Агентство «Уютный дом»

Дверь захлопнулась. Блейз, не отрывая взгляда от силуэта Уизли, так и остался стоять у витрины. Лишь едкий комментарий Марка над самым ухом заставил Забини отвлечься. — Осторожнее, Блейз, ты его сейчас глазами съешь. Забини отвел взгляд от витрины и медленно обернулся. Этот насмешливый тон заставил его шевельнуться. Марк бесцеремонно прислонился к столу, пытаясь разглядеть улицу через плечо друга. Блейз посмотрел на него максимально невозмутимо, хотя внутри еще не улеглось удивление от встречи. — Так что, рыжие теперь в твоем вкусе? — Марк склонил голову набок, кивнув на дверь, за которой скрылся гость. — Или конкретно этот экземпляр настолько эксклюзивен? — Не понимаю, о чем ты говоришь, — коротко бросил Блейз. Он развернулся и направился вглубь помещений, к своему кабинету. Забини чувствовал спиной любопытный взгляд, но не планировал продолжать этот разговор. — Эй! — крикнул Марк, звонко хлопнув ладонью по столешнице. — Хватит строить из себя святошу. Поехали лучше выпьем? Тебе явно нужно проветриться. Блейз ничего не ответил. Ехать в шумный бар после такого непростого дня казалось лишним. В кабинете он накинул кофту и пальто, подошел к подстилке и осторожно подхватил на руки спящего Феникса. Он мягко погладил щенка; тот только сонно завозился, не открывая глаз. Когда Забини вышел обратно в зал, Марк всё еще стоял там. — Так что, едем? — спросил он, наблюдая, как друг поудобнее перехватывает собаку. Блейз глянул на Феникса, потом на Марка. — В бар не хочу. Если есть желание выпить — поехали ко мне. Марк довольно усмехнулся, застегивая куртку. — Ладно. Но тогда с тебя тосты с лососем, — добавил он, открывая дверь. — Я зверски голоден. До дома добрались быстро. Дождь начал моросить — липкий, неприятный. Зайдя внутрь, Блейз первым делом направился в гостиную и осторожно, стараясь не потревожить, опустил Феникса на кушетку. Рыжий щенок лишь глубоко вздохнул, удобнее устраиваясь на мягкой обивке. Забини на мгновение задержал руку, погладив его по голове, и, убедившись, что питомец спит, ушел к себе. Оказавшись в комнате, он тяжело вздохнул. Ему нужно было смыть с себя этот день. Зайдя в ванную, Блейз стащил с себя одежду и на мгновение задержался у зеркала, рассматривая свое уставшее лицо. Тяжело вздохнув, он наконец шагнул в душевую кабину. Горячий поток помог окончательно расслабиться, вытесняя из мыслей все тяжести этого дня и оставляя после себя спокойствие. Спустя пятнадцать минут, сменив одежду на домашнюю, Блейз спустился вниз. Марк уже вовсю хозяйничал у барной стойки, намешивая разные напитки — по комнате разносился перезвон льда. — Тебе покрепче или как обычно? — спросил он, не оборачиваясь на шаги друга. — Как обычно, — отозвался тот, направляясь прямиком на кухню. Работа руками всегда его успокаивала. Достав всё, что ему нужно, Блейз начал обжаривать тосты до хрустящей корочки. Марк прислонился к косяку. — Знаешь, я всё думаю про того рыжего, — подойдя, он протянул Блейзу напиток и испытующе прищурился. — Было совсем не похоже, что вы не знакомы. Откуда ты его знаешь? Блейз на мгновение замер, и нож в его руках перестал кромсать филе лосося. Он медленно подбирал слова, которые были бы понятны маглу. Взяв бокал и сделав глоток, он поставил его на стол и наконец ответил: — Учились в одной школе. Были… ну, что-то вроде врагов. Соперников? Постоянно цепляли друг друга. Блейз отошел к холодильнику и, не глядя на Марка, достал соус. Он аккуратно распределил его по хрустящему хлебу, сверху пристроил по листу салата, и только после этого на тосты легли розовые ломтики рыбы. — Есть вещи, которые я не могу тебе сказать, Марк. Это личное, — добавил он тише, посыпая готовое блюдо перцем. — К тому же, последний раз мы виделись лет пять назад. Положив тост на тарелку, он передал её другу. — Пять лет — срок немалый, — Марк усмехнулся, принимая угощение. Он тут же откусил кусок, не скрывая удовольствия, и уселся за стол. — С лососем ты справляешься явно лучше, чем с объяснениями. Пахнет потрясающе. Блейз кивнул и слегка улыбнулся, снова забирая свой бокал. Отужинав, они переместились в гостиную, где свет был