Подписка на Сано Манджиро

— Что насчет Сенджу? Вопрос Майки вывел его из размышлений. Такемичи поднял на него непонимающий взгляд. — Что с Сенджу? — Тупо переспросил он, надеясь получить больше информации.  — Хочешь трахнуть её вместе? Он неожиданности Ханагаки уронил палочки для еды и уставился на Майки, как идиот. В голове возникла сразу тысяча вопросов: почему Сенджу? Она в твоем вкусе? Её братья не убьют нас? С чего ты взял, что она вообще согласится?? — Ты про Акаши Сенджу? Ту самую главу Брахманов? — Такемичи все еще надеялся, что у Майки есть еще одна Акаши Сенджу в окружении.  — Ага. Она миленькая, сильная и у нее зачетная задница. Ты же с ней на свидание ходил в средней школе. Не понравилась? «А еще она рисковала жизнью ради меня», — мысленно добавил Такемичи. Он не стал рассказывать об этом Майки, опасаясь узнать, как выглядит его ревность.  — Я не хочу никаких тройничков, — отрезал он.  — Ты хочешь остаться девственником? — Тебя ебет? — Он раздраженно зыркнул на Майки. — Дай мне поесть спокойно, без твоих идиотских затей.  — Я уже позвал её к нам.  Такемичи подавился куском лосося. Он закашлялся так сильно, что у него заслизились глаза и он подумал, что помрет такой нелепой смертью. В этом был единственный плюс — ему бы не пришлось смотреть в глаза Акаши, пытаясь объясниться.  Он откашлялся, вытер губы и медленно сделал несколько маленьких глотков воды под встревоженные взгляды других посетителей ресторана. — Ты ебнулся, Майки? Что ты ей сказал? Нет, не говори, дай сюда вашу переписку, я сам прочту.  Он буквально выхватил телефон из протянутой руки, смахнул всплывшие сообщения Доракена и зашел в мейлы. Чат с Сенджу, к счастью, был небольшим и ничего неприличного не содержал, просто обычная переписка старых знакомых. Не знай он о мотивах Майки, подумал бы, что тот зовет Сенджу на свидание.  — Отмени. Ты не будешь с ней ни о чем разговаривать.  Майки почему-то тепло улыбнулся ему, отчего у Такемичи екнуло сердце.  — Ты что, ревнуешь меня, Такемучи? Это так миленько.  Такемичи решил использовать стратегию Майки против него самого — просто игнорировать.  — Тогда я сам ей напишу.  Он написал в стиле Майки, просто поставил перед фактом, что передумал, и даже не стал дожидаться ответа.  — Ты хочешь Тачибану? — Напряженно спросил Сано.  — Ебаный в рот, Майки, твоя идея с МЖМ — полная хуйня. Я не тот человек, который ищет себе девчонку, чтобы наебаться за одну ночь. Мне это не нужно, ясно?  Некоторое время они ели в тишине, совершенно не чувствуя вкуса еды. Такемичи был зол, как чорт. Майки — задумчив. Наверняка, снова придумывал ебанутые планы. Послали же боги подарок для Ханагаки в виде Сано Манджиро. Голова у него на плечах только для того, чтобы жрать и нести хуйню.  Майки коснулся его ноги своей ногой под столом. Такемичи поднял на него все еще недовольный взгляд.  — Ты вообще не хочешь ебаться?  — А с чего ты взял, что хочу?  — А если бы я был женщиной, ты бы меня выебал? Выражение лица Такемичи говорило само за себя — как, блять, до такого можно было додуматься? Сколько он выпил сегодня? Может, это побочка от его бадов, которые ему выписала нутрициолог? Ну, не может же быть, чтобы Майки был настолько с ебанцой? — Что изменится от моего ответа? Я скажу да — и ты расстроишься, что родился мужчиной? Или я скажу нет — и ты расстроишься, что я не хочу тебя?  — Мне интересно. Будь ты женщиной, я бы все-таки трахнул тебя. Будь я женщиной, я бы все равно тебя трахнул.  — Будь кто-то из нас женщиной, это было бы более вероятно. — Такемичи вздохнул и потер переносицу. — Какой же пиздец мы обсуждаем с тобой в последнее время. Я уже скучаю по тем дням, когда ты, не умолкая, пиздел лишь о своей хонде 70го.  — Она семьдесят седьмого, — педантично поправил Майки. — Хочешь, прокачу тебя сегодня по ночному Токио? — Ты выпил и я, кстати, тоже. Ты будешь заказывать свои десерты?  Майки оживился и подозвал официантку, чтобы та принесла ему тайяки с бобовой начинкой. Такемичи хмыкнул: этот ребенок до сих пор любил заказывать одно и то же. Сам он сделал глоток светлого пива, ощущая приятную прохладу и расслабляясь. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.  Момент наслаждения был недолгим.  — А кого бы ты трахнул?  Такемичи ответил, не открывая глаз: — Майки, ты можешь помолчать? Ты заебал со своими вопросами.  — Давай сыграем в игру: кому бы ты вдул? Ты выберешь себе девчонку, я выберу себе, и мы сравним наши вкусы.  Такемичи проигнорировал.  Майки молчал не больше двух минут, а затем пнул его ногой под столом. Сука, в следующий раз он выберет такой стол, под которым короткие лапы Сано до него не дотянутся.  — Такемучи, смотри-смотри. Вон та в коротком платье зачетная. Ей бы я точно засадил. Ебать у нее ноги длинные! Ну, смотри.  Он пнул еще раз, и Такемичи приоткрыл глаза, чувствуя раздражение. Он взглянул туда, куда показывал Майки, и быстро пробежался по девушке оценивающим взглядом.  — Майки, да она же на голову выше тебя.  — И что? Она ахуенно выглядит.  — Ты вообще, что ли, не вдупляешь, как сильно девчонки задрачиваются на тему роста? Если ты вдруг не станешь выше Доракена, она даже не взглянет в твою сторону. Для нее ты всегда будешь малыш Манджиро.  Майки показал ему фак под неодобрительные покачивания головой гостей за соседними столиками. Походу, с каждой минутой пербывания в ресторане их начинает ненавидеть все большее количество людей.   — Теперь твоя очередь.  — Я не буду играть в твою тупую игру.  — Понятно, — Майки подпер щеку ладонью и облокотился о стол. — Значит, у тебя встает только на меня.  — Да это было один раз и то, по чистой случайности, — сквозь зубы проговорил Такемичи. — Мне нравятся девушки, ясно? — Ну кто? Какая тебе нравится? Пиздишь же опять про то, что ты гетеро.  Ханагаки повелся на его провокацию, как первоклашка. Такемичи назло Майки хотелось выбрать самую пиздатую девчонку в ресторане и ткнуть ею в его нос. Типа, смотри, вот такую ахуенную девушку я хочу, а ты нихуя на нее не похож. А значит, Такемичи он нихуя не возбуждает.  Он пробежал глазами по ресторану два раза, пока не остановил взгляд на миниатюрной девушке в черном коктейльном платье, которая делала селфи на фоне ночной панорамы. Она даже показалась ему смутно знакомой. У нее были аккуратные бедра, тонкая талия и объемная грудь — идеальные 90-60-90. А её розовые кудряшки делали ее похожей на зайку или ангела. Вообще ничего похожего с Майки. Перфетто! — Вот, её я бы трахнул. Доволен? Такемичи указал на девушку. Майки посмотрел на нее внимательным изучающим взглядом и медленно кивнул. Мужчина даже обрадовался — ну, наконец-то, тема с его двоякой ориентацией закрыта! — Значит, я не ошибся. — …? Краем глаза Такемичи заметил, что девушка в коктейльном платье идет в их сторону и почему-то махает им ладошкой. Секундное узнавание.  Блять. БЛЯТЬ!! Это же Акаши Сенджу!!  Да ебаный в рот! — Ну, приветик, сладенькие, — хихикнула Сенджу, целуя сначала Майки, а потом Такемичи в щеку. — Давненько мы не виделись. Как ваши дела? Как настроение? Сделаем селфи для моей сторис? Она села на стул между мужчинами, вытянула руку с последним Айфоном в девчачьем розовом чехле и сделала несколько фото с Майки и Такемичи. Одновременно с этим Майки принесли его тайяки, и Сенджу успела заказать себе молочный коктейль.  Такемичи смотрел сквозь пространство, думая о том, как можно было так проебаться с выбором. Подошла бы любая девушка, так почему он выбрал Акаши?! — Мм? Майки, ты мне писал? Я не заметила.  — Забей, — Майки засунул в рот теплую тайяки.  — Я так по вам соскучилась, ребята. Сколько мы не виделись? Наверное, со свадьбы Кен-чана и Эммы-чан. Я видела, что у них появился малыш. Как назвали? — Пиздюк. Сенджу по-девчачьи мило захихикала.  — Да, это похоже на Кен-чана. А что у вас из новостей? — Мы теперь живем вместе с Такемучи, — похвастался Майки.  — Вместе? А как же Хината? Сенджу посмотрела на Такемичи, тот избегал её взгляда.  — Мы расстались, — признал он тихо.  — Мне жаль, — её маленькая ручка ободряюще сжала его ладонь. — Вы были хорошей парой. Ты классный парень, Такемичи-кун, я уверена, что ты легко найдешь себе девушку.  Такемичи кисло ей улыбнулся, не веря ни единому слову. Он и раньше-то не пользовался популярностью у девушек, а теперь с его занятостью на работе и вовлеченностью в мутки с Майки шанс на отношения стремился к абсолютному нулю.  — Тебе идёт завивка, выглядишь как настоящая куколка. — Ханагаки перевел тему и допил остатки пива в своей кружке.  — Ты заметил? Спасибо, так приятно, — девушка приложила ладонь к порозовевшей щёчке.  — Ты изменилась, Сенджу, теперь ты похожа на кусок сахарной ваты.  — Спасибо, Майки, твои сомнительные комплименты, вот, совсем не изменились, — хихикнула Акаши.  — Майки хотел сказать, что ты сейчас такая же сладкая и воздушная. Это сильно отличается от наших школьных лет. Я запомнил тебя более… Такемичи попытался найти подходящее слово.  — Пацанкой? — Она хмыкнула и Ханагаки согласно щелкнул пальцами. — Это из-за моего блога, приходится держать образ сладкой девочки. Но внутри я та ещё оторва. Вам больше нравился мой прежний стиль? — Просто непривычно видеть рядом с собой такую женственную Акаши.  — Сенджу — это Сенджу, — философски изрёк Майки, — как бы ты не выглядела и что бы не говорила.  — Ну, хоть это и не ответ на мой вопрос, но спасибо за поддержку, мальчики. Мне и самой надоедает быть девотькой-девотькой. Сенджу начала рассказывать о себе и своей блоггерской жизни: о наставлениях Такеоми, монетизации, извращенцах, хейтарах, рекламе, о трудностях ежедневного контента, о том, как у нее украли аккаунт и о том, как ей угрожали слитием её нюдсов в общую сеть. Она рассказывала интересно и эмоционально, Такемичи расслаблял её голос, и он легко смог отвлечься от неприятных мыслей. Компания Сенджу ему нравилась даже больше, чем компания Майки и его конченных вопросов.  — Так, — Сенджу допила свой коктейль во время своего монолога и теперь трубочкой мешала лед на дне высокого бокала. — Зачем вы позвали меня, м? Вряд ли потому, что соскучились по моему миленькому личику. Колись, сладенький.  У Акаши был аккуратный розовый маникюр, цепляющий взгляд. Она ущипнула Майки за щеку.  — Мы с Такемучи хотим тебя выебать, — прочавкал Майки, жуя жвачку.  Такемичи моргнул, взгляд у него остеклянел. Больше всего он хотел, чтобы Сенджу сейчас оглохла. Он повернулся к девушке, придумывая, что бы такого сказать, чтобы все вывернуть в тупую шутку. Они встретились взглядами, и Ханагаки замер с приоткрытым ртом, как придурок.  Акаши лишь приподняла светлые бровки, у нее хитро блеснули глазки и она хищно облизала розовые губки.  — Оу, я за.  «Чего, нахуй?!!» Такемичи казалось, что его сейчас разыгрывают. Сначала Майки неудачно попытался пошутить про тройничок, а потом Сенджу внезапно поддержала его шутку, и теперь они вдвоем наблюдали за реакцией Такемичи. Он растерянно смотрел на них в ответ, онемев и, похоже, растеряв все очки интеллекта разом.  