Агентство «Уютный дом»

Дорога до дома Рона заняла совсем немного времени. За окном тянулось бесконечное серое небо — ровное, без единого просвета, оно словно вымыло из города все краски. Ветер лениво перекатывал по асфальту сухие листья, и в этой пустоте улиц чувствовался тот самый чистый, колючий холод, который бывает только поздней осенью. Рон припарковался в узком переулке и заглушил мотор. — Приехали. Подождешь здесь или поднимешься? — он повернулся к Блейзу. — Я быстро, только переоденусь. Блейз окинул взглядом фасад дома. Тот выглядел подчеркнуто обыденным. — Поднимусь, — ответил он, открывая дверцу. — Не хочу сидеть в машине. — Только смотри, у меня тут не такие хоромы, как у тебя, — усмехнулся Рон, выходя на улицу. В его голосе прозвучала легкая ироничная нотка. Рон привычно звякнул ключами и толкнул входную дверь. — Заходи. Только осторожно, не споткнись о кроссовки, — бросил он, первым проходя внутрь и включая свет в коридоре. Квартира была небольшой. После привычного ему простора она казалась почти игрушечной. Здесь царил тот самый хаос, который Забини и ожидал увидеть у Уизли: на крючке висела помятая куртка, на полке вперемешку лежали квитанции, магические справочники и запасные шнурки. — Располагайся, я мигом, — крикнул Рон, уже скрываясь в глубине комнаты и на ходу стягивая с себя футболку. Забини прошел в гостиную, совмещенную с крохотной кухней. Садиться не стал. Он медленно обвел взглядом комнату, пока не наткнулся на полку, где теснились рамки с колдографиями. Большинство снимков двигались. В центре стоял кадр из «Норы»: огромная рыжая толпа. Молли, пытающаяся всех обнять, и Артур, гордо демонстрирующий какую-то магловскую штуковину. Рон на фото выглядел лет на семнадцать — он смеялся, уворачиваясь от чьего-то подзатыльника. Затем взгляд Блейза невольно перешел на другое фото. Трое героев стояли в обнимку где-то в лесу. Они всё еще были вместе, но в их лицах уже не было той прежней легкости и улыбок. Юность на этом снимке казалась просто... оставшейся в прошлом. — Это был первый год после войны, — раздался голос совсем рядом. Блейз непроизвольно вздрогнул — он не слышал, как Рон подошел так близко. Уизли уже успел переодеться в джинсы и чистую толстовку. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на снимок как-то слишком прямо, не мигая. — Мы тогда тренировались в горах, — тихо продолжил Рон. — Самое тяжелое время. Забини промолчал. В этой тесной квартире на мгновение повисла тишина. — Идем? — спросил Рон, первым прерывая паузу. Дорога до кондитерской прошла спокойно. Когда машина остановилась, Рон на секунду задержался в салоне. Его рука привычно скользнула во внутренний карман куртки, проверяя палочку — сегодня она лежала в скрытом кармане, а не в привычной кобуре. Убедившись, что всё на месте, он вышел вслед за Блейзом. Внутри было светло и уютно. Пахло свежей выпечкой и чем-то пряным. Для воскресенья людей было немного: в зале было тихо, пара посетителей лениво допивали свой кофе у окна, и всё выглядело абсолютно обыденно. Марк, возившийся за прилавком, сразу поднял голову. Увидев вошедших, он расплылся в широкой, искренней улыбке. — О, босс! — Марк весело кивнул Забини, а затем перевел взгляд на Рона. — Вижу, и гостя своего захватил? — Да… Как дела, Марк? — Блейз подошел к прилавку, улыбнувшись и по-хозяйски опершись о его край. — Да всё нормально, крутимся потихоньку, — отозвался тот, выкладывая перед Блейзом стопку бумаг. — Я еще не успел отнести их в твой кабинет. Рон, который до этого молча стоял чуть позади, кивнул Марку: — Привет. Марк ответил дружелюбным жестом, и Уизли тут же повернулся к Блейзу. — Я пойду в кабинет, посмотрю на посылку. Забини, уже углубившийся в счета, лишь коротко качнул головой в знак согласия. Рон не стал медлить — он прошел мимо прилавка и скрылся за служебной дверью. Зайдя в кабинет, он сразу направился к столу. Посылка выглядела безобидно: плотный слой оберточной бумаги, тугая бечевка.  