Неблагонадежные

На уроке зельеварения в подземельях было холоднее, чем обычно. Пар от десятков котлов поднимался к сводчатому потолку, смешиваясь с тяжелым запахом мандрагоры и тимьяна. Леви расхаживал между рядами, словно хищник, высматривающий малейшую ошибку в нарезке ингредиентов. — Йегер, если вы добавите корень валерианы прямо сейчас, варево взорвется и повредит ваши драгоценные мозги, которых и так немного, — ледяной голос Аккермана заставил Эрена замереть с занесенной над котлом рукой. Эрен ничего не ответил. Он лишь стиснул челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и медленно положил нож. Армин, стоявший за соседним столом, заметил, как рука Эрена дрогнула, когда он потянулся за учебником. В этот момент Флок Форстер, проходивший мимо к шкафу с запасами, как бы невзначай задел бедром стол Гриффиндора. — Смотри, куда прешь, Форстер, — буркнул Жан, но Флок даже не обернулся. Зато Эрен внезапно замер. На раскрытой странице его учебника, прямо поверх чертежа, лежал узкий листок бумаги. Армин похолодел. Он видел, как Флок мимоходом выронил его из рукава. Но что еще страшнее — он видел, что Леви в этот момент смотрел в другую сторону, делая замечание Конни. Или он только сделал вид, что ничего не заметил? Эрен быстро накрыл листок ладонью, пряча его от окружающих. — Профессор, мне нехорошо. Нога… — он не договорил, просто начал собирать вещи с перекошенным выражением лица, якобы от сильной боли. Леви медленно повернулся к нему. Взгляд профессора был нечитаемым, но в нем промелькнуло что-то похожее на предвкушение. — Ладно, Йегер, идите. Но если я узнаю, что вы выздоровели по дороге, отработки будут длиться до конца семестра. Эрен почти выбежал из класса, не забывая, впрочем, слегка прихрамывать. Армин дёрнулся было за ним, но голос Леви пригвоздил его к месту: — Массовый побег отменяется. Работайте. Эрен забился в дальний угол библиотеки, за стеллажи с пока ещё дозволенной теоретической литературой по некромантии, куда редко заходила даже мадам Пинс. Сердце громко стучало в груди. Он медленно достал записку и развернул её. На этот раз текста было больше. И почерк был другим. Более нервным, написано было явно в спешке. Возможно, даже на том самом занятии, почти под носом у профессора. «Они следят за каждым твоим вздохом, Эрен. Аккерман — твой главный враг. Он учит тебя подчиняться, мы научим тебя подчинять. Сегодня в полночь, на Астрономической башне. Приходи один. Твое решение — это твоя свобода». Он вспомнил стальные глаза Леви. Его холодный приказ на той тренировке. И то, как внезапный порыв выполнить его накрыл с головой. Это ведь был хороший совет? Профессор пытался ему помочь, несмотря на соревнование?.. «Он учит тебя подчиняться». Эрен сжал записку так сильно, что пергамент жалобно хрустнул. Слова «подчиняться» и «свобода» стучали в голове, как два колокола, бьющих в разный ритм. Он вспомнил лицо профессора сегодня утром. Тот стоял в тени коридора, провожая Эрена взглядом. В этом взгляде не было ни капли той теплоты, которую Эрен порой ловил за эти несколько дней после их совместных полетов. — Свобода… — прошептал Эрен в пустоту библиотеки. — Не припомню, чтобы в библиотеке выдавали целительные зелья, Йегер, — ответила пустота почему-то голосом профессора Аккермана. — Вы за мной следите? — Эрен почувствовал, как краска заливает лицо. — Записку. Живо. Эрен стиснул челюсти. Это было унизительно. Это было то самое подчинение. — Нет, — Эрен отступил на шаг. — Вы не мой хозяин, профессор. Леви замер. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. — Да, я не твой хозяин, Йегер, — отбросил он наконец свою напускную вежливость. — Я твоя страховка от того, чтобы ты не сдох раньше времени. В твоих интересах мне не мешать. Эрен не ответил. Он развернулся и почти бегом бросился вон из библиотеки. Ветер уже завывал в верхних ярусах замка, обещая бурю.

