Самопровозглашённый Санта

      Гарри не спалось. Он продолжал крутить в голове повторяющееся кино из обрывочных разговоров и воспоминаний. Пытался понять, что с ним происходит. Что за магия витала в этих снежных горах Шотландии, что его так нехило шарахнуло по голове?       О расставании с Джинни он не жалел. Они оба выросли из этих отношений. А может и изначально ошиблись. В них было много хорошего, но не было покоя, взаимопонимания и уютного молчания вдвоём. Ему постоянно приходилось играть роль какого-то идеального парня, иначе был риск разочаровать Джинни. Но Гарри устал… Он не был идеальным или непогрешимым. Не был принцем на белом коне и рыцарем без страха и упрёка. У него, как и у каждого человека, была своя тёмная сторона. Не всегда удаётся держать лицо и делать то, что от тебя хотят другие. Не всегда получается соответствовать чьим-то ожиданиям. Он не хотел идеальности, он просто хотел быть собой. Таким, каким всегда был в дружеских отношениях с Гермионой…       Что там происходило у подруги с Роном Гарри тоже толком не знал. На данный момент они были пару месяцев как в ссоре, но навсегда ли это? Рон с Гермионой уже неоднократно разбегались, а потом снова мирились. Гарри не был уверен, что и в этот раз не повторится подобный сценарий, поэтому и смолчал. Не хотел вмешиваться или выглядеть идиотом. Что он мог сморозить?       Извини, Гермиона, вы с Роном точно закончили? А то я тут именно сегодня понял, что мы могли бы попробовать… Или… Я вдруг задался вопросом, а почему бы нам не избавиться от одежды и…       Да ЁПРСТ! Вот это разогнался на поворотах! В лучшем случае Гермиона решит, что он температурит или умом двинулся. В худшем — так разозлится, что венгерская хвосторога в сравнении с гневной подругой покажется ему волнистым попугайчиком…       Проблема была в том, что Гарри вроде и хотел отношений, хотел семью, но не знал, с какой стороны к этому подходить. Всяких Тёмных Лордов истреблять да избавлять мир от разной нечести для него было проще. Уже знакомая задача. А вот построение семьи… Своих родителей он не помнил, а равняться на Дурслей уж точно не хотелось. Долгое время он считал идеальной семью Уизли, но и там не срослось…       Чёртов МакЛагген! Чёртов дом в горах с романтичными видами и это чарующее уединение! Всё это нехило так бомбануло по его эмоциям. Но самым странным было то, что именно здесь он почувствовал себя счастливым. По-настоящему счастливым впервые за долгое время. Это были идеальные предпраздничные дни. И даже купание в ледяном озере не могло их испортить.       Гарри знал, что всё имеет свойство заканчиваться и это осознание нависло над ним грозовой тучей. Завтра они с Гермионой встретят Рождество и вскоре вернутся в Лондон, где каждый снова приступит к своим обязанностям и из совместного времяпрепровождения останутся только редкие встречи на работе.       Гарри ворочался с боку на бок, гадая, о чём думает сейчас Гермиона. Чувствует ли она этот романтический шлейф, летающий между ними? Были ли её игривые замечания флиртом или он просто нафантазировал себе не бог весть что?

