Агентство «Уютный дом»

Тишина в гостиной Поттера стала вязкой и тяжелой. Малфой, сжимая в руках пожелтевший свиток, перевел взгляд на Гарри. — Поттер, — Драко выделил фамилию с привычным нажимом, — что тебе известно о механизме? Ты ведь наверняка рыл носом землю в Министерстве, когда эти часы всплыли. Гарри, сидевший в кресле, хмуро качнул головой. Сняв очки, он устало потер переносицу: — Мы с Гермионой перевернули архив вверх дном. По записям артефакт поступил еще в пятидесятом году, и тот, кто интересовался им до нас, давно мертв. Я лично проверил весь Аврорат на Веритасерум, искали хоть какой-то след утечки информации — и ничего. Глухо. Всё, что мы знаем, это то, что часы синхронизируются, но для какой именно цели их используют сейчас — всё еще загадка. — Подозрительно, — протянул Драко, криво усмехнувшись. — Кто-то специально зачистил все данные про механизм. Он задумчиво постучал пальцем по подбородку, глядя в пергамент: — Слушай сюда. Остановить часы можно. Мы могли бы попробовать провести обряд стабилизации, но есть одна загвоздка. К такому ритуалу нужно готовиться долго, и провести его можно только в пик — в следующее полнолуние. Раньше лезть нельзя, артефакт просто не пропустит внешнее вмешательство. Малфой обвел присутствующих тяжелым взглядом. Рон, слушавший его, не шелохнулся. Он прекрасно понял, к чему тот клонит, но ни одним мускулом не выдал своего беспокойства, сохраняя непроницаемое лицо. — Я не даю гарантии, что это сработает, — добавил Драко, возвращаясь к манускрипту. — Но это наш единственный шанс. Блейз, стоявший рядом с Гермионой, хрипло подал голос: — Полнолуние будет через десять дней. Рон, до этого сидевший на спинке дивана, медленно поднялся во весь рост. Несмотря на то что он прекрасно осознал масштаб проблемы, его лицо оставалось непроницаемым. В глазах читалось только привычное упрямство. — Десять дней? — Уизли издал короткий, сухой смешок. — Боюсь, у нас нет этого времени. Моя магия… она уже нестабильна. Все взгляды мгновенно устремились на него. Гермиона сделала шаг вперед, её лицо застыло от внезапного осознания: — Рон, о чем ты говоришь? Что значит — нестабильна? — тихо спросила она. Рон не ответил. Он медленно выдохнул, словно собираясь с силами, достал палочку и сделал резкий, отточенный взмах: — Экспекто Патронум! С кончика палочки сорвался лишь слабый, тусклый огонек. Он продержался в воздухе мгновение, как умирающая искра, и бесследно исчез, так и не успев принять форму. В гостиной стало так тихо, что было слышно, как трещит пламя в камине. — Ты почему ничего не сказал?! — Гарри вскочил из кресла, глядя на друга в упор. — Когда это началось? — В Мэноре, — глухо отозвался тот, глядя на свою палочку так, будто она внезапно стала чужой. — Когда я воспользовался заклинанием обнаружения. Я почувствовал, как магия просто уходит. Словно внутри оборвалась какая-то важная нить. Гермиона подошла к Рону, на ходу активируя диагностические чары. Золотистые нити заклинания мгновенно опутали его фигуру, выстраивая в воздухе детальную проекцию магических потоков. Стоило ей всмотреться в показатели, как её лицо стремительно побледнело. — О Мерлин... — прошептала она, не отрывая взгляда от схемы. — У него критическое истончение магического ядра. Оно буквально тает. Но знаете, что самое странное? Появился дополнительный канал. Она резким движением увеличила фрагмент проекции, указывая на чужеродную пульсирующую нить, которая грубо вплелась в его ауру. Блейз подошел ближе, внимательно всматриваясь в пульсирующее свечение. — Если мы попробуем отделить этот канал, — медленно произнес он, — то появится шанс выйти на хозяина часов. Использовать его как маяк. Драко, до этого хранивший молчание, кивнул, признавая логику плана. — Идея, в принципе, неплохая, — подал голос Малфой. — Тогда мы с Поттером займемся подготовкой к обряду стабилизации, а вы для страховки попробуйте изолировать канал, чтобы вычислить этого гада. Но учтите: если магия истощилась всего из-за двух заклинаний, времени у нас в обрез.  