***

Леви стоял перед зеркалом, поправляя жилет. Ханджи сидела на одном из столов, болтая ногами — но без тени улыбки на лице. — Ты ведь видел, как Флок передал ему бумагу? — спросила она. — Видел, — коротко ответил Леви. — Но специально отвернулся. Рыба должна заглотить наживку целиком, Ханджи. К тому же благодаря тебе мы уже примерно знаем, что там написано. — Ты уверен, что он справится? Эрен еще ребенок. Он может сломаться. — Значит, сегодня ночью мы узнаем, из чего он сделан, — Леви взял свою палочку и н всякий случай проверил остроту кинжала, спрятанного в рукаве. — Я буду на башне раньше всех. Если Эрен выберет их… — он замолчал. — То что? — тихо спросила Ханджи. — То мне придется сделать то, что авроры делают с предателями.

***

Астрономическая башня в полночь казалась краем мира. Ветер завывал в пролетах, принося с собой запах дождя и сырой земли из Запретного леса. Эрен поднялся на верхнюю площадку, чувствуя, как подрагивают пальцы. Он ожидал увидеть Флока и, возможно, еще пару теней, прячущихся по углам. Но то, что открылось его взору, заставило его замереть на верхней ступени. На площадке, освещенной лишь призрачным светом луны, стояло не менее тридцати человек. Здесь были не только слизеринцы. Эрен узнал гриффиндорцев Сашу и Конни, которые почему-то виновато отвели глаза, увидел нескольких старшекурсников с Рейвенкло и, конечно, Флока, который стоял в центре, крепко сжимая палочку, словно дирижер перед выступлением. Все они были в привычных школьных мантиях, но на плечах у каждого красовалась синяя повязка с тем самым символом — крыльями и перекрещенными палочками. — Ты пришел, — негромко произнес Флок, и по толпе пронесся благоговейный шепот. — Мы знали, что ты выберешь правду, Эрен. — Что это за сборище? — голос Эрена сорвался. — Флок, при чем здесь все эти люди? Флок сделал шаг вперед, его лицо в лунном свете казалось неестественно бледным. — Эти люди — те, кто устал от лжи. Нам годами твердили, что мы должны быть послушными инструментами в руках Министерства. Нам навязали Аккермана как маньяка-надсмотрщика, чтобы он выбил из нас волю к жизни. Но ты… ты показал нам всем на поле, что вся их «дисциплина» — ничто перед истинной страстью к свободе. Флок внезапно опустился на одно колено. За ним, словно по команде, начали опускаться остальные. Саша шмыгнула носом, но тоже присела. Конни выглядел напуганным, но не отступал. — Веди нас, Йегер, — прошептал Флок. — Мы не хотим быть аврорами или министерскими клерками. Мы хотим быть свободными. Скажи слово — и Хогвартс станет нашим. Скажи слово — и Аккерман больше не тронет тебя или твоих друзей. Эрен смотрел на этот лес склоненных голов, и внутри него боролись два чувства: тошнотворный ужас и мощное, пьянящее чувство власти. — Встаньте, — наконец выдохнул Эрен. — Я… я не собираюсь быть вашим лидером. Я просто хотел узнать, что всё это значит. — Это тайный заговор хаффлпаффцев с целью выиграть Кубок Школы. Профессор Аккерман не прятался — он всё это время стоял там, в нескольких шагах от них, невидимый и смертоносный. Его палочка не была занесена для удара, он просто держал её в опущенной руке, но от него исходила такая волна ледяной угрозы, что студенты инстинктивно попятились. — Хотите узнать, почему? Потому что вы все сейчас получите по сотне штрафных баллов за прогулки после отбоя, а я не вижу среди вас ни одного барсука. — Аккерман! — выплюнул Флок, вскакивая на ноги. — Ты опоздал. Ты не сможешь напасть на нас всех! Нас больше! Леви даже не посмотрел на Флока. Его взгляд был пригвожден к Эрену. — Посмотри на них, Йегер. Посмотри внимательно. Это стадо, которое ищет нового пастуха, потому что старый им не нравится. А знаешь, что делает пастух, когда волки приходят за овцами? Он пускает их на мясо, чтобы спастись самому. Твой брат Зик — именно такой пастух. И пусть сожрут меня дементоры, если я позволю тебе стать таким же. — Вы лжете! — крикнул Эрен, чувствуя, как записка в кармане словно обжигает кожу. — В записке было сказано… — В записке было сказано только то, что ты хотел услышать, — отрезал Леви. Он сделал шаг к Эрену, игнорируя направленные на него палочки нескольких слизеринцев. — Ну и кто здесь пытается тебя подчинить? В