Из него вывалилась лишь несколько невнятных звуков, как будто он забыл, как пользоваться ртом, потом он прочистил горло и взял в себя руки, глубоко вдохнув и выдохнув.  — Сенджу, Майки не шутит. У нас был разговор до того, как ты пришла и… — Он беспомощно посмотрел на Майки. — Скажи уже что-нибудь. Это была твоя идея.  — А, — Майки внезапно что-то вспомнил. — У тебя же нет месячных сейчас? — Блять, Майки! — Нет, нету, — она чмокнула воздух, посылая воздушный поцелуй Майки. — Не волнуйся, Такемичи-кун, я все поняла правильно. Я не из тех девочек, что долго ломаются. К тому же, среди верхушки Тосвы вы не первые, кого я трахну.  — А кто ещё? — Майки сразу оживился, он любил собирать разного рода паскудные истории про своих корешей. Чтобы потом им припоминать при удобном случае. Говнюк.  — Кейске, например.  — Баджи?! Ты ебалась с Баджи?? — Не ори, пожалуйста, — Сенджу прижала пальчик к его губам. — Ну, потрахались мы и что? Ты вообще знаешь, что он был довольно популярен у девочек в старшей школе?  — Почему Баджи? Почему, там, не Мицуя или Кенчик?  — Вот, в этом и различие между тем, как думают мужчины и как мыслят женщины. Рассказать вам, в чем суть? Она наклонилась и понизила голос. Майки наклонился следом, не желая упускать ни единого слова; он точно припомнит что-нибудь постыдное Баджи, когда они встретятся в следующий раз на тренировке в додзё. Даже Такемичи заинтересовался против воли, думая, чем же могли заинтересовать Сенджу он сам и Сано.  — Все мы знаем характер Кейске — он тупой, как ботинок, но добрый, а ещё, ну, пиздец несдержанный. — Такемичи показалось, что где бы ни был Баджи сейчас и чем бы он не занимался, он точно чихнул на этих словах. — И в этом, мальчики, и была моя влажная фантазия.  — В его тупости? — По лицу Майки было понятно, что он нихуя не понял логики Сенджу.  — В его доброте? — Предположил Такемичи, тоже не улавливая мысли.  — В его ебанутости, ало. Ну, чего вы такие тормоза? Я хотела получить сумасшедший секс с сумасшедшим Кейске, которому может снести башку по любому поводу и, тем более, без повода. Мне он казался в тот момент секс-машиной, которую нельзя остановить. Это, знаете ли, очень возбуждает.  Майки с Такемичи с понимающим «а-а» покивали головами. Они оба пытались представить ебыря Баджи, у которого стоял всю ночь и который трахал нескольких телок за раз.  — И что? Он реально так ахуенно трахается? Прямо как Лысый из Бразерс? — Майки был слишком любопытен.  Сенджу вздохнула.  — И да и нет. У нас был необычный секс, но это было не так, как я себе представляла. Я думала, что он схватит меня за волосы, оттрахает во все щели и во всех позах. А оказалось, что у него стоит на БДСМ и ему нравится быть нижним.  Майки заржал, чуть ли не падая со стула.  — Он что, звал тебя «Моя госпожа»?  — Моя хозяйка, — поправила Сенджу.  Майки засмеялся ещё сильнее.  «Пизда Баджи», — подумал Такемичи, глядя, как Сано покраснел от смеха. Стоит им встретится, и Баджи навечно клеймят подкаблучником, который мечтает о том, чтобы его наказали. Интересно, это потому, что он с детства боялся свою мамку? И теперь ищет в женщинах её строгий и властный образ?  — А ты, значит, отыгрывала верхнюю?  Такемичи перевел взгляд на Акаши.  — Я быстро подстраиваюсь под ситуацию. Хотя мне больше нравится быть сабмиссив. А что нравится тебе? Она стрельнула глазками, и Такемичи смутился, не зная, что ответить. Он не первый раз разговаривал о чужом сексе, и привык обсуждать темы траха и недотраха с друзьями. Но обсуждать самого себя, свои желания и свои предпочтения он просто не мог. Потому что не знал о себе ничего. Кроме того, что ему нравятся миниатюрные девушки.  И, похоже, миниатюрные парни. Может, у него вообще фетиш на все маленькое? «Нет, я не хочу ебать детей», — Ханагаки остановил мысли, пока не запутался окончательно.  — По настроению, — ответил он размыто.  — Надеюсь, у тебя сегодня есть настроение хорошенько меня выебать.  — Ты уверена? Я, ты, Майки… — Он не знал, как продолжить.  — Конечно, сладенький.  Сенджу ему подмигнула и коснулась своей ножкой его ноги под столом. Такемичи снова смутился. С ним сейчас что, заигрывала девушка? Он не спит? И что теперь? Он не ожидал, что Акаши придет, что Майки все-таки озвучит свою блядскую затею и, что она согласится с ним, а не пошлет их в пизду! Такемичи был взволнован, растерян и начал нервничать.  Насколько будет кринжово, если он сейчас сольется? Майки поймал его взгляд и, кажется, все понял. Он с серьезным видом кивнул и показал пальцами знак ОК, а затем засунул в него другой палец, разом все опошлив.  Такемичи пнул его под столом и позвал официантку.  — Счет, пожалуйста! В такси Сенджу сидела посередине, по-хозяйски положив руки на их с Майки колени. Если честно, Такемичи уже не был уверен, кто кого будет сегодня ебать. Маленькая ладошка Акаши на его бедре заставляла его нервничать сильнее, чем признание Майки.  Майки, казалось, вообще ничего не волновало: он ссутулися и положил голову на плечо Сенджу, задремав сразу же, как они сели в машину. Такемичи всю дорогу молчал, глядя в окно. Сенджу большим пальцем ласково гладила его ногу сквозь брюки. И было в этом действии что-то неправильное и странное: все должно было быть наоборот! Это девушка должна смущаться, когда парень гладит её колено в машине! В конце концов, Ханагаки не выдержал и положил руку на её ладонь в попытках остановить. Потому что слишком уж высоко поднялась её шаловливая ручка — ещё немного, и она бы уже трогала его между ног. — Ты тоже можешь попробовать, — тихо шепнула она куда-то в его плечо.  А затем положила большую и теплую ладонь Такемичи на свое бедро. Туда, где заканчивалось ее черное коротенькое платье. Мысли быстро начали соскальзывать в озабоченную пропасть. Какого цвета на ней трусики? У нее теплые и мягкие ножки, которые очень приятно трогать. А что ещё можно было потрогать?  У Сенджу был какой-то сладкий аромат, похожий на булочки с корицей.  На вкус она такая же сладкая? Такемичи нащупал краешек ее чулок, и сердце у него застучало ещё быстрее. Воображение рисовало ему тот самый ремень, к которому крепятся чулки, кружевные трусики и смачную женскую попку.  «Стоп-стопстопСТОП!» Он должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!  Мужчина убрал руку и сжал ее в кулак, чувствуя, как она вспотела. Мысли в голове скакали с одной на другую. Он не из этих! Ханагаки было легче признаться себе в том, что он гей, чем почувствовать себя пидарасом, который использует девушек, словно одноразовые салфетки.  Такемичи не хотелось ебаться с незнакомыми сучками, но ещё меньше ему хотелось поебаться с кем-то из знакомых. А тут появилась Акаши Сенджу, которая любит трахать пацанов из Тосвы и которая как раз в его вкусе. Это все не укладывалось в его голове. Это не могло происходить с ним взаправду!  Ну, какого хуя рядом с Майки его жизнь переворачивается с ног на голову? И как Такемичи к этому привыкнуть? Из такси Ханагаки вышел нервно и торопливо, будто сбегал. Акаши шла следом за ним, разглядывая его спину. Сано плелся в конце, зевая и потягиваясь ото сна.  До квартиры дошли молча. Такемичи сразу разулся и включил свет, на ходу снимая с себя кожаную куртку — одну из тех, в которых Майки ездит на своей Хонде. Он взъерошил волосы и налил себе воды.  Сенджу осторожно коснулась его локтя, и Ханагаки вздрогнул от неожиданности.  — Такемичи-кун, я тебя пугаю?— Акаши заглянула ему в глаза. — Это потому что я слишком напористая?  — Нет, я… Я просто слишком много думаю. Прости, если я тебя обидел.  — О чем ты думаешь? Ты не хочешь МЖМ?  — Хочет он всё, — Майки не дал ему ответить и положил руку на плечи Такемичи. — Просто не разрешает себе, он же хороший мальчик, а хорошие мальчики до свадьбы не ебутся. И уж тем более, втроем.  — Много ты понимаешь, — фыркнул Такемичи, убирая его руку.  — Я тебя знаю, Такемучи, и я знаю, что тебе это понравится. Ты уже облапал Сенджу в машине, чего строишь из себя недотрогу? — Я не лапал! И ты вообще спал. — Я подглядывал. Сенджу лапала меня, и мне не спалось.  Такемичи помассировал переносицу, чувствуя усталость от того, что он никак не может принять решение. С одной стороны дьявольский змей-искуситель Майки. С другой — его собственные принципы, построенные на фундаменте из говна и палок.  — Послушайте меня. Мы втроем встречаемся… блять, знакомы со школы. — Видя, как Сенджу хихикнула, а Майки хочет подъебать его на тему его оговорки, он ткнул в него пальцем. — Молчи, сука. Мы дружим много лет, и вот, теперь за один вечер мы решили, что поебаться вместе — хорошая идея. Вам не кажется это странным?  — А что тут странного? — Удивилась Сенджу. — Если тебя это ебет, пусть это будет секс по дружбе, сладенький.  Ханагаки был сбит с толку железной логикой Акаши. Он потер шею, подбирая слова и глядя куда-то в сторону. С Майки он привык говорить честно и откровенно, потому что это Майки — он еблан и он не умеет обижаться. Но с девушками все было иначе. Хину часто задевали слова Такемичи, хотя он не пытался ее обидеть. А ещё она, как и все женщины, придумывала то, что Ханагаки имел в виду, отказываясь понимать его слова буквально. В то время как у его слов вовсе не было какого-то подтекста! Из-за этого ему было тяжело общаться с ней. Впрочем, не то что бы с Майки общаться было проще. Он просто не слышал и всегда считал, что прав. Даже если нес откровенную хуйню.  Не придумав ничего лучше, Такемичи начал: — Ты очень красивая и сексуальная девушка, Сенджу. Твоя открытость и опытность только добавляют тебе определенный шарм альфа-сучки, которая сама выбирает, кого она хочет. Я не знаю, что для тебя значит секс, возможно, это просто способ расслабиться и получить удовольствие. Но для меня это про нечто другое, про глубину. Как-то в школе я сказал Эмме, что заниматься сексом нужно только с любимым человеком. И что себя нужно беречь, чтобы потом не сожалеть о сделанном. Сколько бы я не думал об этом, я не был готов так сблизиться даже с Хиной.  Конечно, я не раз думал о том, чтобы просто поебаться, снять напряжение и кайфануть, но мне всегда казалось, что Хина достойна большего. Я должен был дать ей больше, но не смог… — И ты меня ещё стебал, что я думаю, как ванильная пизда?  Такемичи проигнорировал комментарий Майки и продолжил. Майки начал искать в холодильнике, чем бы перекусить.  — После разрыва я не искал себе девчонку на одну ночь. Я не хотел превращать секс в быстрый дофамин, как это делают с сигаретами или алкоголем. Я могу справиться со всем без этого дерьма и… Бля, я наверное, единственный парень, который пытается не уломать тебя на секс, а отказаться на него. Какой же пиздец.  Он опустил взгляд вниз и споткнулся глазами о ботинки Манджиро.  — Майки, блять!! Хуле ты в обуви сюда приперся?! — Хуесос все равно все засосет.  Майки махнул рукой.  — Мы бы вообще не стали бы покупать робот-хуесос, если бы ты не вел себя, как свинья. Иди, блять, разувайся.  Майки, жуя запасами своих протеиновых батончиков, пошаркал обратно в прихожую. Такемичи раздраженно покачал головой.  — Извини за это. Я хотел сказать, что не воспринимаю несерьезный секс. Это не мое. Мне нужно другое.  Сенджу шагнула к нему и обняла его за щеки, сложив его губы рыбкой. Сердце у Такемичи замерло — точно так же делала Хината.  — Такемичи-кун, давай поцелуемся.  — Че? — Давай просто поцелуемся и проверим, хочешь ли ты меня? — Но я не хочу ебаться, — не очень уверенно ответил Такемичи.  Сенджу улыбнулась, будто видела его и его истинные желания насквозь.  — Я хочу узнать тебя лучше, Такемичи-кун. Увидеть твою тень, которую ты так тщательно скрываешь ото всех. И если тебе так будет легче, мне не нужно от тебя никакой глубины. Только твоя искренность и честность с самим собой. Лучше уж поебаться в кругу близких друзей, чем в компании незнакомой телки и её ЗППП.  Такемичи нервно хохотнул.  — Отъебись от себя и наслаждайся этой жизнью. Как тебе такое предложение?  — Я не привык к такому.  — Пусть ты и наш местный герой, но даже Супермену нужен отдых. А Ханагаки Такемичи выглядит очень заебанным и недотраханным. Все эти твои «нужно», «должно», требования и какие-то правила — все это лишнее здесь и сейчас.  Сенджу взяла его прядь волос и начала накручивать на свой пальчик. Она положила вторую ладошку на его шею, и хватка у нее была не менее сильная, чем у Майки. Это не та девочка, которой можно было отказать.  В её глазах, как и в глазах Майки, была полная уверенность в себе и абсолютное знание, что если она чего-то хочет, она это получит. Даже если это «чего-то» — Такемичи.  — Просто поцелуй, да? Он поднял взгляд на Майки, как будто хотел спросить у него разрешения: можно ли ему сейчас поцеловаться с Акаши? Почему-то Ханагаки хотел удостовериться, что Майки согласен. Хотя не то чтобы его согласие действительно играло для Такемичи какую-то важную роль. Или играло? Он же ещё ничего не обещал Сано: ни свою верность, ни свои чувства. С чего бы ему тогда волноваться о чужой ревности? Майки смотрел на них скучающим взглядом.  — Соситесь уже. Вот и проверим, на кого у тебя сегодня встанет — на Сенджу или… Такемичи перебил его.  — Ты заебал.  И наклонился к розовым блестящим губам Акаши. Сначала он просто прикоснулся, проверяя, как она отреагирует. Девушка мягко раскрыла губы навстречу, и Такемичи чуть прикусил её нижнюю губу, пробуя на вкус её сладкую помаду. Он закрыл глаза, углубляя поцелуй и изучая новый спектр собственных эмоций. Сенджу пальчиками зарылась ему в волосы, прижимаясь к нему плотнее. У мужчины по коже пробежали мурашки.  Было сладко, вкусно, влажно и горячо. Это было не лучше и не хуже, чем поцелуи с Майки. Просто по-другому. В поцелуях с девушкой Такемичи чувствовал больше сексуального влечения. И это сняло с него груз клейма гомосексуалиста.  Ура! Его все-таки привлекают девушки! Сука, какое счастье!  Они на секунду прервались, чтобы поменять позу, встретились взглядами и снова потянулись друг ко другу. К Сенджу хотелось прикасаться, её приятный запах парфюма вызвал аппетит, а изгибы тела вызывали приятную тяжесть в яйцах. Блядь, как же ахуенно.  Они закончили поцелуй, не разрывая объятий. Такемичи не заметил, как положил руки на талию Сенджу. Она была не против, довольно улыбаясь и разглядывая его лицо. На её щеках был игривый румянец. Акаши похлопала пушистыми ресницами. — Понравилось? — Да. Я думаю, что любому бы на моем месте понравилось.  — Но повезло сегодня тебе, — хихикнула Сенджу.  Такемичи улыбнулся ей, чувствуя, как напряжение растворяется в разговоре и в объятиях с Акаши. Мысль о том, чтобы потрахаться с ней уже не казалось такой дикой, как пять минут назад. Волшебство поцелуев, как в какой-нибудь детской сказочке.  — Я тоже хочу. Майки по своему обычаю нагло влез в их объятия.  — Иди сюда, котенок.  На секунду Такемичи подумал, что Майки поцелует его и даже слегка удивился, когда он положил руку на затылок Сенджу и уверенно засосал её. Их поцелуй вышел более напористым и нетерпеливым, как будто они хотели сожрать друг друга. Или трахнуть друг друга языками.  Такемичи смотрел на их губы, чувствуя смешанные чувства. Его возбуждало это, как будто он смотрел порнушку вживую. Он задался вопросом, почувствовал ли Майки то же самое влечение к Сенджу, что и он сам. И, самое странное, ему хотелось поцеловать самого Майки и поделиться с ним в поцелуе своими эмоциями, как они делали в последнее время.  Не потому ли Майки не отпускала идея МЖМ? Он хотел разделить с Такемичи свои чувства во время секса?  — Майки, ты съел всю мою помаду, — Сенджу облизала красные от укусов губы.  — Она сладкая. Ну что, кто тебе понравился больше, Сенджу? Она задумчиво приложила пальчик к губам, глядя то на одного, то на другого мужчину.  — Мм, не знаю. Давайте ещё раз попробуем.  — Пиздишь.  Сенджу показала Майки язык и посмотрела на Такемичи.  — Ты готов пробовать новый опыт, сладенький? Мы зайдем настолько далеко, насколько ты захочешь. Ну, а с Майки немного поглубже.  Такемичи взъерошил волосы. Он, как обычно, спускал все на самотек, почувствовав, что сопротивление бесполезно. Чем больше он жил, тем больше он жалел о том, что теперь у него не было возможности узнать, что будет в будущем и что за последствия будут у его выборов. У настоящей жизни был самый ебучий уровень сложности. В ней даже нельзя было сохраниться.  — Я мог бы и просто посидеть рядом.  — Такемучи, ты же не куколд, чтобы такой хуйней заниматься.  — Бля, не прокатило, — Такемичи кисло улыбнулся, глядя на серьезного Сано и задумчивую Акаши. — Да хорош уже на меня так пялиться, у вас обоих такие глаза, будто вы готовы связать меня и трахнуть вдвоем.  — Я подумываю об этом, — Сенджу мило улыбнулась. — А ты, Майки?  — Против нас двоих у Такемучи нет шансов.  Ханагаки показал им факи на обоих руках, а затем отвернулся, шагая к роботу-пылесосу.  — Заебись у меня на сегодня компания — ебнутый и нимфоманка. Это будет долгая ночь.  Он присел к станции, где в спящем режиме чиллил Хуесос, и поставил программу быстрой уборки. Такемичи обожал этого малыша за его помощь по дому и за его немногословность. Иногда компания пылесоса была ему милее, чем компания Майки.  Мужчина почувствовал, как на него со спины навалилась туша Манджиро и оседлала его.  — Майки, блять.  — Неси меня, Такемучи. А то я заебался уже ходить за сегодня.  Ханагаки устало выдохнул, проглатывая возмущения и мат. Что толку, если Сано уже на нем? Он не отцепится даже под страхом смерти. Такемичи мог бы поспорить с ним, но результата бы это не изменило — если Майки хотел, чтобы его носили на спине, то его будут носить. Сквозь мат, уговоры, подкуп и угрозы. Ханагаки оставалось лишь радоваться, что Сано приходится следить за своим весом для гонок, иначе бы он уже сломался под телом Майки.  Он, сопя, поднялся с колен и подхватил ноги Манджиро. — Пойдем, Сенджу, я покажу, где гостевая ванная и дам тебе чистое полотенце.  — Да, сладенький, сейчас, подожди минутку. Я выложу сторис, пока не забыла, — ее ноготки застучали по экрану Айфона. Такемичи оставалось надеяться, что она реально выкладывала сторис, а не рассказывала кому-то из братьев, чем она будет заниматься сегодня ночью. А главное — с кем. Перед носом Ханагаки появилась обертка от энергетического батончика.  — Будешь?  Такемичи не оставляло чувство, что он лошадь, которую кормят морковкой.  — С чем он? Опять бобовая паста? — Не, этот с карамелью. Майки прижался щекой к его затылку, греясь о теплого Такемучи. Спина у него была не такая большая и удобная, как у Кенчика, но он уже достаточно объездил Ханагаки, чтобы приноровиться к его телосложению.  — Тогда буду.  Майки скормил ему последний кусочек и засунул обертку в его карман на груди. Такемучи остался не особо доволен, но ещё больше он был бы недоволен, если бы Майки кинул мусор прямо на пол. Так что ему стоило гордиться своими малыми успехами в дрессировке Манджиро. Долгое время кататься на спине Такемучи было самой большой близостью между ними. Майки всегда был тактильным мальчиком, пусть он и пиздился со всеми подряд 90% всего времени. С Такемучи они тоже дрались много раз: и в шутку, и серьезно, и когда у кого-то из них пригорал пукан. Драка для Сано являлась одним из способов общения с окружающими, возможностью проявления его личности; он пускал в ход ноги каждый раз, когда у него не хватало слов или когда слов было недостаточно. Одно время это работало, но потом, после окончания пубертата и юношеского максимализма, мордобой стал неактуален. В жизни Майки появилось слишком много мягких нежных девчачьих эмоций, которые не вязались с синяками на теле и мольбами о пощаде.  Например, благодарность. Когда он выигрывал гонки, ему пожимали руки или хлопали его по плечу. Кисаки дарил ему дорогие подарки, когда суммы на его счетах существенно пополнялись благодаря талантам Сано. Эмма вместо «спасибо» обнимала его и могла поцеловать в щеку. Ни-чан, если они не ругались из-за Хонды, сгребал Майки в охапку, чуть ли не со слезами на глазах повторяя, как его братишка вырос. А пиздюк Кенчика крепко сжимал его палец и пускал слюни, когда Майки играл с ним.  Еще был Такемучи. Это он начал обнимать Майки первым: от большой радости за победу Майки в заезде; от облегчения, когда ему жизненно необходимо было удостовериться, что Майки жив и здоров; от одиночества, когда Майки был единственным, кто был способен понять его. В тепле его объятий Манджиро чувствовал уют и собственную значимость, которая вызывала радостную улыбку на лице.  Когда он наваливался на Такемучи всем своим весом, обнимая его сзади за шею, Майки чувствовал, что Ханагаки принадлежал ему. И во всем мире не было чувства прекраснее, чем близость с его человеком. Это было похоже на родственную связь, как у Манджиро и Шиничиро, когда старший носил его на спине, только глубже и особеннее — ведь с ни-чаном они связаны кровью, а с Такемучи — судьбой? душами? жизнью и смертью? Быть вместе с Такемучи было правильно и естественно, а еще необходимо наравне со сном и тайяки.  Ханагаки дождался, как освободится Сенджу, и понес Майки вглубь дома. Они вместе достали чистое светлое полотенце для Акаши и проводили ее до гостевой ванной. Напоследок она чмокнула их обоих в губы, пообещав не задерживаться. Сано молча наблюдал за Такемучи, прислушивался к звуку его голоса, к его дыханию, всматривался в напряженную линию его шеи. Его насмотренность и интуиция подсказывали ему, что что-то не так, что внутри его человека все ещё осталась личинка, которая его гложет. Майки никогда в жизни до этого не вглядывался в других людей с таким скурпулезным вниманием, он даже не знал, что умеет так. Но смотреть на Такемучи было настолько естественно, что он не заметил, как его взгляд постоянно начал цепляться за чужую лохматую макушку, следить за выражением чужого лица, смотреть в светлые глаза напротив. Ханагаки, наверняка, даже не представлял, насколько глубоко Майки погружался в его состояния, эмоции и настроение.  