***

      Уснув под утро, Гарри с трудом разлепил веки лишь к обеду. Сквозь пелену сна он услышал, как хлопнула входная дверь. Повинуясь инстинктам, он моментально вскочил на ноги и сжал в руке волшебную палочку. Потребовалось всего пару секунд, чтобы оценить обстановку. Гарри кинулся к окну и увидел подругу, которая с непоколебимым упорством брела по сугробам. Он открыл раму и хрипло, прочищая горло, прокричал:       — Герм! Куда ты собралась?       — Гарри, — она обернулась и одарила его улыбкой. — Прости, я не хотела тебя будить. Хочу ещё раз осмотреть здесь всё. Может, всё же отыщу этих неуловимых домовиков.       Неугомонная девица, ей Богу! Даже в Рождество ей не сидится спокойно! Так ведь найти приключений на пятую точку можно.       Проклятые тролли не выходили у Гарри из головы, хотя на них не было ни одного намёка.       — Подожди! Я с тобой! — проорал он, хватая собственную одежду.       — Это вовсе необязательно.       — Обязательно! Стой на месте, я сейчас!       Он, прыгая на одной ноге, пытался влезть в джинсы и свитер. Гарри, наверное, никогда так быстро не одевался. Через пару минут он был уже на улице и топал в сторону Гермионы. Даже умыться не успел, лишь закинул в рот жевательную резинку.       — Гарри, ну зачем? — просияла она, умиляясь его заспанному и немного помятому виду. Её рука непроизвольно метнулась вперёд, чтобы поправить его чёлку. — Я просто хотела обойти коттедж по периметру.       — Затем, что это моя работа, — буркнул он, буравя её взглядом. — К тому же, ты не чужой мне человек, и я волнуюсь!       — Бу-бу-бу… — поддразнила его Гермиона и браво зашагала вперёд. Настроение заметно улучшилось. Душу приятно грело то, что Гарри о ней беспокоится.       Они внимательно обследовали близлежащую территорию, поправили шапку вчерашнему снеговику, посидели на берегу, любуясь вершинами гор. На лёд выходить сегодня ни у кого желания не возникло.       — Гарри, ты же даже не позавтракал! — Гермиона вдруг подскочила на месте. — А мы и обед пропустили. Боже, я совсем невнимательная! Пора возвращаться.       — Ага. И ещё ты, похоже, забыла, что сегодня Рождество, — напомнил он. — Так что, с праздником!       — И тебя! — она вдруг беззаботно рассмеялась и еле заметным взмахом палочки окатила его снегом. — Догоняй!       — Вот чертовка! — Гарри бросился следом. Нет, он определённо заставит её молить о пощаде. Она же его второй день откровенно дразнит.       Он догнал её почти у входа в дом и повалил в ближайший сугроб.       — Попалась?       Гарри оказался сверху. Вместе со снегом, проникшим под воротник куртки и неприятно покусывающим шею, она чувствовало тепло его дыхания. Смех Гермионы прекратился, и она замерла под тяжестью мужского тела. Сердца застучали в унисон, а дыхание стало прерывистым и глубоким из-за недавней погони.       Гарри всмотрелся в её лицо. Ресницы Гермионы взмыли вверх, а глаза сияли азартом, но также в них ярким огнём горело что-то другое — нежность, трепет, смешанный с едва уловимой грустью. Он видел, как дрогнули её губы, готовые произнести что-то, но слова с них так и не слетели.       Его взгляд скользнул по миловидному лицу, задерживаясь на румяных щеках, на выбившихся из-под шапки прядях волос, прилипших к запотевшему лбу. И Гарри поплыл… Отчаянно захотелось смахнуть снежинки с её ресниц, ощутить тепло бархатистой кожи под своими ладонями. Он медленно наклонился, чувствуя, как нарастает напряжение между ними, становясь почти болезненным. Как воздух вокруг становится гуще и слаще. Мир сузился до пространства между их лицами.       Но в тот момент, когда их губы были готовы соприкоснуться, странный звук, раздавшийся из дома, нарушил тишину и разорвал тонкую нить их притяжения.       Они резко отпрянули друг от друга. Волшебство момента рассеялось, оставив лёгкое разочарование и замешательство. Гарри мысленно выругался, аккуратно поднялся и протянул подруге руку.       — Что это? — прошептала Гермиона. Её голос чуть дрожал, а щёки горели, но вовсе не от мороза.       — В этом доме творится что-то странное, — нахмурился Гарри, вытаскивая палочку. — Держись за мной.       Он толкнул дверь и, осторожно ступая, вошёл внутрь.       — Гоменум ревелио.       Никого! Да что за чертовщина?!       Они вошли в гостиную и замерли с открытыми ртами. Прямо посередине над потолком красовалась ветка омелы. На столике, около зачарованного ведёрка со льдом, где по-прежнему лежала бутылка шампанского, горели свечи, а под ёлкой были наставлены коробки, перетянутые разноцветными бантами.       — Нас, похоже, посетил Санта-Клаус, — подытожил Гарри. — Одного не пойму, как он обошёл мои чары?       — Господи… — Гермиона подошла к ёлке и навела палочку на подарки, проверяя их на безопасность. — Чисто. Я, если честно, в шоке…       Гарри, ступая как можно тише, заглянул в спальню. Не обнаружив там никаких изменений, двинулся в сторону кухни. Чутьё подсказывало ему, что на этом сюрпризы не кончились.       И он, как обычно, оказался прав.       — Герм, — шепнул он, всматриваясь в щель приоткрытой двери. — Кажется, я кое-кого нашёл…       Гермиона мгновенно потеряла интерес к подаркам и подошла ближе. Гарри отступил, открывая ей максимальный обзор.       Увиденное просто поражало воображение. Кухонный стол ломился от праздничных блюд: вино, омары, экзотические фрукты и ягоды, салат из морских ежей, утка с апельсинами, множество соусов и закусок… Венцом всего этого великолепия являлся запечённый осьминог, а на небольшом табурете стоял никто иной, как домовой эльф, и оценивал сотворённое им волшебство. Сразу бросалось в глаза, что выглядел он совсем нетипично. Никаких грязных наволочек или нищенского одеяния. Он был облачён в просторные красные штаны и золотой кафтан с вышитым на груди гербом.       Гермиона изо всех сил пыталась разглядеть, что там изображено. Крупное зелёное существо, похожее на тролля с золотой короной на голове.       — Мне надо переговорить с ним, — пискнула Гермиона.       — Предлагаешь его обездвижить? — Гарри уже приготовился пульнуть в незваного гостя заклинание, но подруга бросила на него укоризненный взгляд.       — Нет, что ты! Я хочу подружиться с ним, а не брать его в плен. Насильственные методы не приводят ни к чему хорошему. Подожди…       Она осторожно толкнула дверь и шагнула в помещение. Домовик поджал уши и испуганно уставился на неё.       — Добрый вечер. Я не причиню вам вреда. Я просто хочу поблагодарить вас… за такой чудесный ужин. И за подарки…       — Фангус сделал всё, как приказал хозяин, мисс. Фангус, хороший эльф! — он гордо задрал голову и ударил себя кулачком в грудь.       — А кто твой хозяин, Фангус? — как можно мягче произнесла Гермиона, чувствуя, что разгадка совсем близко. — И зачем он приказал подарить мне подарки?       — Фангус помощник Санты! — гордо заявил эльф.       Тут снова вспомнился МакЛагген, но Гермиона отмела данную догадку. Она просто не понимала, для чего Кормаку устраивать для неё и Гарри подобный праздник. Они же, мягко говоря, были не особо дружны.       — Санты? Но как зовут твоего хозяина… на самом деле?       — Простите, мисс, но Фангусу пора.       — Пос…той… — только и успела выдохнуть Гермиона. Домовик, хлопнув в ладоши, испарился быстрее, чем она произнесла второй слог. — О, нет!       — Я предлагал обездвижить его, — напомнил Гарри, входя на кухню. — Ты же предпочла либеральничать…       Она обессиленно рухнула на стул и уставилась в одну точку.       — Похоже, у тебя появился загадочный поклонник, — Гарри на всякий случай сделал пару пасов палочкой. — Еда не отравлена.       — Да я понятия не имею, кто это может быть. Нет у меня никаких поклонников! По крайней мере, способных на такие… безумства, — Гермиона развела руками, с удивлением глядя на экзотические блюда.       Она была явно расстроена, что потерпела фиаско в переговорах с домовым эльфом.       — Ладно. Я, пожалуй, схожу в душ перед ужином, раз уж утром даже умыться толком не успел, — буркнул Гарри, по-своему истолковавший упавшее на ноль настроение подруги.       Он, похоже, явившись сюда, испортил ей чудесное романтическое свидание с каким-то тайным воздыхателем, который вон даже эльфа прислал, чтобы всё организовать и подарков навалил целую кучу. Наверняка это какой-то влиятельный тип со связями в Министерстве, раз умудрился выйти на МакЛаггена и заставил того заслать Гермиону в командировку. Вот только какого дракла МакЛагген его сюда отправил? Ведь никаких троллей тут в помине не было! Если бы не этот странный факт, то Гарри подумал бы, что тайным Сантой является сам Кормак, решивший подкатить к Гермионе подобным образом.       Стоя под струями воды, Гарри ломал голову над возникшей головоломкой. Что-то здесь не складывалось. Либо МакЛагген опять что-то напутал, либо…       Да и вообще с чего этот верзила решил, что может засылать Гермиону на свидания с каким-то незнакомцем, даже если тот богат и имеет разряженных домовых эльфов?! Вот бы врезать по его курчавой безмозглой башке, чтобы неповадно было самоуправством заниматься!       