Гарри подошел почти вплотную к блондину и уверенно направил на него палочку. Тот даже не шелохнулся, лишь плотнее сжал губы, принимая неизбежное. Короткий всполох магии — и черты его лица начали плавно меняться: острые скулы слегка сгладились, а платиновые волосы потемнели, приобретая глубокий оттенок брюнета. Теперь в этом сосредоточенном мужчине было почти невозможно узнать наследника Мэнора. — Времени действительно мало, — произнес Поттер, опуская палочку и осматривая результат своей работы. — Я усилю поиски в Министерстве и подготовлю всё для ритуала в полнолуние. А вы пока решите вопрос, где Малфою переждать эти дни. — Я помогу ему обустроиться и привыкнуть к нашему миру, — подал голос Марк, поднимаясь с пола. Гарри коротко кивнул, и на его лице впервые за вечер промелькнуло подобие облегчения: — Это было бы идеально. Блейз, всё это время не отрывавший взгляда от пульсирующего сканера, наконец поднял глаза на Рона. В этом взгляде было слишком много невысказанного — тревога, вина и негласная просьба. Рон, заметив это, лишь тяжело вздохнул и поспешно отвернулся, не желая продолжать этот безмолвный диалог. — Тогда перебираемся ко мне, — твердо сказал Блейз, пытаясь вернуть голосу уверенность. — И уже оттуда утром отвезем Малфоя в агентство. Через камин переместились не все. Тихий гул пламени затих, оставляя прибывших в просторной гостиной Забини. Блейз обессиленно опустился на диван, чувствуя, как магическое истощение окончательно берет свое — тело казалось налитым свинцом. Почти сразу из глубины дома показался Феникс. Он подошел к хозяину и положил тяжелую голову ему на колени; Блейз машинально начал поглаживать его по загривку, провожая взглядом Рона. Тот, не проронив ни слова, направился прямиком на второй этаж, даже не обернувшись. Повернувшись к питомцу и понизив голос до едва слышного шепота, Блейз произнес: — Иди за ним. Я очень перед ним облажался, он злится на меня. Пес, словно понимая каждое слово, коротко ткнулся носом в ладонь Блейза и быстро побежал вверх по лестнице вслед за Уизли. Драко, наблюдавший всю эту картину со смесью недоумения и привычного скепсиса, скрестил руки на груди. Измененная внешность брюнета делала его взгляд еще более тяжелым. — Блейз, ты что… встречаешься с Уизли? — вкрадчиво спросил он, и в этой вкрадчивости сквозило опасное любопытство. Блейз медленно повернул голову, устремив на Малфоя долгий, изматывающий взгляд. В ту же секунду на него уставился и Марк, замерший неподалеку. Тишина в гостиной стала почти осязаемой — казалось, даже пылинки застыли в воздухе. — Нет, — сухо отрезал Забини, в упор глядя на Малфоя. — Мы не встречаемся. — Тогда он тебе нравится, — Драко даже не спрашивал, он просто констатировал факт, не сводя с друга испытующего, колючего взгляда. В гостиной повисла такая тишина, будто все присутствующие разом затаили дыхание, выжидая признания. Блейз на мгновение замер, а затем медленно приложил ладонь к лицу и негромко усмехнулся, качая головой. — Малфой, я вообще не понимаю, что за чушь ты городишь. С чего ты это вообще решил? — пробормотал Блейз из-под ладони, пытаясь скрыть за этим жестом накатившую усталость. — Решил? — Драко картинно закатил глаза. — Да по вам двоим и