Такемучи мог материться на него, пиздить его, отказывать ему и посылать его, но Майки знал, что это поверхностное. Он чувствовал, что Ханагаки на самом деле ценит его, дорожит им, восхищается им, уважает его, думает и заботится о нем. Манджиро так же знал, когда действительно стоило беспокоиться за их связь — вопреки ожиданиям, не во время криков и громких протестов, а во время молчания. Когда Такемичи замыкался в себе, как много лет назад, и пытался вынести боль в одиночку. У Майки был нюх на такие вещи, и он мог со стопроцентной гарантией быть уверен, что сейчас именно этот ебучий случай. Была разница между тревогой и внутренним конфликтом, который разрывал тебя изнутри. Манджиро хорошо это знает, ведь он жил в таком конфликте не один год после смерти ни-чана и до тех пор, пока они с Такемучи не начали новую временную линию. И меньше всего он хотел, чтобы его человек, который спас его от этого дерьма, хавал его в одиночку.  Майки не мог этого позволить, даже если это значило всковырнуть Такемучи против его воли. Оказавшись в ванне, Сано встал на пол и взял Такемичи за запястье. Он чувствовал, что Ханагаки отдалялся от него, и от этого у Майки что-то умирало внутри.  — Расскажи мне.  — Что рассказать? Мужчина не понял его. Он развернулся. — Что ещё тебя ебет? Я же вижу, что ты не до конца разгрузился. У тебя ебало постное, будто это тебя ебать сейчас будут, а не наоборот.  — Я уже все сказал в разговоре с Сенджу.  Майки шагнул к нему вплотную и заглянул в глаза. От его взгляда у Такемичи побежали неприятные мурашки по коже. Сейчас у Манджиро не было искры, которая придавала его глазам жизнь и человечность. Он был похож на самого себя из прошлого, которое не произошло. В такие моменты Такемичи боялся Майки и боялся за Майки.  — Говори со мной.  — Не смотри так на меня.  Ханагаки обнял его, чтобы не видеть этих мертвых бездушных глаз. — Мне тошно каждый раз, когда ты делаешь это выражение лица. Это причиняет мне боль.  — А мне — когда ты молчишь. Я хочу знать, что тебя ебет. Я хочу знать, как тебе помочь. Не отстраняйся от меня, Такемучи.  Майки вцепился в него, как будто Такемичи мог внезапно пропасть.  — Я не отстранялся. А даже если бы хотел, я бы все равно не смог это сделать, когда ты так меня держишь.  Майки не ответил.  Такемичи погладил пальцами волосы Манджиро и вдохнул его запах. В отличие от Такемичи он не пользовался парфюмом, потому что «делать ему нехуй», и запах у Сано был его собственным, с привкусом соленого пота и тепла его тела. Ханагаки уткнулся в его плечо и прикрыл глаза, чувствуя себя в объятиях Майки по-домашнему уютно и безопасно. Майки просил его о доверии, еще не зная, что Такемичи доверял ему больше, чем себе. Рядом с ним он мог открыть глаза и без страха посмотреть на то, что мучало и пожирало его изнутри. Он тихо заговорил, обнажая перед Манджиро свои потаенные чувства и страхи, одновременно с этим чувствуя, будто он сдирает с себя кожу — настолько было тяжело вытаскивать из себя слова: — Я чувствую себя виноватым перед Хиной. Пусть мы и расстались, но я даже ни разу не поцеловал её, а тут собираюсь ебаться с Сенджу. Ощущение, будто я её предал. Я знаю, что это просто прикол в моей башке и это никак не связано с реальностью, но эта мысль меня заебывает больше всего. Получается, я все это время наебывал её и себя? И на самом деле, я обычный хуй, которому надо только поебаться?  Он криво усмехнулся своим словам. В горле встал ком, мешая не то что говорить — дышать. Сука, почему так сложно говорить эту хуйню вслух? Как люди вообще открывают рот без этой боли? Руки Майки все ещё крепко держали его, и это побуждало Такемичи выворачивать свой язык и свою тщедушную душонку дальше. — Я ссусь, что у меня от нервов не поднимется и я облажаюсь. Что Сенджу не понравится и я ее разочарую. Я не хочу позориться ни перед ней, ни перед какой-либо другой девчонкой. Это мой первый раз, я загоняюсь больше, чем когда шел с тобой пиздеться тогда. И чувствую из-за этого себя таким ссыклом. Меня вообще можно назвать мужчиной после этого? Черт, ещё и слезы на глаза наворачиваться стали. Ну давай, блять, пожалей ещё себя, Такемичи: это же так ужасно, что твой первый секс будет с ахуенной девчонкой, да ещё и МЖМ.  — Майки, ебаный в рот, меня тошнит словами. Я не могу больше. Это какая-то эмоциональная залупа.  — Продолжай, Такемучи, — спокойно ответил Манджиро. — Мы вместе вскроем эту залупу.  Ханагаки, чувствуя, как слезы побежали по щекам, продолжил, запинаясь: — М-меня задрачивает мысль, что наши хорошие отношения с Сенджу может испортить этот тупой секс. Я не понимаю, как мы потом будем общаться после этого. Должен ли я брать ответственность на себя? И нужно ли это Сенджу? Могу ли я вообще дать ей то, что она от меня ждет? Майки, как думаешь, почему Сенджу согласилась? Майки положил руку на его затылок.  — Я не знаю, Такемучи. Но я здесь и я буду рядом с тобой. Так что выдыхай.  Такемичи выдохнул, потом еще раз и еще, расслабляясь в руках Майки. Потом Сано притянул его в поцелуй. И в нем чувствовалась сила и уверенность, которой он хотел поделиться со своим Такемучи.  Ханагаки вспомнил его слова о том, что Майки готов отдать ему все, и у него защемило сердце. Он обнял Манджиро сильнее и ответил на поцелуй, благодаря его.  — Ничего не скажешь? — немного успокоившись, спросил Ханагаки и шмыгнул носом. Майки посмотрел на его лицо и вытер мокрые дорожки слез большим пальцем. — А должен?  — Я столько хуйни тебе выдал, а ты даже не скажешь, какой я долбаеб? Что я занимаюсь суходрочкой? Что я разревелся, как додик, из-за такой херни?  — Я принимаю тебя любым, Такемучи. Со всей твоей ебанцой.  — Какое странное чувство, — усмехнулся мужчина. — Обычно это я смиряюсь с твоими приколами. — Мне поебать, из-за чего ты загоняешься — из-за страха перед первым сексом или из-за собственной самоидентификации. Но я не хочу, чтобы ты разрушал себя, какой бы не была причина. Ты можешь считать ее хуйней, но если это тебя ебет, то мне не может быть похуй на то, что с тобой происходит.  Майки взял его лицо в ладони, наклонил и оставил поцелуй на лбу Такемичи. От этого родного, какого-то материнского жеста у Ханагаки снова навернулись слезы. Майки, блять, ты когда успел стать таким ахуенным? Можешь притормозить? Пока сердце Такемичи не разорвалось от нежности и трогательности. Мужчина обнял Манджиро, снова уткнувшись носом в изгиб его шеи. Какое-то время они стояли молча, и Майки одной рукой крепко держал Такемучи, прижимая к своему телу, а второй успокаивающе массировал его затылок. — Ну, справил нужду? Теперь ты готов к сексу? — Нет, — шмыгнул Такемичи. — Я истощен и у меня нет сил, теперь точно не встанет.  — Мозги себе особо не еби. Теперь ты расслабленный, а с остальным справится Сенджу. На нее встанет даже у мертвого.  — Майки? — Мгм? — Почему ты так одержим идеей МЖМ?  Майки наклонил голову и посмотрел ему в глаза; взгляд у него был такой теплый, нежный и ласковый, что Такемичи начал таять. Если бы Манджиро не держал его в руках, он бы ебнулся на пол.  — Я хочу, чтобы ты почувствовал удовольствие, чтобы ты отдохнул, чтобы перестал думать о работе, чтобы мы вместе ощутили этот кайф от оргазма. Я хочу разделить с тобой эти эмоции и этот опыт.  — То есть ты реально хочешь выебать Сенджу? — Ага. У меня хорошо на нее стоит.  — И на меня стоит? — Не торопи события, сладенький. — Произнес он в манере Сенджу. — Давай начнем с эмоциональных оргазмов.  — Начать надо с душа, пока Сенджу не решила выломать дверь и трахнуть нас обоих силой.  Майки широко улыбнулся, представив картину, где невинный Такемучи прикрывается полотенцем и отбивается от озабоченной Акаши.  — Помоешь мне голову? Такемичи устало застонал. Майки заставил его вывернуть здесь и сейчас душу наизнанку, расплакаться как малолетка, признаться в собственной ничтожности и растратить весь ресурс на эмоции, а теперь еще просит вымыть его? Совсем ахуел? — Я уже достаточно заебался на сегодня. — Тогда я помогу тебе вымыться, Такемучи, — прошептал Майки ему на ухо, и Такемичи почувствовал, как его кожа с той стороны начала гореть. Стоило ему вспомнить прикосновения Майки во время дрочки, как Ханагаки понял, что не сможет пережить этот день, если Манджиро начнет ласково гладить его тело. У него ведь и встать может! И тогда Сано на сто процентов убедится в том, что он возбуждает Такемичи. А в этом, на минуточку, не был уверен даже сам Такемичи! Мужчина напрягся и отстранился от Майки. — Только голову, говоришь?  Майки улыбнулся ему так, будто все понял — хитрожопый котяра.  — Агась. И начал раздеваться. Такемичи тоже поспешил, расстегивая пуговицы на рубашке и ремень на брюках. Майки первым зашел в душевую кабину, взял в руки душевую лейку, включил воду и первым делом брызнул ей на раздевающегося Ханагаки. Исключительно для того, чтобы его взбодрить. Раздались маты, Манджиро засмеялся и позволил Такемичи зажать себя в углу со спины. На его горло легла достаточно сильная рука Такемичи — энергия быстро возвращалась к нему с привычным возмущением. Такемучи демонстративно сжал его горло. Майки не сопротивлялся, лишь откинул голову назад, на плечо мужчины, и заглянул ему в глаза. Лейка валялась на полу, разливая едва теплую воду. — Иногда я так хочу тебя отпиздить. Манджиро улыбнулся. — Только тебе я позволяю так прикасаться ко мне, Такемучи.  — Ты слишком мне доверяешь. — Я принадлежу тебе, — слова Майки смутили его. — Можешь касаться меня, где хочешь и как хочешь.  Рука у Такемичи дрогнула, он ослабил хватку, но ладонь не убрал. Вместо этого он коснулся кадыка Майки пальцами и аккуратно очертил его. Сано улыбнулся, прикрыл глаза и мурлыкнул, его горло приятно завибрировало, вызывая у Такемичи мурашки по всему телу.  Это что, блять, такое?! Ему срочно нужна Сенджу, ее сладкие губы, ее томный голос, зовущий по имени, ее узкая талия, которая почти что поместится в его ладонях, ее очаровательные красивые ножки, которые она раздвинет…  Ханагаки отпустил Сано, поднял лейку, настроил температуру воды, закрепил ее и умылся, затем запустил пальцы в волосы и зачесал их назад. Намокшие пряди гораздо лучше слушались, а вот сухие как не укладывай — получалась хуйня, с которой Такемичи жил уже двадцать семь лет. У него был талант — смиряться со своим бедственным положением, видимо, благодаря ему Майки так успешно влился в жизнь Ханагаки. — Хах, я еще не видел, чтобы ты так боялся чего-то, Такемучи, — Такемичи не открывал глаз, но он по голосу и по ощущению близости чужого тела, понял, что Майки стоит вплотную к нему, разглядывая его. — Это всего лишь прикосновения.  Ханагаки не ответил.  