приглушен. Забини устроился в кресле с коктейлем. После еще пары бокалов и ленивых разговоров о работе Марк окончательно расслабился — он развалился на диване, закинув ноги на подлокотник. Пока он вполголоса пересказывал детали сегодняшних поставок, его глаза начали слипаться, а пустой бокал чуть не выпал из расслабленных пальцев. — Эй, — Блейз легонько толкнул его в колено. — Поднимайся и иди в гостевую. Нечего тут спать, завтра спина будет отваливаться. — Да, да, мамочка… — пробормотал Марк, даже не пытаясь спорить. Он со стоном поднялся с дивана, потирая лицо ладонями, и побрел в сторону коридора. Блейз проводил его взглядом и, оставшись в одиночестве, не спешил уходить. Чтобы разогнать тишину, он взял пульт и включил телевизор — просто ради фона. На экране шел старый фильм. Блейз попал на разгар романтической сцены: герои стояли под проливным дождем, и мужчина, прижимая девушку к себе, шептал, что искал её всю жизнь. Блейз замер, глядя в экран. Романтическая сцена в фильме не трогала его, но она заставила мысли вернуться назад — в кабинет, к тому моменту, когда он сжал запястье Рона. Он отчетливо вспомнил, как Уизли сидел на его диване — измотанный, хмурый, но почему-то совсем не колючий. В нем не осталось прежней детской агрессии. Забини до сих пор чувствовал кожей то короткое напряжение, когда тот перестал вырываться и просто позволил себе помочь. В наступившей тишине, пока мазь стягивала рану, между ними будто на мгновение исчезли все прошедшие годы, как будто и не было той вражды. Это была странная, слишком настоящая близость, к которой Блейз не был готов. — Черт бы тебя побрал, Марк, — негромко выругался он в пустоту комнаты, опуская голову и потирая переносицу. — Заразил-таки своей романтической хренью. Он резко тряхнул головой, прогоняя наваждение, и с силой нажал на кнопку выключения. Экран погас, погружая гостиную в темноту. — Определенно пора спать, — прошептал он сам себе. Блейз направился к лестнице, бросив короткий взгляд на Феникса — тот даже не шелохнулся во сне. Усталость навалилась свинцовым грузом, и Забини, больше не оборачиваясь, медленно поднялся в свою комнату. Едва голова коснулась подушки, Блейз провалился в холодное беспамятство, которое тут же выплюнуло его посреди огромного зала, погруженного в вечные сумерки. Под ногами — безупречный белый мрамор, который на глазах покрывался сетью глубоких трещин. Блейз поднял голову: с высокого потолка, едва удерживаясь на проржавевших цепях, опасно кренилась хрустальная люстра. Каждая её подвеска мелко дрожала, издавая тонкий, сводящий с ума звон, похожий на плач. В центре зала на пьедестале замерла серебряная фигура — змея, свернувшаяся кольцами вокруг фамильного герба. Она была покрыта инеем, но из её пустых глазниц вдруг медленно, густо потекла темная жидкость, похожая на расплавленный свинец. Воздух стал плотным. Откуда-то сверху донесся сухой звук сминаемого пергамента и ледяной шепот: «Тень ложится на серебро… Время последнего иссякает в песочных часах…» В этот момент люстра над головой сорвалась. Вспышка ослепительного серебряного света и звук разбивающихся в пыль тысяч хрустальных граней заставили реальность взорваться. Блейз рывком сел на кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце заполошно билось о ребра, а футболка неприятно липла к спине — он был весь в холодном поту. В спальне стояла глухая, ватная тишина, нарушаемая лишь его собственным тяжелым дыханием, но в ушах всё еще стоял звон разбитого хрусталя. Он провел дрожащей ладонью по лицу, пытаясь осознать, где заканчивается бред и начинается явь. Взгляд метнулся к окну: за стеклом стояла глухая, непроглядная ночь. Ливень, не утихавший с вечера, настырно барабанил по стеклу, и эти монотонные удары капель казались единственным, что связывало Блейза с реальностью. — Бред… — хрипло выдохнул он в пустоту комнаты. — Просто дурацкий сон. Переработал. Слишком много нервов за один день. Блейз снова откинулся на подушки, заставляя себя поверить, что это лишь игра уставшего разума. Но внутри, под кожей, всё еще тлело странное, липкое чувство тревоги, которое не имело ничего общего с обычной усталостью.