В голове мелькали события прошедших дней. Таких уютных и чудесных, каковых, между прочим, в жизни Гарри давно не было. Он словно переместился в какой-то сказочный мир, в котором всё было идеально. И этот домик, и праздничная обстановка, и Гермиона… в малиновом бикини среди бурлящих водных пузырей…       Дьявол!       Гарри с трудом сдержал желание заехать кулаком в стену. Протест, негодование, злость смешались в нём в единый адский коктейль и требовали выхода. С чего это вдруг он должен уступать подругу неизвестно кому? Ладно в школе затупил, но там на неё хотя бы Рон глаз положил. Друг как-никак, а тут что за фокусник, непонятно? Да ещё и вкусы у него какие-то экзотические… Вдруг он вообще извращенец?       Одно радовало. Здесь, рядом с Гермионой, в данный момент был именно он. И это Рождество принадлежало им двоим. Она ведь тоже наслаждалась совместным времяпрепровождением. Гарри всё же некоторого опыта набрался и чувствовал это и по её поведению, и по сигналам тела.       Ох, зря он вчера не поцеловал её… Зря…       Могли бы и не вылезать из этой чёртовой ванной! Ну… это при благоприятном стечении обстоятельств, конечно же. Если же что-то пойдёт не так, то его ждет гнев Гермионы и палата в Мунго.       Гарри закрыл глаза, пытаясь упорядочить взбесившиеся мысли.       Многие считают, что загаданные в Рождество желания обязательно исполнятся. Гарри не сильно-то верил в чудеса, хотя жизнь и пыталась ему доказать обратное. Только вот эти уроки выходили весьма болезненными и жёсткими, а с желаниями как раз у него всегда был полный провал. Однако сегодня он решил испытать судьбу, рискнуть в надежде сорвать джекпот. И если выгорит — он готов будет поверить во что угодно! В Дух Рождества, Санта-Клауса и его помощников, в какую-то особую магию. Да хоть в волшебных оленей!       Он быстро оделся, постарался пригладить волосы и вышел из ванной.       Гарри удивился, обнаружив подругу не за праздничным столом, а в её спальне, увлечённо листающую какие-то записи.       — Я уж думал, ты разделалась с парочкой крабов, пока меня не было, а ты снова уткнулась в книги, — он, скрестив руки на груди, опёрся о косяк и широко улыбнулся.       — Кажется, ты спутал меня с Роном, — произнесла Гермиона, и они враз рассмеялись, вспомнив рыжего друга. Тот бы точно не устоял перед таким количеством угощений.       — Ну и? Что ты там ищешь? Тайный язык домовиков?       — Никогда не интересовалась гербами этих напыщенных чистокровных засранцев, — вздохнула она. — А похоже, надо было бы… Как думаешь, кто мог сделать своим символом тролля в золотой короне?       — Герми, — Гарри подошёл ближе и буквально отобрал у неё фолиант, — ты действительно хочешь заниматься этим в Рождество?       Она подняла на него глаза, желая возмутиться столь вероломному обращению с книгой, но столкнувшись с его взглядом, замерла. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Это был долгий, глубокий, испытующий взгляд. Взгляд, за которым будто бы пряталось что-то невысказанное, но готовое стремительно вырваться наружу. Взорваться. Снести выстроенную годами стабильность и привнести в понятную повседневность настоящий хаос. И, возможно, вместе с ним что-то ещё: яркое, желанное и давно зревшее в их сердцах.       — Хорошо, — Гермиона облизнула пересохшие губы, ощутив жажду где-то в горле. — Ты прав.       Она поднялась с кровати, поправила удобное трикотажное платье и махнула ему рукой.       — Предлагаю отведать эти дары моря…       — И утку, — со смешком напомнил Гарри.       — Ага. И утку, и ещё сто пирогов, закусок и пудингов…       — Ну… может, оставим немного места для бутылки шампанского, которая ждёт своего часа в гостиной? Нам же ещё желания загадывать, не забыла? И я надеюсь, ты не потратишь своё на то, чтобы узнать, какой придурок нарисовал на своём гербе зелёную рожу тролля?       — Нет, пожалуй, я загадаю стриптиз в исполнении лучшего друга, — игриво парировала Гермиона, направив на него кокетливый взгляд.       — Ооо, — сердце Гарри забилось чуть быстрее, но «мяч» он всё-таки отбил с напускной лёгкостью, — танцор из меня правда так себе, но если ты всё же мечтаешь увидеть меня голым, то могла бы сказать прямо. Можем обойтись без танцев.       Гермиона скорчила гримасу, стараясь не выдать подкрадывающегося волнения. Они ступали на опасную почву, но оба, похоже, наслаждались этим. Так, перекидываясь остротами, они добрались до кухни.