Майки смотрел на него. Смотрел, как вода течет по его волосам вниз; смотрел на его намокшие ресницы; на его влажные губы; смотрел на дорожки воды, стекающие по телу Такемучи и не мог оторвать взгляд. Хотелось поцеловать его, укусить его, обнять и не отпускать, собрать капли воды губами с его шеи, аккуратно очертить линию его скулы тыльной стороной ладони, зарыться пальцами в волосы. Но Майки видел, что Такемучи еще не готов. И Майки уважал его и его выбор. Он научился ждать и может дать время Такемучи принять то, что между ними происходило.  Шаг за шагом.  Поэтому сегодня он выебет Сенджу со всей страстью. И с удовольствием разделит этот секс с Такемучи. Такемичи надел на себя домашние спортивки и заставил Майки тоже одеться. Майки не выкупил прикола: нахуя одеваться, если они идут ебаться? Ханагаки был настойчив и сам укутал Сано в черный банный халат, будто ляльку или девственницу. Эта странная забота (или загоны Такемучи) вызывала улыбку. Когда они вышли из ванной, Сенджу сидела на их кровати с недовольной мордашкой, скрестив руки на груди и покачивая ногой от нетерпения. Ох, бля, Ханагаки, кажется, забыл, что Акаши, несмотря на свой бейби-фейс, не обладала ангельским характером.  — Вы там дрочили, что ли? Чего так долго?  Придумать оправдания он не смог, просто уставившись на нее. Сенджу была завернута в полотенце, и Такемичи пытался угадать, было ли что-то под ним. Чулок на ее ногах больше не было, и он с сожалением попрощался с одной из своих влажных фантазий. — Сенджу, будь паинькой, разомни Такемучи, пока я буду готовиться.  Майки наклонил голову вправо и влево, шея чуть-чуть хрустнула: благодаря ежедневным тренировка у него не было остеохондроза, которым периодически страдал его ни-чан. Мужчина сделал пару шагов и сел в кресло, скрестив ноги, словно тибетский монах. — Котеночек, к сексу никак не надо готовиться.  — У меня свои ритуалы, — сказал Майки, прикрывая глаза. — Отъебитесь от меня на несколько минут и займитесь друг другом.  Сенджу и Такемичи непонимающе переглянулись.   — Что он делает? Концентрирует свою ци в лингаме? Или вызывает стояк силой мысли для парного совершенствования? — Не ебу. Обычно он в медитацию садится перед гонками. А чем он занимается сейчас — хуй его знает. Может, молится или читает аффирмации.  Сенджу улыбнулась Ханагаки обманчиво сладкой улыбкой и похлопала по постели рядом с собой.  Такемичи неловко перемялся с одной ноги на другую, оставшись один на один с сексуальной кошкой.  — Такой ты сладенький, когда у тебя взгляд загнанного мышонка.  Такемичи натянуто улыбнулся, стараясь сбросить с себя оцепенение. Он подошел к Сенджу практически вплотную и чуть приподнял ее подбородок пальцем. Она охотно ответила, коснулась пальчиками его пресса, очертила его и облизалась.  — Сладенький.  — М?  — Что ты хотел бы сделать со мной? У Такемичи пронеслось в голове тысяча и одна идея, но он лишь переместил ладонь на её щеку и нежно погладил. Так, как заслуживала любая девушка и, уж тем более, такая ахуенная, как Сенджу.  Акаши улыбнулась.  — А что бы ты хотела? Девушка скользнула руками по его косым мышцам и обняла за спину, притягивая к себе ближе. Она поцеловала кожу Такемичи, продолжая смотреть ему в глаза.  — Как насчет того, чтобы начать с массажа? Ты скованный. А я хочу, чтобы сегодня ты наслаждался мной на всю катушку.  — Для массажа нужно масло, — Такемичи коснулся её за ушком и начал массировать кожу головы. — Нужно поискать, если у нас что-то похожее.  Сенджу наклонила голову в сторону его ладони и растянула губы в довольной улыбке.  — Такемичи-кун, кто я, по-твоему? У богини соблазнения Акаши Сенджу с собой всегда есть и смазка, и масло, и презервативы, и контрацептивы, и вибратор, и запасные трусики. Подай мою сумочку, пожалуйста.  Такемичи оглянулся и нашел небольшую черную женскую сумку в форме полумесяца. Он дотянулся до нее и подал Сенджу. Девушка тут же начала в ней копаться; Ханагаки, пока не увидел это вживую, не поверил бы, что в этот миниатюрный круассан могло влезть так много мелочей. Он заметил косметичку, картхолдер, зарядное устройство, телефон и паспорт помимо того, что Сенджу уже перечислила. И ему казалось, что это только часть.  Акаши достала маленький пузырек масла и довольно покачала его в руках.  — Ну, что я тебе говорила? — Я в ахуе. Чего в твоей сумочке только не помещается.  — Как и в моей вагине, сладенький.  Ханагаки покраснел.  — Почему говоришь ты, а страшно мне? — Не бойся, сладенький, я ничего не буду в тебя засовывать. Только если тебе самому не захочется что-нибудь мне присунуть.  Она игриво подмигнула ему. Такемичи фыркнул, уголки его губ слегка приподнялись. Мужчина упал на кровать рядом с девушкой и повернул голову в сторону Майки. Тот сидел неподвижно, с прямой спиной, положив руки на колени ладонями вверх, и ровно дышал — как и всегда в медитациях. Ну, нихуя себе Будда.  Сенджу села на бедра Такемичи и прижалась коленями к его теплому телу. Она капнула несколько капель масла между его лопаток и погладила ладонями мышцы Ханагаки. Он услышал приятный хвойный запах.  — Я обожаю твою спину, Такемичи-кун.  — Спину? Почему спину? — Потому что у тебя она очень красивая. Я ещё со школы это заметила и постоянно любовалась ей. Когда стоишь сзади тебя, всегда чувствуешь себя защищенной, в безопасности. У меня такого чувства не возникало даже рядом со старшими братьями, а ведь они оба не пальцем деланные. Но ты? Ты другой, в тебе чувствуется особенная сила, может, сила духа или, как это теперь модно называть, стрессоустойчивость. Ее пальчики приятно и с силой разминали его трапеции, ладони проминали его поясницу и гладили, сминали его ребра. Сенджу трогала каждую его мышцу, наслаждаясь ее рельефом и формой.  Такемичи никогда не был похож на качка типа Тайджу, он не обладал развитой мускулатурой, как у профессионального спортсмена вроде Майки, но ему приходилось держать себя в форме, чтобы не стать самим собой из будущего, которое не наступило. Скуфеющим Ханагаки, который отекает на следующее утро, если выпьет банку пива. К тому же, его нынешняя деятельность требовала от него достаточной физической подготовки, чтобы он смог защитить себя. Еженедельные тренировки в зале стали его рутиной, позже к нему присоединился Чифую — и качалка стала единственным местом, где они могли встретиться и побазарить за жизнь, потому что в остальное время они оба были по горло заняты работой.  — Даже когда ты просто стоишь, выглядишь таким надежным. То, каким высоким ты кажешься. То, какая у тебя крепкая поясница. Как расправлены твои плечи. Какая у тебя красивая сильная и свободная шея. А вот это что за песня? Она коснулась руками его выраженных, тренированных косых мышц на торсе, и у Такемичи пошли приятные мурашки по телу.  — Я так тащусь от твоей осанки. Так и хочется тебя всего облизать.  Сенджу игриво прикусила его холку и поцеловала в место между плечом и шеей. От её прикосновений и слов Такемичи хотелось то ли растечься жижей, то ли потрахаться с Акаши. Это было одновременно и расслабляюще и возбуждающе.  Столько комплиментов о своем теле он не слышал никогда в жизни. Уровень его ЧСВ и либидо резко подскочил. — А я думал, что девушкам больше нравятся бицепсы и кубики на прессе.  — Так думают только мужчины. Я теку от красивой спины и сильных рук. Вот, как у Майки. Обожаю, когда вены вот так проступают на предплечьях. Ему не хватает только часов на руке для полного комплекта. Или чтобы он рукава подворачивал, как настоящий ходячий секс. Сенджу простонала от собственной фантазий. Такемичи хмыкнул: увы, Сано Манджиро не был похож на рилсы из Инстаграмма. Чаще всего он ходил в черной майке, кожанке и своей спортивной форме с лого спонсоров. Это вам не хуев модник Мицуя, который следит за своим стилем вплоть до ремня, сережки или цвета шнурков. Майки почти всю свою одежду отдавал Такемучи, довольствуясь малым. Если бы Манджиро мог влезть в свои старые шмотки со времен школы и Тосвы, он бы точно ходил в них. — Майки такое не носит. Он вообще не любит ничего надевать на руки или шею — ему не нравятся все эти «цацки».  — Это в стиле Майки. Меня возбуждает образ его беззащитной обнаженной шеи и торчащих ключиц. Так и хочется трахнуть этого миленького сладенького мальчика.  Такемичи засмеялся. От звука его смеха у Майки приподнялись уголки губ.  — Ты тоже считаешь, что он похож на солиста K-pop?  — Ага, если бы не знала, что он — Непобедимый, никогда бы не поверила.  — Его морда всегда вводила в заблуждение, — улыбнулся Такемичи. — Ты такая вайбовая, Сенджу. С тобой приятно попиздеть.  — Это я умею лучше всего, — хихикнула девушка. — Тебе хорошо? — Ахуенно. У тебя волшебные руки.  Сенджу на несколько секунд оторвалась от него, послышалось шуршание, а затем Такемичи ахуел. Потому что девушка прижалась к нему обнаженной грудью и мягко поцеловала его в шею.  — А так? — Ее дыхание опалило его ухо, яйца аж заныли. — Похоже, у тебя волшебные не только руки, — он облизнул вмиг пересохшие губы.  Сенджу хихикнула. — Это мы с тобой ещё не дошли до массажа пиздой.  — Звучит очень многообещающе. Но сегодня давай пропустим этот этап.  — Как скажешь, — легко согласилась Сенджу, положила руки на его плечи и провела кончиками пальцев по его коже вниз, к локтям. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты не против, если я сделаю тебе лингам-массаж? — Че? — Член твой помассирую, дурачок.  — А, — он моргнул и только спустя мгновение до него дошел смысл сказанных слов. — Ты и такое умеешь?  — Я умею все, сладенький. Ты же не думал, что уровень ебли заканчивается на вагинальном сексе? Ты скажи, если хочешь узнать больше, я тебе с удовольствием расскажу все тонкости.  Сенджу вернула руки к его шее и приятно помассировала её вдоль позвонков круговыми движениями. Такемичи довольно промычал. Его внимание постоянно соскальзывало вниз, где две твердые бусинки сосков терлись о его кожу. Это было потрясающе. Мужчина чувствовал жар, который то поднимался вверх по его телу, заставляя его краснеть, то опускался вниз к его паху.  — Облапала моего Такемучи, да? Майки поднялся с кресла и присоединился к ним в постели.  — Еще не везде, — игриво ответила Сенджу. — Я уже думала, что ты достиг просветления и не сойдешь в грешный мир смертных. Майки Непорочный, как тебе? Звучит?  — Слишком много пиздишь.  Майки оторвал Сенджу от Такемичи, приподнял ее и заткнул поцелуем. Его рука тоже легла на спину Ханагаки, и у того пошли мурашки от его прикосновения.  Я здесь и я буду рядом, Такемучи.  Сенджу привстала на коленях, подчиняясь движениям Майки. Такемичи обернулся на них, засмотрелся на их влажный и глубокий поцелуй, на обнаженную грудь Сенджу с темными маленькими сосками, на голого Манджиро. Сано перехватил его взгляд, и Ханагаки вдруг забыл, как дышать. Они оба молчали, но Такемичи не мог отделаться от мысли, что Майки посвещает этот поцелуй ему.  Сука, почему это так горячо?  Мужчина перевернулся на спину, а Майки разорвал поцелуй, укладывая Сенджу обратно на Такемичи. Девушка послушно прижалась к груди Ханагаки, нашла его губы и засосала его, передавая страсть Майки.  