толпе студентов начались перешептывания. Саша закрыла лицо руками. — Не слушайте его! — Флок замахнулся палочкой. — Эрен, он манипулирует тобой, как и всеми нами! Убей его, и мы будем свободны! Ситуация накалилась до предела. Эрен стоял между Леви, который олицетворял суровую, болезненную реальность, и Флоком, предлагавшим красивую, но кровавую мечту. — Убить? — ошарашенно переспросил Эрен. На такое он точно не рассчитывал. Часть собравшихся тоже начала встревоженно переглядываться. — Ну же, Йегер, — негромко произнес Леви, подходя еще ближе. — Сделай выбор, о котором не будешь сожалеть. Или ты станешь тем, кем тебя хочет видеть этот мусор — убийцей и дешевой марионеткой. Или докажешь, что в тебе есть хоть капля дисциплины и силы воли. Решай. Сейчас. Эрен молча вытащил из кармана листок. Его пальцы заметно дрожали, но взгляд стал пугающе ясным. Он посмотрел на Флока, затем на притихших студентов, и наконец — на Леви. — Вы все хотите, чтобы я был кем-то, — голос Эрена окреп, перекрывая завывание ветра. — Никого из вас не интересует, кем хочу быть я. Он поднес край пергамента к кончику своей палочки. — Инсендио. Листок вспыхнул мгновенно. Яркое пламя на секунду осветило лицо Эрена, отразившись в его глазах, а затем пепел подхватило ветром и унесло в темноту леса. Флок издал сдушенный звук, полный разочарования и боли. — Я не буду вашим лидером, — Эрен повернулся к студентам с повязками. — Идите по спальням. Прямо сейчас. Студенты начали испуганно переглядываться. Авторитет Эрена был велик, но его внезапный отказ от роли мессии явно сбил их с толку. Конни потянул Сашу за рукав, и они первыми нырнули в дверной проем. Под ледяным взглядом Леви остальная толпа тоже начала медленно рассасываться. Флок остался стоять последним, его лицо исказилось от ярости, но, встретившись взглядом с Аккерманом, он сплюнул на пол и скрылся в тенях лестницы. На башне остались только двое. — Красивый жест, Йегер, — произнес Леви, не убирая палочку. — Но поджигание бумажек не отменяет того факта, что ты нарушил комендантский час и организовал незаконное собрание. — Вообще-то это сделал Форстер. Я только принял приглашение. Эрен сделал три шага вперед, останавливаясь в самом центре площадки. Он медленно снял гриффиндорскую мантию и бросил её на парапет, оставшись в одной рубашке. Поднял палочку, принимая классическую дуэльную стойку, но без той агрессии, что была на поле. — Вы бесите меня, профессор. Ваша ложь, ваши приказы, ваше вечное высокомерие. — И что ты предлагаешь? — Дуэль. Здесь и сейчас. Если я смогу продержаться против вас пять минут — вы покинете школу и больше не будете лезть в наши жизни. — А если ты проиграешь? — Тогда я надену ваш чертов ошейник. Буду драить котлы до самого выпуска, вступлю в Аврорат и стану самым послушным псом в вашей своре. Аккерман медленно снял свой жилет, аккуратно повесив его на выступ каменной кладки. Он перехватил палочку так, как перехватывают нож перед дракой в переулке. — Пять минут — это слишком много для тебя, Йегер. Тебе не понадобится и тридцати секунд, чтобы упасть. Но я принимаю условия.        Дуэль в ночном полумраке превратилась в стремительный танец теней. Эрен двигался яростно, на пределе своих возможностей, выбрасывая каскады искр и оглушающих заклятий. Леви же казался воплощением холодного спокойствия: он едва заметно уклонялся, гася атаки Эрена короткими, ювелирными движениями палочки. — Твоя ярость делает тебя предсказуемым, — процедил Леви, когда очередное заклятие Эрена разбилось о его невербальный щит. — Ты тратишь силы на спецэффекты, а не на результат. В этот момент, когда Леви сделал шаг вперед, чтобы наконец добить измотанного студента, дверь на смотровую площадку вылетела с оглушительным треском. — Эрен, в сторону! — крик Микасы перекрыл шум ветра. Она влетела на башню словно фурия. В тусклом свете луны её лицо казалось бледной маской гнева. Она не видела начала разговора, не видела, как Эрен сжигал записку. Всё, что застали её глаза — это как профессор Аккерман, загнав её друга в угол, нависает над ним с занесенной палочкой. — Депульсо! — выкрикнула она, даже не целясь. Леви, чьи рефлексы были отточены годами службы в Аврорате, успел среагировать. Он