***

      На улице давно стемнело. Снег валил хлопьями, отчего настроение становилось ещё более праздничным. Идеальная погода для Рождественской ночи.       Из небольшого приёмника тихо звучала ненавязчивая мелодия, огоньки гирлянд мигали, а ужин оказался просто божественным. Кому бы не принадлежал этот загадочный домовик, стоило признать, что он постарался на славу. Гарри никогда так вкусно не ел. Кикимер не баловал его подобными изысками.       Гермиона, попробовав всего понемногу, ковырялась вилкой в еде и изредка поглядывала на Гарри. Она всё больше смущалась, улавливая направление его взгляда. Он ведь весь вечер буквально сверлил её колдовскими глазищами. Да так откровенно, как никогда не позволял себе ранее. Отчего воображение пускалось в пляс, заставляя её краснеть ещё больше.       Стрелки часов постепенно придвигались к полуночи.       — Ну… — Гарри неожиданно поднялся из-за стола и принялся нагребать в большую тарелку канапе из сыра и фруктов. — Может, переберемся в гостиную?       — Не знала бы я тебя так хорошо, решила бы, что ты хочешь напиться, — отметила Гермиона.       — Какое же Рождество без шампанского? — улыбнулся Гарри.       На самом деле она попала почти в десятку. Напиваться он, конечно, не планировал, но вот немного выпить для смелости не помешало бы… Вечер выходил замечательным и тёплым, и он чертовски боялся облажаться и всё испортить своими… неожиданными признаниями.

***

      В гостиной уютно потрескивал камин. Красавица-ель возвышалась до потолочных балок, а в стеклянных шарах отражались огоньки гирлянд и свечей.       Гарри поставил закуски на стол и потянулся к бутылке с шампанским. Хм… может быть когда-нибудь он поблагодарит этого неудавшегося ловеласа за организацию такого шикарного праздника. Гарри испытывал некоторое злорадство от того, что, явившись сюда, сломал таинственному незнакомцу коварные планы по соблазнению Гермионы.       — Готова? — он весело подмигнул ей.       Раздался хлопок и из горлышка бутылки вырвался чуть заметный дымок. Гарри осторожно наполнил бокалы. Один из них протянул подруге.       — С Рождеством, Герми. Пусть оно будет по-настоящему счастливым.       — Спасибо. И тебя, Гарри, — она одарила его мягкой улыбкой, стараясь изо всех сил игнорировать нависшую над ними омелу. Традиции традициями, но не накидываться же с поцелуями на лучшего друга?       То, что Гарри расстался с Джинни, ровным счётом ничего не означало. Он ведь всегда видел в самой Гермионе только друга. Она уже давно потеряла надежду стать для него кем-то большим и просто жила свою жизнь. Сегодня, конечно, между ними витало что-то особенное, необычное, слишком чувственное для друзей, но Гермиона опасалась пустых надежд. Им свойственно болезненно разрушаться.       — Я тут подумал, — произнёс он. — Что это наше первое совместное Рождество после охоты за крестражами.       — Ну почему же? Мы же каждый год встречались в Норе, — напомнила она, сделав глоток игристого напитка.       — Первое без Уизли… — поправил он, — К тому же, я думаю, теперь они не очень-то рады меня видеть…       Гермионе показалось, что в его голосе мелькнули нотки грусти.       — Ты не прав, Гарри. Миссис Уизли в любом случае любит тебя… Я конечно, не знаю, что произошло у вас с Джинни, но не думаю…       — Да ничего особенного, — перебил Гарри. — Просто я не тот человек, который способен сделать её счастливой. Так что Джинни будет лучше без меня.       — Пфф, — закатила глаза Гермиона, вспоминая, как Джинни со школы мечтала заполучить Гарри. — Очень сомневаюсь. Все иногда ссорятся…       — Как вы с Роном? Извини… — осёкся он, видя, как резко она отвела взгляд. — Я не хотел… В общем, это тоже не моё дело, но… Вы точно всё?       Сердце, казалось, замерло в ожидании ответа.       — Да. Хватит тратить время. Я, видимо, тоже не та женщина, которая способна сделать Рона счастливым. Я жёсткая, сухая, невнимательная к его желаниям, отвратная хозяйка, не люблю готовить, много работаю, — Гермиона на автомате перечисляла все претензии бывшего парня в свой адрес. — В общем, наверное, во мне нет ничего, что нужно мужчинам…       — Мерлин, Герми! — Гарри поставил свой бокал обратно на столик. — Кто внушил тебе эту чушь?! Да ты… Ты самая лучшая. Умная, заботливая, потрясающе чуткая, красивая…       — Ну конечно…       — Правда. Я абсолютно искренен. А быт и готовка… ну не все это любят и нет в этом ничего страшного. К тому же, ты очень аккуратна и я уверен, что у тебя всё по полочкам. Да и готовишь ты хорошо, даже если не любишь. Я же помню, как в палатке ты умудрялась соорудить ужин практически из ничего… Так не каждый сможет.       — Тебя послушать, так я прям идеальная, — со смешком подытожила она.       — Да так и есть! Любой мужчина был бы счастлив жениться на тебе. Рон просто дурак, раз не понял этого!       В его тёмно-зелёном взгляде, направленном на неё, полыхал настоящий огонь. Гермиона даже не мечтала, что однажды он посмотрит на неё таким взглядом. Не дружеским вовсе — теперь это становилось отчётливо ясно. Он пробирал до глубины души. Гермиона почувствовала, как необъяснимая вибрация пробежала по её телу, от губ до пальцев ног, словно через неё прошла волна магии. Это было запредельно, восхитительно, и невероятно возбуждающе…       Слова сорвались с языка быстрее, чем она успела их обдумать:       — Раз уж я такая идеальная, почему ты сам на мне не женился?       Казалось, она сама испугалась произнесённой фразы. На пару секунд между ними повисла тишина. Тяжёлая, почти физически осязаемая. А потом случилось то, что ещё пару дней назад казалось чем-то немыслимым и абсолютно нереальным.       Гарри подался вперёд, его руки, словно повинуясь невидимой силе, обхватили её лицо. Тепло его ладоней, прикосновение кожи к коже — это было как пробуждение после долгого сна. Он притянул её ближе, чувствуя, как отчаянно бьётся её сердце в унисон с его собственным. И выдохнул ей в рот, таким низким, хриплым голосом, что Гермиона вздрогнула:       — Да потому что был слепым идиотом…       И в следующую секунду на Гермиону обрушился головокружительный поцелуй. Такой, от которого и ноги подкашиваются, и бабочки в животе просыпаются, и мысли улетучиваются. Это был не просто поцелуй, это было признание, запоздалое, но такое страстное. В нём было всё: годы нежности, необоснованные страхи, упущенные возможности и, наконец, ясное, неоспоримое желание.       Она с силой сжала в кулак свитер на его груди, притягивая его ещё ближе, стирая последние границы между ними. Окружающий мир развалился на атомы и исчез. Не осталось ничего, кроме этого чарующего соприкосновения, где каждый вздох, каждое касание говорило о том, что пути назад уже не существовало. Рубикон был пройден. Стена дружбы, казавшаяся прочной и нерушимой, пошла трещинами и развалилась по кирпичикам, обнажая все чувства.       Что делать со всем этим дальше они ещё не знали, но одно было неоспоримо: друзья так друг друга не целуют.