Как новый год встретишь...

Сквозь снег они добираются до больницы к ночи. Это не доставляет ему проблем: в тёплой машине Ин Хо, закутавшись в его свитер и плед, получив какую-то таблетку и уняв хотя бы на первое время боль, Ки Хун практически на всю дорогу засыпает под мерный скрежет неустанно работающих дворников. Он засыпает почти у их домов, и просыпается уже на месте, от мягкого прикосновения ладони к собственному плечу — а потом Ин Хо обходит машину и открывает его дверь, помогая выбраться. — Мы приехали. Ты как? — спрашивает он в очередной раз, придерживая его за талию. Ки Хун послушно цепляется за его плечо, ковыляя следом. — Не так уж и плохо, — отзывается Ки Хун. — Ну, типа… Это очень в моём духе. Сломать ногу перед праздниками. Так что я не удивлён. — А что ещё в твоём духе? — уточняет Ин Хо, аккуратно ведя его по льдистой поверхности. — Ну… Не знаю? Проебать наш ужин. В первые же дни знакомства выставить себя неудачником? — Ты не неудачник. Это просто несчастный случай, — напоминает Ин Хо. Ки Хун опускает взгляд, пытаясь разглядеть его лицо за растрёпанными волосами, украшенными пушистыми снежинками, которые рядом с Ин Хо перестают казаться опасными. — Или, если ты неудачник, то и я тоже. Я попадал в обстоятельства и более абсурдные. — Да? — улыбается Ки Хун. — Расскажешь? — Когда мы тебе поможем, — чуть улыбается мужчина. В фойе всё украшено рождественской мишурой, а на стойке медсестры стоит небольшая ёлочка. До больницы-то они доезжают. Только вот… Ки Хун запоздало вспоминает, что проебал свою страховку давным-давно — и не успел купить новую, хотя ему тысячу раз напоминали по работе, и… Он только растерянно хлопает глазами, когда женщина на ресепшене спрашивает его об этом и говорит, что без страховки придётся разбираться и доплачивать… Ки Хун почти что готов сказать, что всё, наверное, может зажить и само — и вообще у него были переломы раньше. Благо, из них двоих есть один адекватный. — Окажите ему помощь, — не давая ему вставить ничего подобного, говорит Ин Хо. — С остальным разберёмся позже. Ки Хун наблюдает за ним из мягкого кресла, в которое мужчина опустил его, едва они вошли. Волосы растрёпаны, на плечах — всё то же его пальто, которое он видел прежде, под ним полицейская форма, а под глазами пролегли тени от усталости. Чёрт. Он ведь не спал всю ночь до этого. Работал, а не шлялся по торговому центру. Спасал его из снежного плена, а теперь ещё и сюда привёз по адской, занесённой дороге… Ки Хун опускает взгляд, призывая себя хотя бы не пялиться так открыто на разговор Ин Хо и медсестры, но не может отделаться от мысли, что он всё же… Хороший. То есть, конечно, хочется верить, что и другие его друзья бы всё же не оставили его умирать в сугробе, но Ин Хо всё равно был особенным. То, с какой лёгкостью он говорил с ним. То, как смотрел — без всякого превосходства, хотя очевидно был во всём лучше. И это его… «Ты красивый». Пф. Ки Хун был уверен, что даже бывшая жена не говорила ему ничего настолько глупого и смешного. Зато говорил Ин Хо, и, чёрт, что-то в нём было… Что-то, в чём Ки Хун никак, никак не мог разобраться сам. [Я всё понял] — настрочил Сан Ву он, сидя в кабинете заёбанного и сонного к концу дня травматолога, куда Ин Хо не взяли — жаль, но раз так, Ки Хун собирался провести максимум времени с пользой. [Тебе нравятся парни?] [Всегда нравились!!!] Подводка не слишком удачная… Но, видит бог, он не мог просто так написать Сан Ву обо всём, что произошло, так? Сойдёт. Собеседник прочитал сообщение. И… Тишина. Ки Хун злобно хмурится в собственный телефон, кусая собственную щёку. Ждёт минуту, другую, ему начинают понемногу накладывать гипс, но ответа так и не приходит. А ему, чёрт, надо знать. [Эй, не игнорируй меня!] [не игнорирую. жду, когда ты перейдёшь к осмысленной части] [Это важно вообще-то!] Собеседник прочитал сообщение. [Я сломал ногу:-(] [И мне кажется кое-кто нравится] [И он не женщина] […] [поздравляю от всего сердца] [так тебе скинуть список стран где легальны однополые