!       Физиономия Крэбба исказилась от бешенства.       — Что это с тобой, Крэбб? — раздражённо покосился на него Малфой.       — Желудок схватило, — пробурчал парень.       — Иди в больничное крыло и побей там от моего имени грязнокровок, — фыркнул Малфой и продолжил: — Странно, что «Ежедневный проповедник» ещё не накатал репортажа о нападениях в школе. Наверное, Дамблдор хочет замять эту историю. Если нападения в ближайшее время не прекратятся, его уволят, как пить дать. Отец всегда говорил: Дамблдор — худшая из напастей. Он любит грязнокровок. Правильный директор никогда бы не принял в школу таких, как Криви.       Малфой сделал вид, что фотографирует, и зло, но очень похоже изобразил Колина:       — Поттер, можно, я сделаю твоё фото? Дай мне, пожалуйста, свой автограф. Можно, я вылижу твои ботинки, Поттер? — Потом взглянул на друзей и прибавил: — Да что такое сегодня с вами обоими?       Хоть и с опозданием, знакомые под чужой личиной без энтузиазма хихикнули. Но Малфой был удовлетворён, ведь Крэбб и Гойл всегда туго соображали.       — Святой Поттер, друг грязнокровок, — протянул Малфой. — Нуль без палочки, вот он кто. У него нет никакого чувства гордости. Настоящий чародей никогда бы не стал дружить с этой зубрилой, грязнокровкой Грейнджер. А ещё говорят, что он наследник Слизерина!       — Хотел бы я знать, кто этот наследник. Я бы ему помог…       — Но ты, наверное, прикидывал, кто за этим стоит?       — Я ничего не знаю, сколько раз повторять тебе, Гойл! — рыкнул на него Малфой. — А отец помалкивает. Комнату открывали последний раз пятьдесят лет назад, задолго до его учёбы здесь. Но ему всё известно. Это очень большая тайна. И он боится, если я буду много знать, то могу нечаянно проболтаться. Но одно я знаю: когда Комнату в последний раз открыли, был убит кто-то из грязнокровок. Спорим, и в этот раз ухлопают, хорошо бы задаваку Грейнджер! — кровожадно произнёс он.       — А ты знаешь, того, кто тогда открыл Комнату, его поймали? — спросил он Малфоя.       — Да, конечно… Его исключили. Может, он до сих пор в Азкабане.       — В Азкабане? — недоумённо переспросил Гойл.       — Азкабан — это тюрьма для волшебников, дубина ты стоеросовая. Честное слово, может, ты и бывал тупее, но сегодня побил все рекорды.       Он беспокойно поёрзал в кресле.       — Отец не велит мне в это впутываться. Пусть наследник делает своё дело. Всю эту нечисть давно пора гнать из школы. Но самим лучше держаться подальше. Отцу тоже сейчас несладко приходится. Вы ведь знаете, на той неделе Министерство магии устроило обыск у нас в замке.       — Ничего особенного не нашли. У отца есть очень ценные штуки для ритуалов чёрной магии. Они хранятся под полом большой гостиной.       — Здорово! — воскликнул Крэбб.       Малфой уставился на него, Гойл тоже. Крэбб побагровел, даже волосы налились красным, нос его медленно становился длиннее — отпущенный им час истёк. Гойл тоже начал меняться.       Одним махом оба вскочили на ноги.       — Скорее за лекарством для желудка! — крикнул Крэбб, и друзья, не мешкая, помчались прочь из чужой гостиной, надеясь, что Малфой не успел ничего заметить.       Сидя в тени кресел, Венти и Сима беззвучно смеялись. Играли их приятели с Гриффиндора отвратно, но было весело наблюдать за их мучениями.       Венти и Сима незаметно покинули гостиную и, смеясь, побежали за нарушителями правил. Забежав в туалет на втором этаже и увидев парочку грифов в слизеринских мантиях, смех настиг их по новому кругу.       — Мальчики, это было очень смешно. Кстати, Гарри, тебе идёт зелёный.       Лица Рона и Гарри вытянулись от удивления, их вид заставил смеяться снова.       — Ха-ха-ха, если вы хотели что-то узнать, могли бы и у нас спросить. Мы знаем все известные тайны нашего факультета. Кстати, а где Гермиона?       Неожиданно сквозь дверь кабины появилась Плакса Миртл. Никто ещё не видел её такой счастливой.       — У-ух! Что вы сейчас увидите! — её круглое прозрачное лицо сияло восторгом. — Невозможный кошмар!       Щёлкнула задвижка, и перед ними, рыдая, предстала Гермиона с натянутой на лицо мантией.       — Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил Рон. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты?       Гермиона сдёрнула мантию, и Рон, попятившись, задом врезался в раковину.       Всё лицо у неё покрывала чёрная шерсть. Глаза горели жёлтым огнём, а голову украшали бархатистые заострённые ушки.       — О нееет. Апчхи... Гермиона, а ты мне нравилась, апчхи, это предательство с твоей стороны. — Глаза Венти слезились теперь от шерсти, а не от смеха.       — Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает!       — Да-а… — только и вымолвил Рон.       — Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл.       — Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешался Гарри. — Сейчас же идём в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задаёт лишних вопросов…       Друзья долго уговаривали Гермиону покинуть туалет, пока Венти чихал в стороне, а Сима тихо посмеивалась от нелепости ситуации. Гермиона наконец согласилась, деваться-то некуда. Плакса Миртл проводила их в путь заливистым смехом:       — Подождите, они ещё узнают, что у тебя сзади хвост!       Плакса Миртл была на седьмом небе от счастья.