Рон достал палочку, коротким движением разрезая узлы, и одним рывком сорвал упаковку. Он заглянул внутрь. На первый взгляд в коробке не было ничего примечательного — просто старые карманные часы. Рон осторожно достал их и поставил на край стола. В тишине кабинета их мерное, чересчур громкое тиканье мгновенно начало действовать на нервы. На дне лежала колдография, но стоило ему взять её в руки, как он замер. Снимок был исписан вдоль и поперек — фраза «Тик-так. Тик-так. Тик-так» теснилась в каждом углу, наслаиваясь друг на друга. Свободного пространства на бумаге не осталось, но буквы были мелкими, поэтому лица на фото все равно отчетливо проглядывали сквозь эту черную сетку слов. Рон тяжело осел на стул, не сводя взгляда с фото. Почерк. Этот размашистый, острый почерк был ему знаком. Он точно видел его раньше, но сейчас никак не мог вспомнить — где и когда. Дверь распахнулась. Блейз вошел в кабинет, мгновенно окидывая взглядом стол и фото в руках Рона. — Что там? — коротко бросил он. Рон молча положил колдографию на стол, пододвигая её к Забини. Блейз замер, вчитываясь в безумные надписи, поверх которых смеялись их молодые лица. — Что это за херня? — глухо проговорил он. В его голосе впервые прорезалось искреннее, ошарашенное недоумение. Рон лишь качнул головой. Вид этого фото выбил его из колеи гораздо сильнее, чем он готов был признать. — Прости, но мне придется вызвать Гарри, — он уже потянулся к телефону во внутреннем кармане. — Поттера сюда? — Блейз резко вскинул голову, в его тоне прорезалось неприкрытое раздражение. — Ты сейчас серьезно? Рон на секунду замер. Он смотрел то на Блейза, то на коробку, лихорадочно прикидывая масштаб проблем. — А у тебя, есть другие предложения? — резко бросил он, выдохнув и запуская пятерню в волосы. Рон встал и подошел к Блейзу, положив руку ему на плечо. — Считай меня идиотом, но это, — он кивнул на коробку, — явно предупреждение. Я не… — Рон запнулся, подбирая слова, и добавил тише: — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Блейз поднял на него тяжелый взгляд. В кабинете стало слышно, как за дверью Марк что-то весело обсуждает с посетителем. Забини молчал несколько секунд, а потом едва заметно кивнул. Это было похоже на капитуляцию. Рон тут же достал телефон и набрал Гарри. Тот ответил мгновенно, будто всё это время держал трубку в руке. — О-о-о, неужели спустя двадцать пропущенных ты решил мне перезвонить? — голос Поттера был полон сарказма и злости. — Давай без тирад, — оборвал его Рон, до боли сжимая телефон. — Я сейчас у Забини в кондитерской. Ему пришла какая-то посылка. По ходу, на него и на Малфоя началась охота. В телефоне повисла мертвая тишина, а через секунду кабинет содрогнулся от резкого хлопка. Гарри возник прямо посреди комнаты. Он выглядел паршиво: помятый, злой. — Ты как нормальный человек сюда приехать не мог?! — вскинулся Рон, едва восстановив равновесие от ударной волны. — Обязательно было аппарировать? Мы в магловском районе! — Вчера! — Гарри шагнул к нему, почти выплевывая слова. — Вчера я пытался сказать тебе об этом! И в итоге что я услышал? Что я какое-то дерьмо, которое заставляет тебя работать на меня?! Гарри с силой схватил Рона за грудки, заставляя того попятиться к самому столу. — Если бы не твоя ебаная вспыльчивость, ты бы уже всё это знал! — он резко ткнул пальцем в сторону посылки. — Мы бы сейчас не стояли тут, хлопая глазами, а были бы готовы! Но тебе же важнее было показать характер, да? Блейз, который всё это время стоял с колдографией в руках, переводя взгляд с одного на другого, не выдержал. Его и без того натянутые нервы начали сдавать. — Эй! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Может быть, вы свои семейные дела позже порешаете?! Блейз встряхнул снимком перед самым лицом Поттера. — У меня тут, если вы не заметили, часы тикают и на фото рожи надписями изуродованы! Какого хрена происходит? — он перевел взгляд на Рона. — Чья это ебаная шутка? Гарри, тяжело дыша, наконец оторвался от Рона. Он выхватил фото у Блейза так резко, что бумага едва не порвалась. Звук «тик-так» в наступившей тишине казался теперь оглушительным, как удары молота. — Это фанатики, Забини, — отрезал Гарри, вглядываясь в острые буквы на колдографии. Его голос стал пугающе холодным. — Идейные психи. Они считают, что если после войны суд не отдал вас дементорам, то теперь они имеют полное право это исправить. Блейз медленно осел в кресло, побледнев так, что кожа приобрела сероватый оттенок. В кабинете стало слышно только это проклятое, сухое «тик-так», отсчитывающее чье-то время. В этот момент ручка двери резко провернулась. Марк вошел в кабинет, неся поднос с двумя чашками кофе, как делал это десятки раз до этого. — Блейз, я услышал какой-то хлопок, у вас там всё в... Он осекся на полуслове. Взгляд Марка замер на Гарри, который стоял прямо посреди ковра. Марк точно знал, что в кабинет никто не заходил — он был за стойкой и видел весь зал. Дверь заднего хода была заперта на засов, а окон, через которые можно было влезть, здесь не было — только пара маленьких фрамуг под потолком, в которые человек явно не пролез бы. В кабинете повисла густая, тяжелая пауза. Марк перевел взгляд на Рона, потом на Блейза, и наконец снова на незнакомого взъерошенного парня. — Привет... — Марк медленно поставил поднос на край кофейного стола, стараясь сохранить самообладание, хотя в его глазах читался абсолютный шок. — Я не слышал, чтобы кто-то входил. Блейз, это твой знакомый? — Мы что, не закрыли дверь? — Рон резко обернулся к Блейзу, подаваясь вперед, чтобы перехватить внимание Марка на себя. Голос его звучал натянуто, но уверенно. Блейз лишь медленно качнул головой. Он сидел, вцепившись в край стола, и смотрел на Марка совершенно пустым взглядом. По его лицу было видно: он в полном ауте. Гарри, всё еще сжимавший в руке колдографию, дернулся. Его рука инстинктивно скользнула к карману плаща. — Стой, — Рон заметил это движение и мгновенно встал между ними, фактически закрывая Марка собой. — Только попробуй, Гарри. Убери руку. — Ты идиот, Рон! — Гарри почти выплюнул эти слова, в упор глядя в глаза магла. — Я вижу, как он прямо сейчас в мыслях перебирает, как я сюда попал. Двери были закрыты! У него в башке уже всё сложилось, он уже понял, что я не заходил! Блейз, до которого мгновенно дошел смысл их слов, резко выпрямился в кресле. Его голос прозвучал твердо: — Никто не будет стирать ему память! Гарри медленно повернул голову к Забини. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни раздражения — только холодную логику. — Блейз, я тебя и не спрашивал, — отчеканил он, и в тишине кабинета его голос полоснул, как лезвие. — Или мы сейчас стираем ему память, или мы все вместе идем, блядь, в Азкабан за нарушение Статуса Секретности. Третьего не дано. Марк, стоящий за спиной Рона, переводил взгляд с одного на другого. Он не понимал значения слов «Азкабан» или «Статус Секретности», но прекрасно чувствовал угрозу, исходящую от этого парня с безумным взглядом. — Какого хрена тут происходит? — голос Марка дрогнул. Рон сократил расстояние между ним и Поттером в один шаг и с силой ткнул того пальцем в грудь. — Так ты в этом сам виноват! — выплюнул он прямо в лицо Гарри. — Какого хрена ты аппарировал прямо в комнате, а не вошел как нормальный человек через дверь? Ты сам подставился по своей же тупости!  — Рон, не будь идиотом, — Гарри попытался отстраниться, но Рон не давал ему сделать и шага назад. — Правила придумал не я... — К черту правила! — рявкнул Рон. Он посмотрел на Марка, и решение пришло само собой: — Мы заключим Непреложный обет. Прямо сейчас. В кабинете повисла мертвая тишина. Блейз заметно напрягся — даже для него, привыкшего к сомнительным сделкам, это переходило все границы. Обет не оставлял места для ошибок или оправданий. Это была магия, ценой которой в случае нарушения становилась смерть. Гарри замер. Он внимательно посмотрел на Рона, потом на Марка. Он понял, что Рон не отступит, и если он сейчас применит силу, их дружбе действительно конец. — Хорошо, — медленно произнес Гарри, вынимая руку из кармана, но не расслабляясь ни на секунду. — Обет так обет. Но заключит он его со мной. Рон открыл было рот, чтобы возразить, но Гарри перебил его. — Это не обсуждается, — отрезал он жестко, и в его голосе прозвучал металл, который обычно предназначался для допросов. — Я — действующее лицо. И если министерство узнает, что я оставил свидетеля с памятью, меня прикроет только Обет, который я лично буду контролировать. Марк, ничего не понимая, смотрел на них как на сумасшедших. — Какой еще обет? О чем вы вообще... Гарри подошел к Марку и резко перехватил его руку, сжимая ладонь. — Сейчас узнаешь, — отрезал Гарри, глядя Марку прямо в глаза. — Повторяй за мной. Марк попытался отстраниться, но хватка была слишком крепкой. Он растерянно посмотрел на Блейза, но тот лишь едва заметно кивнул, подтверждая — сопротивляться бесполезно. Рон встал рядом и наставил палочку на их соединенные руки. Кончик дерева вспыхнул тусклым золотистым светом. — Повторяй.  Каждое слово, — скомандовал Гарри. — Клянусь, что никогда и ни при каких обстоятельствах не выдам тайн, увиденных и услышанных в этом кабинете... Марк сглотнул, чувствуя, как от ладони Гарри исходит странный, почти обжигающий жар. Он во все глаза смотрел на светящийся кончик палочки в руках Рона, не в силах пошевелиться. — Клянусь... — выдохнул Марк, чувствуя, как слова сами срываются с губ под тяжелым взглядом Гарри. — Клянусь, что никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашу тайну того, что увидел и услышал в этом кабинете. Едва он произнес последнее слово, из кончика палочки Рона вырвалась тонкая струя багрового пламени. Она, словно живая нить, трижды обернулась вокруг их сцепленных запястий, обжигая кожу сухим жаром, и тут же исчезла, оставив после себя лишь легкое покалывание. Гарри тут же разжал пальцы и отступил на шаг, словно и не было этого секундного контакта. Он даже не взглянул на ошарашенного Марка, который до сих пор смотрел на свою руку, пытаясь осознать, что только что произошло. — Всё, — бросил Гарри, поправляя плащ так буднично, будто он просто поставил печать на документе. — Теперь к делу. Гарри коротко взмахнул палочкой, и прямо из воздуха на стол с глухим стуком упала стопка увесистых папок. Он открыл первую. На стол легли снимки места преступления. — Альберт Ранкорн. Два месяца назад, — голос Гарри был ровным. Он спокойно выложил первый снимок перед собой. — Министерство выписало ему всего четыре года за зачистку маглорожденных. Его нашли в кресле у себя дома. Мунго поставило диагноз: «инфаркт», но при обыске в камине нашли такие же часы. Гарри механически перевернул страницу. — Кассиус Уоррингтон. Месяц назад. Охотник Слизерина, его семья была «кошельком» Лорда. — Еще один снимок заскользил по столу,  Рон наклонился ниже, всматриваясь в детали. — После войны он отсидел пять лет в Азкабане и, выйдя, пытался вести тихую жизнь. Был найден в своей лавке в Лютном. Те же симптомы, та же остановка сердца. Часы стояли на прилавке.  