браки, или что?] [>:-(] [Вот я и подумал] [Что могу узнать всё у тебя] [Что мне делать?] Ки Хун почти представляет себе заёбанное лицо Сан Ву, его долгий, нечитаемый взгляд чёрных глаз и тяжёлый вздох. [хорошо, я тебе всё расскажу] [прямо сейчас зайди в свой список контактов] [введи там моё имя] [и удали его] — Наверное, много у вас работы в такую погоду? — решив не отвечать на колкость и откладывая телефон, заводит беседу с травматологом Ки Хун. — Никогда не видел столько снега. — Так и есть, — хмуро отзывается мужик. — Сегодня все поломанные приезжают. За сегодня человек шестьдясят уже было. С самого утра сумасшедший дом. Вот тебе и праздники… — А кошмар какой, — соглашается Ки Хун, поднимая телефон от нового уведомления. Кажется, Сан Ву решил всё же перестать его игнорировать… [погоди. это что, тот грустный мужик из окна напротив?..]

***

В итоге, домой они возвращаются уже заполночь. На экране телефона гордо подсвечивается «29 декабря», до нового года остается всего два дня, у Ки Хуна не готово ничего, но к этому моменту он так устаёт и выматывается, что не может волноваться ни о чём подобном. Хочется просто вернуться домой, забраться в постель и отключиться часов на десять, но когда они с Ин Хо наконец взбираются по его дьявольской лестнице на чердак… — Да бля-я-ять, — стонет Ки Хун, роняя голову на плечо полицейского. Он не закрыл чёртово окно — очевидно, ведь он, блять, падал. Так что, наверное, не стоило бы удивляться тому, что вся его квартира много часов к ряду оставалась продуваемой всеми ветрами — но он всё равно удивляется. У окна успела растечься большая лужа — там, где должны были образоваться сугробы, но всё ещё работала его батарея. В остальном… В квартире было жутко, отвратительно холодно. Зато огоньки продолжали мигать всеми цветами, поддерживая яркую праздничную атмосферу. — Чёрт, прости, я не подумал об этом, — поморщился Ин Хо, устало касаясь пальцами переносицы. — Так глупо, я… — Ты меня вытаскивал, — возразил Ки Хун, устало присаживаясь на ручку кресла, пока Ин Хо кое-как запирает успевшую спрятаться под снегом раму. — Ты не должен был следить ещё и за моим домом. И вообще — всё нормально. Батарея работает отлично, через пару часов здесь будет… — всё ещё дубак, потому что кровать явно мокрая от снега. — Переночуй у меня, — неожиданно предлагает Ин Хо, переводя на него взгляд. — Тебе сейчас нужно отдохнуть, и я не думаю, что пару часов ожидания такой возможности среди ночи пойдут на пользу. Я посплю в кресле. Не буду мешать тебе. — Жесть какая, Ин Хо, — чуть устало смеётся он, поднимаясь и протягивая руку, чтобы снова уцепиться за мужчину. К чёрту. Тут и думать было нечего: Ин Хо за короткое время их знакомства уже много раз доказал, что ему можно доверять — и он не собирался больше тупить. И уж точно не собирался вестись на поводу у навязанных Чон Бэ страхов. «А если он захочет тебя трахнуть?» Пф. А если он сам захочет? — Не нужно тебе спать в кресле, — как можно более буднично, произносит он, стремясь сгладить ситуацию для них обоих. — Я не такой уж и монстр. Обещаю, что не буду к тебе приставать. …После того, как ты сутки не спал и ехал несколько часов туда-назад по тяжёлой дороге в метель, — заканчивает про себя он. Точно нет. — Хорошо, — улыбается Ин Хо. — Тогда пойдём. Осталось всего-то спуститься и подняться — и этот день подойдёт к концу. Ки Хун лишь устало стонет. Спуск по заснеженной крутой лестнице высасывает из него остатки сил. Ин Хо держит его, по большей части несёт половину его туши на себе и всё равно дважды предлагает поднять его на руки, на что Ки Хун лишь отрицательно мотает головой. На этот раз просто из практических соображений: если они с Ин Хо поскользнутся на лестнице, скорее всего переломы — и уже не только ног, будут у обоих. И хотя сломать шею перед праздниками и никому ничего не покупать очень заманчиво, для Ин Хо такой судьбы вовсе не хочется, так что, с горем пополам, тратя в два раза больше времени, чем нужно, они всё же добираются до соседней квартиры.