так всё видно! Вы оба друг за друга глотку перегрызете. Ты бы видел, как он побледнел, когда ты пошел в одиночку в библиотеку и велел нам уходить. Взгляд был — как у брошенного щенка, честное слово. Марк, который до этого стоял чуть в стороне, наконец присел на диван рядом с Блейзом. По-хозяйски закинув ногу на ногу, он сощурился, глядя на своего нанимателя с хитрой ухмылкой. — Босс, а ведь я говорил тебе, — подал он голос, вклиниваясь в разговор. — У тебя взгляд при нем сразу становится мягче. Ты можешь сколько угодно хмуриться, но со стороны это чертовски заметно. — Еще слово, и я тебе зарплату урежу, — процедил Блейз, бросая на Марка предупреждающий взгляд. — А там есть что еще урезать? — Марк даже не вздрогнул, лишь улыбнулся и насмешливо вскинул бровь. Забини тяжело выдохнул, чувствуя, как его загоняют в угол. Он понимал, что отмалчиваться бесполезно — эти двое не отстанут. — Я не знаю, ясно вам? — он наконец поднял голову, глядя то на Малфоя, то на Марка. — Мне с ним просто хорошо и спокойно. Но это не значит, что я в него влюблен. — Ну, будь по-твоему, — протянул Драко с таким видом, будто всё равно остался при своем мнении. В этот момент изумрудное пламя в камине снова взметнулось вверх, и в гостиную вошла Гермиона. Она сразу почувствовала вибрирующее в воздухе напряжение. — Кто в кого влюблен? — прямо спросила она, переводя взгляд с одного лица на другое. Драко медленно повернул к ней голову, на губах заиграла привычная ухмылка: — Забини в Уизли, кто же еще. Сидит тут и доказывает, что нам всё кажется. Гермиона на мгновение замерла, а затем просто пожала плечами, проходя вглубь комнаты: — А-а... ну это я и так заметила. — Мерлин, дай мне сил... Вы все бредите! — взорвался Блейз. Он резко поднялся с дивана и, не глядя ни на кого, направился к лестнице. — Я в душ, — бросил он уже на ходу, покидая залу. Только оказавшись в коридоре, Блейз позволил себе остановиться. Осознание того, что они правы, накрыло его тяжелой волной. Сердце, и без того измученное магическим истощением, забилось в бешеном, рваном темпе. Он прислонился к стене, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой простой и одновременно пугающей правды. «Мне нравится Уизли? Это ведь не простое дружеское "нравится"? Я реально себя так веду?» — мысли роились в голове, не давая сосредоточиться. Блейз тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, и начал медленно подниматься на второй этаж. Тело всё еще плохо слушалось после отката: каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, а ступени казались бесконечными. Дойдя до своей двери, он замер. На полу стоял небольшой флакон бадьяна, а рядом лежала записка: «Выпей это, тебе станет легче». Забини оглянулся. Длинный коридор был пуст, ни единого звука не доносилось из-за закрытых дверей. Даже злясь на него, Рон всё равно проявил заботу... Эта мысль обожгла сильнее, чем любое издевательство Малфоя. Войдя в спальню, он на ходу начал стягивать пропитанную гарью и пылью одежду. В ванной он включил теплую воду и встал под тугие струи. Когда по телу наконец прокатилось живительное тепло, он прислонился лбом к холодному кафелю, закрыв глаза. Слова Драко и Марка набатом били в висках. Сейчас всё это казалось диким, вырванным из контекста его привычной жизни. Он понимал: они правы. Это странное, щемящее чувство внутри могло быть именно тем, о чем они говорили. Но самого Блейза сейчас волновало другое. Любые чувства не имели смысла, пока между ними стояла стена. Ему нужно было во что бы то ни стало вернуть доверие Рона. Глупо надеяться на что-то большее, пока тот даже не хочет на него смотреть.