не стал отражать удар — просто сместился, позволяя мощному заряду энергии пролететь в сантиметрах от плеча. Удар пришелся в древнюю каменную кладку, выбив сноп искр. — Микаса, стой! Это не то, что ты думаешь! Что ты здесь делаешь вообще? Ты следила за мной? — Эрен рванулся к ней, пытаясь перехватить её руку, но она уже заносила палочку для следующего удара. — Саша сказала, что ты здесь с профессором. Он всегда хотел тебя сломать, — прошипела она. — Я видела, как он смотрит на тебя. Я видела, как он мучает тебя на занятиях. Аккерман, если ты тронешь его еще раз, тебе не поможет даже заступничество директора. Леви медленно опустил палочку, но не спрятал её. Его взгляд стал еще холоднее, если это вообще было возможно: он смотрел на Микасу так, словно она была мерзким насекомым, прервавшим важный эксперимент. — У вас, мисс, патологическая склонность превращать любую дисциплинарную меру по отношению к Йегеру в мировую трагедию. — Микаса, пожалуйста, — Эрен схватил её за плечи, силой разворачивая к себе. — Мы сами договорились об этой дуэли. Это был мой выбор. Уйди, ты всё портишь! Микаса не опустила палочку. Напротив, её рука застыла с пугающей неподвижностью, а в глазах сверкнул опасный стальной блеск. — Опусти её, Микаса! — Эрен попытался схватить её за локоть, но девушка даже не шелохнулась, словно вросла в каменные плиты башни. — Он причинил тебе боль, Эрен, — её голос был лишен эмоций, холодный и ровный. — Профессор Аккерман, я не шучу. Отойдите от него. Леви медленно повернулся к ней всем корпусом. Он не выглядел угрожающе; скорее, в его взгляде читалось странное, горькое узнавание. — Ясно, — негромко произнес он. — Ты ведь чувствуешь это, верно, Аккерман? Словно внутри тебя натянулась струна, и пока твой друг в опасности, ты не можешь дышать. Микаса едва заметно вздрогнула. Она не понимала, откуда этот человек знает её сокровенные ощущения, которые она сама не могла облечь в слова. — Откуда вы… — Потому что мы одной крови, — Леви сделал шаг вперед, несмотря на то что кончик палочки Микасы почти коснулся его груди. — Мы — побочный продукт экспериментов, о которых в Министерстве предпочитают не вспоминать. Ты выбрала Эрена своей точкой опоры. Теперь это — твоя самая большая сила, и твоя самая страшная слабость. Армин, до этого молча наблюдавший из тени, вышел вперед, переводя взгляд с Леви на Микасу. — Вы хотите сказать, что её преданность Эрену — это… магическая программа? — Это выбор души, усиленный древними чарами, Арлерт, — Леви наконец посмотрел на всю троицу разом. — Зик прекрасно знает об этом. Он рассчитывает на то, что Микаса ослепнет от своей преданности и пойдет за Эреном даже в пасть к дракону. А Эрен… — Леви кивнул на Йегера, — слишком слаб и импульсивен, чтобы не потянуть вас обоих за собой на дно. Леви подошел к парапету и посмотрел на спящий замок. — Я предлагаю вам сделку. Я обучу вас троих тому, чему не учат на уроках защиты от Темных искусств. Технике «Холодного разума». Микаса, ты научишься защищать Эрена, не теряя головы. Армин, ты — возможности мыслить ещё трезвее, чем обычно. Он перевел взгляд на Эрена. — А ты, Эрен — не быть обузой для тех, кто готов за тебя умереть. — Почему вы помогаете нам? — подозрительно спросил Армин. — Вы ведь должны всё доложить директору. — Потому что я не позволю Зику превратить ещё одного Аккермана в марионетку, а Эрена — в бензин для его попыток выпендриться, — Леви вытащил из кармана старый медный жетон на цепочке и бросил его Микасе. — Завтра в пять утра. Тренировочное поле. Если опоздаете хотя бы на секунду — я забуду о нашем уговоре и отправлю вас чистить туалеты до конца жизни. Микаса поймала жетон. На нем был выгравирован тот же символ, что она видела на фамильном кольце папы. — Мы будем, — твердо сказала она, наконец опуская палочку. Леви молча кивнул и скрылся в тени лестницы, оставив их троих в тишине Астрономической башни. — Ребят, — Армин посмотрел на друзей, — вы понимаете, что мы только что ввязались в нечто гораздо большее, чем просто школьный конфликт с Форстером и компанией? — По крайней мере, теперь я знаю, что границы Аккермана — это не клетка, — грустно улыбнулся Эрен в ответ. — Это края тренировочной площадки.