Ощущения сбивали с мыслей, хотелось пробовать, чувствовать, прикасаться. Такемичи положил руки на поясницу Сенджу. Майки навис над ними и взял его ладонь в свою, показал, как надо трогать, как сжимать и с какой силой, чтобы ей было приятно. Только откуда девственнику Манджиро об этом знать?  Акаши приподняла таз и уткнулась в Майки. Она улыбнулась сквозь поцелуй и потерлась о него.  — А у тебя уже стоит, котеночек.  — Занимайся Такемучи, тут я сам справлюсь, — Майки взял ее за холку и ткнул в шею Такемичи.  Сенджу покорно её поцеловала, выгибаясь в спине, и довольно постанывая, когда руки Сано коснулись её.  Ханагаки чувствовал себя извращенцем, но ничего не мог с собой поделать: он смотрел на Майки, не в силах оторвать взгляда. Майки смотрел на него, и было в его темных глубоких глазах что-то такое, чего Такемичи раньше в нем не встречал.  Вожделение.  Ручка Сенджу легла на его твердый член сквозь спортивки, и Такемичи шумно выдохнул.  — Знаешь, почему я так люблю МЖМ? — Спросила она томным голосом.  — Почему? — Тупо повторил Ханагаки, вся кровь и все напряжение сосредоточились у него в паху.  — Потому что когда один член в твоей вагине, а второй — во рту, ты перестаешь думать, — выдохнула Сенджу и ахнула, почувствовав приятные прикосновения пальцев Майки внутри.  Она обернулась к Манджиро с просьбой, но забыла её, увидев его тело.  На нем оказалась не одна гематома. Акаши не ожидала, что Непобедимый мог быть так сильно кем-то избит.  Она приподнялась и прикоснулась пальчиками к темному страшному пятну на его бедре. Такие обычно остаются после биты. В порыве садизма она сжала чужую ногу со всей силы, наблюдая за реакцией Майки.  — Такемичи-кун, это ты его так разукрасил? — Это я с байка ебнулся.  Он дернул ногой. Сенджу отпустила его, растеряв все силы от прикосновений его рук, просяще пискнула и упала на Ханагаки. Такемичи притянул ее в новый поцелуй, зарываясь пальцами в ее влажные после душа волосы, сжимая и оттягивая в кулаке. Он лишь повторял то, что когда-то видел и фантазировал сам, проверял, как отреагирует Акаши. Ей все нравилось, она страстно отвечала ему, её ручка оказалась у него в штанах — и думать чем-то, кроме как членом, стало невозможно. Майки смотрел на Такемучи, запоминая каждую мелочь в выражении его лица, в напряжении мышц и движении его рук. Манджиро заметил, что во время возбуждения голубые глаза Такемучи становились еще светлее. Голос у него звучал ниже и глубже, от чего у самого Майки появлялась дрожь в теле. Сначала его лицо было красным, но постепенно кровь начала приливать к его члену, и Такемичи остался лишь с небольшим румянцем на щеках. Его губы побледнели, на шее быстро забилась жилка, дыхание стало прерывистым и поверхностным. Ему очень нравилось сосаться с Сенджу и чувствовать ее поцелуи и игривые покусывания на шее, кадыке, ключицах, груди, солнечном сплетении, торсе и внизу живота. Майки пристальным взглядом наблюдал за тем, как затвердели, напрягаясь, мышцы его кора, образуя сексуальный клин. Он и сам почувствовал, как напрягся от возбуждения вслед за Ханагаки. Майки хотел Такемучи. Подарить ему удовольствие, свои поцелуи, свои прикосновения, свою страсть, свои чувства, облеченные в близость. Но все, что мог сейчас принять от него Такемучи — это невинную ласку, какую обычно отдают детям или домашним питомцам. Все желание, телесный голод, засосы, грубые шлепки, посасывания, развратные словечки и оргазм сегодня принадлежали Сенджу. Сенджу ему нравилась. Манджиро всегда уважал ее и считал ее равной любому из своих капитанов, несмотря на то, что у нее были сиськи и не было хуя. У нее имелись стальные яица, под ней ходили Вака и Бенкей — кореша его ни-чана — и еще куча мужиков, старше ее лет на десять. Она каждого могла уебать. Раньше она ходила с синяками, ссадинами и болячками на лице и теле, она не пользовалась косметикой, как Эмма, не носила украшений и не одевалась миленько, как другие девчонки. В далеком детстве он с ней пиздился зонтами и бросался в нее грязью, которую она потом ему засовывала за шиворот. Приятные детские воспоминания. Сейчас она стояла перед ним раком, полностью обнаженная с нежной чистой кожей без единой царапинки. Из всех знакомых женщин у нее была самая зачетная задница, округлая и упругая, на ней легко оставались красные пятна после шлепков. У Сенджу были стройные бедра, которые она пошло раздвигала перед ним; узкая талия с красивым рельефным прессом; острые лопатки, изящная линия позвоночника и сексуальные ямочки у поясницы; ахуенный размер груди с чувствительными сосками; узкие запястья, которые он мог бы удержать одной рукой при желании; мягкие волосы, которые он хотел намотать на кулак; и приятный сладкий запах шампуня, духов или геля для душа. Она красиво стонала и сексуально прогибалась в пояснице, как кошечка. Теперь она была взрослой, женственной, раскрепощенной и соблазнительной. Ее хотелось подчинить, но чем сильнее Майки сжимал ее шею, талию, бедра, тем больше он чувствовал ответного сопротивления. Затем Сенджу поддавалась, оборачиваясь на него с игривым блеском в глазах и призывая продолжить их игру. Он шлепнул ее по ягодице, не сдерживая силы; Сано знал, что с Акаши можно было не нежничать — ей эти ласки от него не всрались. Она застонала, ее голос стал выше и вызывал приятную дрожь внизу живота. Они вдвоем засмотрелись на красный твердый член Такемичи, который Сенджу вытащила из его штанов.  Манджиро наклонился к уху Акаши, прикусил его и тяжело простонал, ощутив прикосновение руки Такемучи к своим волосам.  — Отсоси ему, — хрипло потребовал Майки. От приказного тона у нее пошли мурашки по коже. Давно он стал таким горячим? — Это будет его первый раз.  — Значит, ты ему еще не сосал?  Сенджу была остра на язычок и умела смотреть глазами. Несмотря на то, что сегодня ночью именно она получит все внимание и желание двух мужчин, она заметила, что между ними двумя тоже есть определенная нотка влечения.  Глаза у Майки потемнели.  Сенджу подавилась стоном, почувствовав, как он вошел. Она облизала губы, взглянула в глаза Ханагаки и взяла у него в рот. Майки заметил приближение оргазма Такемичи ещё до того, как сам Такемичи это понял. Он внезапно вышел из Сенджу, наклонился вперед и поймал губами чужой стон. Ханагаки схватил его рукой за шею и ответил ему, делясь фейерверком удовольствия, который его накрыл.  От вида, как два парня, которых она хотела трахнуть, целуют друг друга — горячо, влажно и глубоко — Акаши кончила. И ни о чем не жалела.  — Как ты? — Майки заглянул в светлые глаза, все еще подернутые пеленой возбуждения. — Ахуенно, — облегченно выдохнул Такемичи, поднимая рукой Сенджу.  Майки приподнялся, чтобы девушка устроилась на груди Ханагаки.  — Сенджу, ты… — Такемичи посмотрел на нее, не находя слов восхищения и благодарности.  Она пошло открыла ротик, показывая на языке его сперму. Ханагаки смутился. — Сплюнь, — произнес он неловко. Акаши хихикнула и послушно сплюнула куда-то на одеяло. Такемичи решил, что с утра сразу же загрузит все постельное белье в стиралку.  — Ты такой душка, Такемичи-кун. Обычно мужчинам нравится, когда я сглатываю. — Не надо глотать, если ты не хочешь. Он по-отечески сначала погладил ее светлую макушку, а потом чмокнул ее. Вопреки своим страхам, Такемичи чувствовал, как после секса его отношение к Сенджу стало более открытым, нежным и откровенным — практически братским, если бы ебля брата и сестры была чем-то из разряда «по умолчанию». По сравнению с отсосом все обнимашки, поцелуйчики и поглаживания стали казаться невинными прикосновениями.  — Майки, котеночек, ты там кончил хотя бы?  — Ага. Майки снял и бросил использованный презерватив на пол. Мужчина зачесал назад все еще влажные волосы, сидя на коленях. Такемичи смотрел на него, такого красивого и ахуенного, и не мог оторвать взгляд. Манджиро посмотрел на него в ответ, и Ханагаки понял, что оказался в плену его черных глаз. — Я же говорил, что тебе понравится, Такемучи, — он растянул губы в довольной улыбке. Сано навис над ними и нежно прикоснулся к щеке Такемичи. — У тебя такое смешное выражение лица, когда ты кончаешь. — Отсоси, Майки. Такемичи закатил глаза. Майки и его вечные «ахАхи». Эта паскуда никогда не упустит момент, чтобы поржать над ним.  Манджиро тихо хохотнул в ответ. — Это мне тоже в тебе нравится. Сенджу, как тебе Такемучи? Каковы твои прогнозы — станет ли он первоклассным ебырем или останется бревном? Такемичи отпихнул смеющегося Манджиро за подбородок. Вот же сучара! Будь у него силы и не лежала бы на нем Сенджу, он бы отпинал гада. Харе уже его опускать перед Акаши! — Ебырем он не станет, — произнесла девушка, улыбаясь. — Такемичи-кун не тот человек, который будет ебаться со всеми подряд. Но я чувствую, что у него вполне получится стать верхним при должной практике.  — Мм, — загадочно протянул Майки, укладываясь сверху на Акаши. — Хочешь научиться у Сенджу, Такемучи? Вы же теперь не чужие друг другу. — Я дорого возьму за частные уроки, — мурлыкнула девушка.  — А есть акция «приведи друга»? Майки бы не помешало научиться отсасывать.  Они втроем посмеялись.  Затем их накрыла уютная тишина, в которой было приятно молчать, обдумывать собственные мысли и смаковать послевкусие оргазма.  — Почему я? — Лениво поинтересовалась Сенджу. Майки взял руку Такемичи и положил себе на затылок, призывая к поглаживаниям, словно кот. Такемичи привычно начал почесывать его загривок.  — Вы в меня, что, втюрились? Девушка хихикнула, чувствуя дыхание Майки у изгиба шеи, и глядя в светлые глаза Такемичи.  — Если бы Такемучи не существовало, — сонно пробормотал Майки, — думаю, что я бы замутил с тобой. Пусть ты бы и не стала моим человеком.  — Как же я рада, что Такемичи-кун есть. — Хрупкая на вид Сенджу приподнялась на руках с дополнительным весом в виде Майки на спине, и благодарно поцеловала Ханагаки в губы. — И нам не придется встречаться.  Майки фыркнул, слушая смех Такемучи.  — Майки, ты хорош в ебле, но… — Я ахуенен, — поправил Майки.  — Но разделять с тобой жизнь я бы ни за что не согласилась, — продолжила Сенджу. — Не будь тебя, я бы замутила с Такемичи-куном.  Такемичи покраснел, наверное, впервые в жизни выиграв у Майки. Сердце у него не екнуло, но ему было приятно услышать, что у него есть шансы.  — Я его тебе не отдам.  — Спасибо, Сенджу. Ты очень хорошая девушка, и мне немного неловко, что мы тебя втянули в эту… этот… эти потрахушки.  — Не извиняйся, Такемичи-кун. Мне все понравилось, — её щечки мило покраснели. — У меня давно был пунктик трахнуть вас обоих. Ты мне всегда был симпатичен, ну, а Майки стал моим трофеем. Не каждый же день трахаешь Непобедимого. Так что я рада, что все так сложилось.  — Это я тебя трахнул, — вставил Майки.  — Я сильно ахуел, когда ты согласилась, — признался Такемичи, сжимая пальцами затылок Сано, тот не сопротивлялся.  Она засмеялась.  — Необычно, да? Большинство девушек более скромные, а я со своим личиком так вообще не произвожу впечатление девочки, которая согласится принять сразу два члена.  — Харучие и Такеоми не знают? — Да знают они все. Но Такеоми делает вид, что я девственница. А Харучие сам тот еще ебырь и не ему указывать, с кем, когда и как мне трахаться.   — Тебе не тяжело? Майки, подвинь с нее тушу.  Майки не сдвинулся с места, чуть ли не мурча от поглаживаний Такемучи.  — Ты такой милый. Майки еще легкий, я вообще Харучие на руки поднимаю. Подписчики постоянно не верят и хейт пишут под этими роликами. Особенно мужчины, которым я писечку прижала. А тебе нравятся сильные девушки? — Я слишком привык жить с монстрами, чтобы бояться сильных девушек. А ты удивительная, Сенджу. Я уверен, что ты найдешь себе достойного парня, который сможет о тебе позаботиться.  Она издала звук умиления. — Такемичи-кун, ты такой хороший. Если захочешь потрахаться еще, я всегда буду за.  Глаза Сенджу заблестели.  — Эм… спасибо?  — Ты не считаешь меня шлюхой? — А ты нас пидорами? Они молча улыбнулись друг другу.  — Если честно, меня даже возбуждает, когда вы целуетесь. Вы правда еще не трахались? — Такемучи меня не хочет, — пожаловался Майки. — Пиздит, что ему только девушки нравятся.  Такемичи смутился.  — А ты хочешь быть сверху или снизу, Такемичи-кун? У Майки классная задница, я трогала. Да и ты сам видел, что ебется он хорошо.  — Я теперь ни за что не поверю, что ты был девственником.  Такемичи дернул Майки за прядь волос.  — Чего? Майки, это был твой первый раз? Я думала, что ты еще со средней школы ебешься. — Акаши повернула к нему голову и вдохнула запах волос.  Они даже пахли с Такемичи одинаково. Удивительно, как сенен-ай манга начала оживать прямо на её глазах.  — Это все визуализация, — невозмутимо произнес Сано. — У меня богатое воображение.  — Кто бы мог подумать, что твои медитации для гонок помогут тебе в сексе. Я даже немного завидую.  — А еще у него есть прошаренный лучший друг, — напомнил Такемичи.  — У меня просто природный талант хорошо ебаться. Отвалите.  — Вообще-то он в чем-то прав, Такемичи-кун. Я на опыте и знаю, как важно в сексе чувствовать партнера и уметь доставлять ему удовольствие. Может быть, езда на мотоцикле развила его чувствительность? Ты там, случайно, после гонок не дрочишь, а, Майки? Они посмеялись в ответ на нечленораздельное бухтение Манджиро. Такемичи зевнул и посмотрел на часы.  — Давайте спать. Третий час, а мы все пиздим. Майки, слышишь? Слезай.  Майки перекатился и сполз со спины Акаши под бок Такемичи. Сенджу поднялась более изящно и улеглась под другой бок. Одновременно они закинули на Такемичи ноги.  Ханагаки понял, что сегодня он снова не выспится.  — Что вам приготовить на завтрак, мальчики? — Ты и готовить умеешь? Акаши хихикнула.  — Я ахуенная девчонка: умею сосать, умею готовить, мозги не ебу, красивая, умная, спортивная. Ты подумай насчет меня, Такемичи-кун. Я буду хорошей женой. Даже Майки твоего приму.  — Я приму к сведению, — улыбнулся Такемичи, чувствуя усиливающуюся хватку Манджиро на своем запястье. — Касаемо завтрака: у Майки диета, ему только ПП можно. А я с удовольствием съем все, что ты приготовишь.    Сенджу проснулась первой. Режим — штука такая: выспался ты или не выспался, а вставай вовремя — все равно утром ты больше не уснешь. Она довольно потянулась, посмотрела на двух котиков, склеившихся в клубок и втихую сфоткала их, довольная тем, что смогла украсить этот мимишный момент. Не чувствуя и капли стеснения, она открыла чужую гардеробную и выбрала себе одежду, которую наденет на себя. Все-таки ее коктейльное платье было не самым удобным для того, чтобы готовить завтрак, а вот эта черная рубашка будет смотреться на ней очень сексуально и ахуенно. Акаши посмотрела на собственные трусики, валяющиеся в спальне, подумала о запасных в сумочке и плюнула. И так сойдет. Кому вообще нужно это ваше нижнее белье? Ее гинеколог-венеролог вообще уверял Сенджу, что носить трусы женщинам вредно. Якобы портится флора и бла-бла-бла.  Она приняла утренний душ, расчесала волосы и умылась. Ее личико стало выглядеть гораздо лучше, ушел потрепанный вид, а синяки под глазами стали бледнее.  Сенджу бесшумно босыми ногами засеменила на кухню, поставила телефон на зарядку, включила свою музыку и начала копаться в холодильнике, придумывая пиздатый завтрак для своих мужчин. Пританцовывая, она начала готовить: достала траву для Майки, рыбу и яйца, поставила себе вариться кофе и проверила, как включается сенсорная плита. Кухня была просторной, в светлых тонах: с одной стороны стояла плита, шкафы, раковина и холодильник, а с другой — барная стойка, которая отделяла зону кухни от гостиной. В раковине еще стояла немытая посуда, и Акаши решила помочь пацанам навести порядок.  Параллельно она снимала то, как танцует, чтобы выложить утреннюю сторис в свой блог.  Из плейлиста выпал September группы Earth, Wind & Fire, и Акаши не удержалась, чтобы полноценно станцевать. Сенджу сделала громче. Плечики сами поплыли в ритме вверх-вниз, а ноги отстукивали что-то весёлое и задорное.  Сзади послышались шаги.  — Хей, я знаю эту песню! Такемичи, только появившийся на кухне, тут же поймал бит. Он щёлкнул пальцами и пошёл ей навстречу — не обычными шагами, а какими-то ловкими, скользящими, будто где-то уже танцевал под эту музыку. Сенджу, улыбаясь, покрутилась и оказалась прямо перед ним, продолжая вилять бедрами. Подпевая и фальшивя, они легко нашли общий ритм. Такемичи сделал ей приглашающий жест, и Акаши вложила ладонь в его. Сначала они просто шагали и покачивались в такт, плечом к плечу, но потом движения стали живее — он мягко потянул её за руку, она легко провернулась под его рукой, и они снова пошли в паре, уже смеясь. Их свободные руки синхронно взмывали в воздух под заводной темп. — Откуда ты знаешь буги-вуги?  Сенджу улыбалась, а глаза светились радостью. Разделить утренний танец перед плитой — большая удача. Обычно парни только смотрят, не участвуя и притворяясь бездарными калеками. А тут такой сюрприз!  — Хина уговорила меня ходить с ней на танцы. Чего не сделаешь ради девушки? — Такемичи усмехнулся воспоминаниям, ловко провернув Акаши под рукой. — А ты? — Чего не сделаешь ради подписчиков, — в тон ему ответила Сенджу, делая три быстрых шажка на месте. Они оттанцевали до самого конца, пока последние звуки Сентября не растворились в воздухе. А потом Акаши, вся в улыбке, повисла у него на шее, тихо пища от восторга. Она потянулась и поцеловала Такемичи в уголок губ, чувствуя запах геля для бритья на его коже — что-то среднее между мятой и эвкалиптом. — Ты мужчина мечты. Я так в тебя и влюбиться могу.  — Звучит как угроза, — хохотнул Ханагаки, тоже пребывая в приподнятом настроении. Он плавно наклонил девушку, будто бы продолжая танец и спросил: — Ты выспалась?  — Более или менее, — Сенджу согнула ножку в колене и погладила кончиком стопы ногу Такемичи. — Наш котеночек ещё спит? — Я еле поднял его, — вздохнул Ханагаки, выпрямляясь и закручивая Сенджу в объятия.  — Нельзя давать ему спать до обеда, иначе он будет донимать меня пол ночи, потому что ему, видите ли, не спится.  — Ты так мило ворчишь.  Акаши прижалась спиной к его груди и обернулась. Они взглянули друг на друга с одной стороны, а потом переглянулись с другой, радуясь, что у них так легко получается чувствовать и понимать друг друга в танце.  Майки, сонно выползший из ванной, какое-то время наблюдал за движениями парочки и эмоциями на их лицах. Решив для себя, что это должно быть достаточно интересно и весело для него, он поинтересовался: — Чем вы тут занимаетесь? Я тоже хочу.  Такемичи оглянулся на него.  — Ты? Майки, ты ловкий, грациозный, гибкий, чуткий, артистичный, талантливый в чем-то другом. У тебя две левых ноги, как ты можешь танцевать? — Научи, — потребовал Манджиро, невпечатленный сарказмом Такемучи.   — Начинается, — Ханагаки закатил глаза и отпустил из рук Сенджу. — Я уже жалею, что разбудил тебя.  — Почему бы тебе просто не попробовать, Такемичи-кун? Мотивация у Майки редко просыпается, может, он будет серьезен?  — Я его слишком хорошо знаю.  Майки поймал Ханагаки сзади в объятия и положил голову на его плечо. Такемичи пригладил его взъерошенные волосы.  — Мр. Сенджу издала звук умиления.  — Какие у вас милые утренние ритуалы.  — Сейчас ещё заурчит, как кот. Майки, я не буду тебя учить: тебе быстро надоест, ты начнешь ныть и отдавишь мне ноги. Пусть ты весишь меньше меня, но ты все ещё тяжелый. Слышишь? — Ты улыбался, — буркнул он куда-то в шею Такемичи.  — Чего?  Мужчина сжал шею Сано, пытаясь его встряхнуть, как кота, за шкирку.  — Я люблю, когда ты улыбаешься.  — Ладно, — Такемичи выдохнул, сдерживаясь и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, как будто он разговаривает с маленьким ребенком: — Причем тут моя улыбка? Поделишься со мной своими светлыми мыслями? — Ты улыбался, когда танцевал с Сенджу. Я хочу, чтобы ты так же улыбался со мной.  Такемичи ласково потрепал его по волосам в благодарность за объяснения.  Та-а-ак. И как теперь отказать Манджиро? У Ханагаки была слабость к маленьким миленьким вещам, а когда Майки вел себя как мяу-мяу, то мужчина растекался розовой лужей. Или, правильнее сказать, голубой? — Я нашла для вас идеальную песню, — объявила Сенджу.  Майки повернул к ней голову и заговорчески подмигнул. Девушка закусила губу, чтобы не хихикнуть.  — Хуй с тобой, — согласился Такемичи. — Научу тебя, только не еби мне мозги. Я не готов снова разбираться в своих и твоих чувствах. И так ахуеваю ахуенно в последние 24 часа.  — Оно и видно, — хмыкнул Майки, нисколько не обидевшись, а затем оставил на его плече поцелуй. — Твое избегание мне тоже нравится.  — Иди на хуй.  Сенджу включила Элвиса Пресли «Can’t help falling in love», Такемичи узнал ее с первых нот и недовольно зыркнул на Акаши.  — Ты, блять, издеваешься? Сенджу невинно похлопала глазами.  — А что ты хотел, сладенький? Майки полное дно в танцах — он не выучит твой буги-вуги за десять минут. Начните с вальса. Это же такая классика.  И она начала медленно танцевать с несуществующим партнером, подавая пример.  — Давай, Такемучи, не тормози, — прошептал Майки и поцеловал его в ухо. Такемичи от этого забыл, как дышать.  — Я буду вести.  Такемичи дернул Майки, вытаскивая его из-за спины. Сано послушно встал перед ним, с любопытством глядя на Такемучи. Ханагаки выпрямился, расправил грудь, взял Майки за руку и положил себе на плечо, а вторую взял в свою ладонь. Он начал терпеливо объяснять Майки шаги и нетерпеливо пинать его, когда Манджиро ошибался. Песня пошла на повтор, наверно, раз седьмой, пока Сано не смекнул, что к чему, и не начал двигаться так, как от него хотел Такемичи.  