В отличие от него, Ин Хо явно придумывает хоть что-то наперёд: его окно плотно закрыто, в квартире тепло и сухо, а на широкой кровати уже свернулся котёнок, которому они с Ин Хо перед выходом оставили чудом завалявшуюся в холодильнике сосиску и миску с водой. Стягивая через голову свитер, Ки Хун даже не успевает подумать о том, насколько неловким должно бы ощущаться происходящее: спать хочется так сильно, что он даже не может как следует удивиться наличию на противоположной стороне кровати другого парня. А потом он расстёгивает ремень собственных штанов… и понимает, что, кажется, самая неловкая часть этой ночи ещё впереди. И это даже не сон в одной постели. Ладно. Ладно. Вдох-выдох. Он справится. — Ин Хо… — медленно произносит он, плотно сжимая губы, чтобы не сорваться на несуразный вой от абсурдности собственного положения. — Можешь… помочь мне? — М? Конечно. Что?.. — поворачивает к нему голову мужчина, впрочем, понимая просьбу даже быстрее, чем Ки Хун находит в себе силы её озвучить. Потому что он никак не может справится со своими чёртовыми брюками самостоятельно. То есть, он, конечно может сделать что-то… Но в травмпункте ему просто закатали штанину и наложили гипс ниже, врач сказал, что они с этим потом разберуться, но теперь Ки Хун смотрел на это, и в упор не понимал, как им с этим разбираться… — Кажется, нужно резать, — подходя и оценивая ситуацию, с сожалением говорит Ин Хо. — Ногу?.. — сонно хлопает глазами Ки Хун. — Штанину, Ки Хун, — мягко отзывается полицейский, растерянно погладив его по колену. — Сильные же обезболивающие тебе дали… Не переживай. Скоро поспишь. Ки Хун лишь согласно кивает. Время на часах близится к двум, его перегруженный всеми событиями мозг отказывается работать как надо, и всё происходящее начинает отдавать абсурдом. В этот абсурд как нельзя органично вписывается Ин Хо, сидя на коленях между его ногами с кухонным ножом — ножниц ни у кого из них не оказалось, — с самым серьёзным, сосредоточенным видом аккуратно распарывающий ткань на его голени. Ки Хун смотрит на это секунду, другую — а потом прыскает в ладонь, резко отворачиваясь и пытаясь хотя бы не дёргаться слишком сильно от смеха, чтобы Ин Хо действительно не лишил его ноги. Мужчина пару секунд смотрит на него растерянно, но быстро понимает причину веселья — и медленно опускает нож, опираясь локтем на здоровое колено Ки Хуна и прижимая ладонь к лицу. — О Боже, — сквозь смех выдыхает он. — Это так глупо… — Да? — заламывает бровь Ки Хун, пытаясь унять веселье. — Ты о чём именно? Стоять на коленях перед парнем, которого знаешь три дня? — Да. С этим, — кивая на свой тесак, задыхается Ин Хо. — Боже, сколько вопросов было бы, если бы у этого были свидетели… — А ты ещё и в форме, — подмечает Ки Хун, сгибаясь пополам. Наверное, ничего смешного на самом деле нет. Наверное, они оба просто устали и переставали адекватно реагировать на ситуацию, но, видит бог, Ки Хун был не против. — Так, ладно, я сейчас закончу, — делая глубокий вдох, предупреждает Ин Хо, снова поднимая нож. — Не смейся. Ну или смейся, но… — Да чего ты возишься? Просто рви её уже! — Тебе такое нравится? — поднимает глаза Ин Хо, в глазах которого плещется нескрываемое веселье. — Ещё бы, — энергично соглашается Ки Хун. И оба снова сгибаются от смеха.