Тут Гарри запнулся. Его пальцы замерли на краю следующей папки, а челюсти плотно сжались. Он открыл её медленнее остальных. — Миллисента Булстроуд. Неделю назад. — Гарри нахмурился, впиваясь взглядом в бумаги. — После войны она три года отсидела под домашним арестом. С тех пор как срок вышел, она жила тихой, почти затворнической жизнью. Ни во что не ввязывалась, никуда не выходила... Пыталась просто существовать и растить младшего брата. Гарри резко подался вперед, упираясь ладонями в стол: — Официально — у Миллисенты сердце не выдержало. Но в тот же вечер пятилетний Теодор исчез. Когда мы пришли, дом был пуст, а на каминной полке тикали такие же часы. Знаете, что нам заявили их дальние родственники, когда мы начали расспросы? — Гарри почти выплюнул эти слова, глядя на Рона и Блейза. — Они сказали прямо в лицо: «Надеемся, на нем эта гнилая кровь и закончится». Мальчика до сих пор не нашли. Гарри ткнул пальцем в тикающий механизм на столе. — Мы еще не нашли зацепок, почему они присылают часы. Но сегодня всё иначе — у нас есть фото. Теперь мы сможем подготовиться и поймать их. Блейз прищурился, глядя на тикающий механизм. — Раз такие часы прислали мне, значит, Малфой следующий на очереди. И вы наверняка хотите использовать его как наживку, чтобы выследить этих уродов, — Блейз поднял тяжелый взгляд на Поттера. — Но как вы собираетесь это делать перед Малфой-Мэнором? Поместье под чарами, там круглосуточный пост авроров. Никто не подойдет к воротам незамеченным, а значит, они и не сунутся, если не дураки. — Я еще думаю, — отрезал Гарри. — Но есть проблема: если эти фанатики сидят в Министерстве, то и в Аврорате они тоже есть. Для Малфоя именно они — первая угроза. Они не будут ломиться в ворота. Они уже внутри. Рон выпрямился, стараясь унять дрожь в пальцах. — Забини, ты можешь на сегодня закрыться? Блейз коротко кивнул и молча направился к выходу. Марк, все еще бледный и потерянный, тенью выскользнул за боссом в основной зал. В кабинете остались только они двое. Как только дверь захлопнулась, Рон повернулся к другу. — Гарри, мы можем выйти поговорить? — Можем, — отрезал Поттер, не глядя на него. Он начал резко собирать снимки обратно в папки. — Мне как раз нужно сначала покурить, иначе я тут всё разнесу. Пошли. Гарри и Рон вышли через заднюю дверь. Резкий холод после духоты в кабинете сразу пробрал до костей. Задний двор магазина представлял собой обычный тупик, зажатый между кирпичными стенами. Единственным «украшением» здесь был большой мусорный бак в углу. Они синхронно закурили. Гарри выпустил струю дыма и, не оборачиваясь, спросил: — Ну и? В каких вы отношениях с Забини? Рон вскинул бровь. Его лицо застыло, а голос стал колючим: — К чему эти вопросы? Моя личная жизнь тебя вообще не должна касаться. — Да ну? — Гарри наконец повернул голову.— Ты сам от всех отвернулся, Рон. Сначала в Мунго отвергал любую помощь, никого не хотел видеть, а как только тебя выписали — просто съебался. И общаться стал нормально совсем недавно. Если бы мы с Гермионой буквально не обрывали звонками твой телефон, ты бы и не объявился. — Ага, конечно, — Рон выдавил короткий, ядовитый смешок. — А что, я не прав? — Гарри шагнул ближе. — Мы из кожи вон лезли, чтобы тебе помочь. А ты просто стер нас, как будто мы — твоя главная проблема. — Да потому что вы все на меня, блять, давили! —резко перебил его Рон.  — Ты, мама, Гермиона... Все лезли в душу, как будто я инвалид какой-то! Гарри молчал, глядя ему прямо в глаза. Рон замер на мгновение, встретив этот тяжелый, непроницаемый взгляд, а потом просто отступил. Он сделал шаг назад, пока не уперся спиной в железный бак. Рон закинул голову, глядя в серое, равнодушное небо Лондона, и закрыл глаза. — Вы не спасали, Гарри, — голос Рона был сиплым. — Каждый раз, когда Гермиона подсовывала мне эти ебаные книги по реабилитации... мне казалось, вы просто ждете, когда я признаю, что сам уже не справлюсь. Рон сцепил пальцы в замок — костяшки побелели. — Эти чертовы три месяца в Мунго... — начал он, глядя куда-то в сторону. — Когда я не мог самостоятельно гребаную рубашку застегнуть. Когда я сидел в кресле, а вы ходили вокруг на цыпочках, боясь лишний раз вздохнуть. Мама рыдала над каждой тарелкой супа, потому что я не мог твердо держать ложку, а Гермиона... Он горько усмехнулся. — Она смотрела на меня как на сломанный механизм, который обязана починить. Я три месяца задыхался от этой опеки. Не мог выйти на улицу, чтобы не наткнуться на ваш взгляд... полный гребаной жалости. От него шрамы на спине чесались сильнее, чем от кнута. Рон замолчал, глядя на свои руки. — Я ушел туда, где мне будет спокойнее, — глухо добавил он. Он вытащил из пачки вторую сигарету. Пальцы заметно дрожали, и зажигалка никак не хотела давать искру — колесико бессмысленно прокручивалось под большим пальцем. Рон чертыхнулся, сжимая пластиковый корпус так сильно, что тот едва не треснул. Он уже готов был отшвырнуть её в сторону, но замер. Гарри молчал, глядя на то, как Рон пытается взять себя в руки. — Ты спросил про Забини, — Рон кивнул в сторону двери кондитерской, стараясь унять дрожь в пальцах. — Между нами ничего нет. И я не уверен, что когда-нибудь будет. Он замолчал, подбирая слова. Когда он снова поднял взгляд на Гарри, в нем была непривычная, пугающая серьезность. — У меня просьба. Если хочешь, чтобы я помогал… — Рон запнулся на мгновение. — Помоги Малфою выйти из-под домашнего ареста. Гарри замер. Он даже забыл про сигарету, в упор разглядывая друга. — Что? — вырвалось у него прежде, чем он успел взять себя в руки. — С каких это пор ты печешься о Малфое? — С тех самых, как понял, что он и Забини — следующие мишени, — жестко отчеканил Рон. — Ты сам сказал: крысы везде. В Мэноре он как на ладони. Его там просто добьют. Гарри глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, глядя на пустую улицу. Перед глазами всплыло лицо Малфоя — того, кто помогал ему вопреки семье и собственному страху. — Ты предлагаешь мне просто выпустить его в магический Лондон? — Гарри посмотрел на Рона уже без иронии. — Ты понимаешь, что его в первый же час на куски порвут? Если не фанатики, то просто прохожие. — Почему сразу в магический? — перебил его Рон. — Спрячем среди маглов. Чары смены облика, нормальные документы — ни одна ищейка из Министерства не опознает. Если тебе так будет спокойнее, пусть работает у меня. Под моим надзором. — Идея так себе, — пробурчал Гарри, выбрасывая окурок. — Но я подумаю. Нужно обставить всё так, чтобы это не выглядело как побег, иначе я не смогу его прикрыть. — Подумай. Но недолго, Гарри. Гарри молча кивнул. Рон почувствовал, как с плеч наконец рухнул груз. Его всё еще слегка потряхивало, а пальцы не слушались, но дышать стало легче. Злоба, которая гнала его на Гарри, выгорела, оставив после себя только глухое опустошение.