Шаркая по полу в тапочках для ванной, Манджиро довольно смотрел на своего человека. Сердце радостно стучало в груди; кажется, танец тоже может быть хорошей формой близости. Такемичи даже смог провернуть Майки под рукой, от чего тот засветился ярче лампочки, но Манджиро споткнулся в шагах и Ханагаки поймал его, чтобы мужчина не ебнулся о плитку.  Сано довольно прижался к нему. — Че лыбишься, придурок? — Мне нравится чувствовать твою опору, Такемучи. Неважно, в танце или в обычной жизни. Я могу спокойно засыпать и просыпаться только потому, что знаю — ты рядом со мной.  Такемичи помолчал, разглядывая черные искрящиеся глаза напротив.  — Тебе снились кошмары? С тех пор.  Он не договорил, но Майки все понял и кивнул.  — А тебе? — Мне ничего не снится, — настойчиво ответил Ханагаки, будто пытаясь убедить в этом не столько Майки, сколько себя самого. — Но иногда бывают… приступы. Если день сложный или я заебался, то вспоминается всякое. Ну, ты знаешь.  Майки снова кивнул, потом остановился, взял лицо Такемучи в ладони и поцеловал. Это был успокаивающий поцелуй, моральная поддержка от Сано Манджиро. Мы справимся с этим дерьмом, Такемучи.  Такемичи почувствовал себя немного лучше и оторвался от чужих губ под писк Сенджу. Повернувшись к ней, он увидел, что она снимает их на камеру.  — Блять, Сенджу! Хули ты творишь?? Удали! — Не злись, Такемичи-кун, зато будет, что потом вспомнить. Посмотри, как вы тут хорошо получились.  Она показала ему фото, где они сосутся. Со стороны их поцелуи выглядели ещё более гейскими, чем Ханагаки казалось. С этим надо было что-то делать! — Скинь мне, — потребовал Майки.  — Даже не думай ставить это на обои.  Сенджу перекинула фото Майки и посмотрела на двоих мужчин задумчивым взглядом, складывая губы трубочкой.  — Я никак не пойму, вы встречаетесь или что? — Да.  — Нет.  Такемичи и Майки переглянулись между собой.  — Тогда почему вместе живете, спите и сосетесь? Выглядите, как самая настоящая парочка.  — Да, но… это сложно объяснить. У нас нет романтических чувств, мы, скорее, больше похожи на лучших друзей? братьев? партнеров?  Такемиичи растерялся от того, что не смог дать конкретного определения для их отношений с Майки.  — Такемучи застрял в фазе торга.  — А ты, значит, его любишь, Майки?  Сенджу, как и любую девочку, хлебом не корми — дай только пообсуждать чужие отношения.  — Такемучи мой человек.  — Аа? Звучит слишком неочевидно. Почему ты не можешь сказать, что просто любишь? Такемичи выдохнул, потому что не хотел больше отвечать на слишком сложные вопросы Акаши. Как же чудесно, что она приклеилась к Майки.   — Потому что любви не всегда достаточно, чтобы быть вместе. Такемучи любил Тачибану, но они расстались. А я выбрал Такемучи своим человеком на всю жизнь. Это не то, от чего можно отказаться.  Сенджу задумалась. Такемичи тоже. Но каждый о своем.  — Значит, с тобой нельзя расстаться?  — Типа того.  Майки взял в руки кружку кофе, которая принадлежала Сенджу, и сделал несколько глотков.  — А если Такемичи-кун не выберет тебя своим человеком? — Он уже выбрал, — спокойно ответил Майки, глядя Такемичи в глаза. — Просто ещё не принял это. — С чего ты взял? — Как ты понял? Майки сделал ещё глоток прежде чем ответить на их вопросы.  — По поступкам. Такемучи долго соображает, поэтому может бесконечно пиздеть о том, что он тру-гетеро, выебываться на меня за поцелуи, придумывать ебанутые «да, но», и вместе с этим он будет спать рядом со мной. Будет волноваться о моих болячках после заездов, — Майки потер ещё одну гематому на ребрах. — Будет следить, чтобы я выпил бады с утра. Будет покупать мне тайяки с моей любимой начинкой по пятницам. Будет смотреть со мной сериал, который его не вставляет. И будет играть в Сан Андреас, который мы оба выучили наизусть. И все это говорит о том, что ему не похуй.  Такемичи смотрел на него, хлопая глазами. Он пытался вспомнить все малозначимые? мелочи, о которых говорил Майки, всю их ежедневную рутину, и с опозданием пытался разобраться в своих чувствах и мотивах. Он заботился о Майки? Переживал за него? Хотел провести с ним время? Блять, конечно же, да. Но это не значит, что он сох по Майки!  Сука, опять это «да, но»! Неужели он и правда торгуется сам с собой? На минуту Ханагаки даже задумался, а не посоветоваться ли на эту тему с Акане (единственным знакомым ему психологом)? Но он сразу отмел эту мысль. Во-первых, Акане была коллегой. Во-вторых, она детский психиатр, а не подружка по отношениям. А, в-третьих, он ни с кем не собирался обсуждать свои якобы романтические чувства к мужчине.  — Ахуеть, — Сенджу была поражена не меньше Такемичи зрелостью и глубиной Майки в понимании отношений. — Как ты до этого додумался? Это Кен-чан рассказал тебе? Или Шиничиро-сан поделился опытом?  — Регулярная терапия, — задрал нос Майки. — Моя психолог просто ахуенная.  — Нани? У тебя есть психолог? — Сенджу, казалось, не могла удивиться сильнее.  — Это было обязательным условием Коко и Кисаки. Я долго на них выебывался за это, но сейчас я мог бы их даже поблагодарить? — Майки задумчиво потер подбородок. — Тори-сенсей лучшее, что случалось со мной, после Такемучи и моей Хонды.  — Если она такой ахуенный психолог, тогда какого хуя ты до сих пор ноешь, когда я выкидываю твои старые вещи?  — Это мои сокровища! — Капризно заявил Манджиро. — Незачем выкидывать мою любимую кружку, если ты её сломал. Можно же восстановить ее кинцуги! Я пью из нее с начальной школы — это же такая память, она мне как член семьи. А ты её в мусорку кинул. Совсем долбаеб? — Это ты её сломал, — напомнил Такемичи. — А потом достал из помойки под ахуевшие взгляды соседей. Так что долбаеб из нас ты.  Майки дернул Такемичи на себя, ловя его своими загребущими ручонками в загребущие объятия. Его губы поймали чужие губы, и Сано начал целоваться и кусаться в попытке отмщения. Ханагаки схватил его за волосы, наклонил назад и так же грубо ответил. Майки ему чуть язык не откусил. Они оба почувствовали вкус крови, но не остановились, хотя Такемичи недовольно нахмурился. Раньше они пиздили друг друга, теперь же сосались до смерти.   Манджиро гортанно зарычал, и Такемичи ответил ему тем же. Они все больше походили на двух псин.  Сенджу снова запищала, прижимая к красным щекам ладошки.  — Я сейчас трусы сниму.  Мужчины оторвались друг от друга. Ханагаки еле сдержался, чтобы не плюнуть в Сано кровавой слюной.  — Ты и так без трусов, — напомнил ей Майки. Он ей что, под рубашку заглядывал? Извращуга.  — Давайте завтракать, или я сейчас потеку и трахну кого-нибудь из вас. Или вас обоих.  Она расцепила мужчин и обняла их, лапая чужие задницы своими маленькими аккуратными пальчиками.  — Мои сучки.  Такемичи приподнял бровь, испытывая испанский стыд.  — Ты перевозбудилась, Сенджу.  — Я просто впечатлительная девочка, которая в детстве читала яойную мангу. Вы сами виноваты, что разбудили во мне фантазию. Она потянулась к Такемичи и нежно слизала кровь с его губ.  Майки выглядел расслабленным и довольным, продолжая глядеть в светлые глаза напротив и облизываться, как кот. Ханагаки избегал этого взгляда, чтобы снова не попасть в ловушку под именем Сано Манджиро.  — Что ты приготовила? — Он сосредоточил все внимание на нейтральной, безопасной территории — на Сенджу.  — Для тебя — рис с яйцом и тосты с супом мисо. А для Майки — идеальный КБЖУ завтрак, фруктовый смузи и йогурт с адзуки.  — У меня уже появился аппетит, — улыбнулся Такемичи и сел на высокий стул за барной стойкой.  Майки сел рядом и сладко потянулся. Сенджу быстро накрыла на стол. Ханагаки был рад домашней женской стряпне, так как его кулинарные шедевры оставляли желать лучшего. Хотя стоило отметить, что у него был хоть какой-то лвл готовки, в отличие от Сано. Майки, как и его старший брат, не умел даже нож в руках держать, только если ему не нужно было кого-то зарэзать.  Сенджу поставила тарелку салата с тунцом перед Майки. Он посмотрел на салат, как на нечто, оскорблявшее его чувства.  — Что такое? Ты не любишь рыбку, котеночек? Такемичи, глянув в глубокую миску Майки, вздохнул и достал из стакана флажок. Воткнул в рыбу.  — Ешь давай, хватит капризничать.  Лицо у Сано посветлело.  — Серьезно? — Сенджу ахуела: она знала об этой привычке Манджиро, но это было в детстве, когда им было по десять. — Спустя столько лет? — Всегда, — широко улыбнулся Майки, затем взял руку Такемичи и поцеловал его пальцы. — Ты мой человек, Такемучи.  — Прекрати, — сконфузился Ханагаки. После признания Манджиро ему теперь постоянно слышалось в этой фразе: я люблю тебя, я обожаю тебя, ты такой ахуенный, ты мой, я так рад, что ты принадлежишь мне. Как же это, блять, смущало. — Просто жри молча. Спасибо за еду, Сенджу. Ты прелесть.  Сенджу в ответ поцеловала воздух, посылая ему воздушный поцелуй. Она сделала фото своего инста-завтрака и сразу же добавила в свой сторитейл. Акаши подняла взгляд на Майки, сидящего напротив, и заметила, что он еле ковыряется палочками в листьях.  — Тебя покормить, котеночек? — Да. — Не балуй его, Сенджу.  Девушка забрала палочки из его рук, подцепила кусочек тунца и скормила Сано.  — Мне нравится заботится о ком-то. Я была младшей в семье и всегда хотела, чтобы у меня появился отото. Давай, Майки, кусочек за Такемичи-куна.  Майки за Такемучи съел целых три кусочка. Ханагаки вздохнул, молясь, чтобы в следующий раз, когда они будут завтракать, Манджиро не доебался до него с требованием покормить его с рук.  Видя, что сама девушка есть не успевает, Такемичи взял с ее тарелки кусочек рыбы и поднес к её губам. Сенджу улыбнулась и смутила мужчину: он не знал, что можно так сексуально есть. — Спасибо, Такемичи-кун, ты очень внимательный, — она игрива облизала нижнюю губу. — Так мне с вами хорошо, сладенькие. Давайте ещё как-нибудь потрахаемся вместе? — Пусть Такемучи решает, — скинул ответсвенность Майки и потянулся за новой порцией. — Что думаешь, Такемичи-кун? Тебе понравилось со мной? Ну вот, приплыли. Снова он должен принимать решения, как взрослый. Ханагаки ненавидел, когда нужно было жить свою жизнь, а не пытаться спасать чужую.  — Сенджу, ты ахуенная. Если тебе нравится проводить с нами время, тебе не обязательно ебаться. Просто приезжай, когда хочешь.  — Не могу понять, ты меня отшиваешь или пытаешься быть милым?  — Нет, я… — Не переживай, Такемичи-кун, я не пытаюсь отбить тебя у Майки. Я готова вам даже свечу подержать, когда вы будете ебаться друг с другом.  — Не буду я с ним ебаться! — Покраснел Ханагаки. — Я имел в виду, что секс не должен быть поводом для встречи. Но, наверное, мы можем как-нибудь повторить.  — Клянешься? Сенджу по-детски протянула ему мизинчик и Такемичи ничего не оставалось, как скрепить клятву. У него было такое чувство, будто он продавался в сексуальное рабство.  — А теперь, — её глаза хитро прищурились. — Я хочу услышать вашу историю любви. Как вы начали встречаться? Как осознали свои чувства? Давно вы нравитесь друг другу? Насколько далеко вы уже зашли? И, самое главное, кто из вас будет сверху? Такемичи застонал. Всемогущие боги и демоны, дайте ему сил пережить этот день-пиздень.