Неблагонадежные

Месяц спустя за завтраком пришло известие, которое заставило Эрена едва не выпустить кубок из рук. Профессор по Уходу за магическими существами покинул школу по семейным обстоятельствам, а на его место временно назначен Зик Йегер. — Он не теряет времени даром, — прошептал Армин, глядя, как Зик за преподавательским столом любезно подливает чай профессору Стебль. — Теперь и за нас примется. Эрен хмуро кивнул, соглашаясь. До сих пор он успешно избегал брата с его попытками «поговорить», но систематические пропуски занятий были бы слишком подозрительными.        Первый урок с ним проходил на опушке леса. Зик стоял перед гриффиндорцами и рейвенкловцами, одетый в практичный, но элегантный охотничий костюм. Рядом с ним стояла огромная клетка, накрытая плотной тканью, которая то и дело вздрагивала от мощных ударов изнутри. — Сегодня мне понадобится помощник. Эрен, брат, выходи вперед. Тебе это будет ближе, чем кому-либо, — мягко начал Зик, поправляя очки. Эрен медленно вышел из строя. Микаса невольно сделала шаг следом, но Зик лишь улыбнулся: — Только Эрен. Это семейное дело. Зик сдернул ткань. В клетке билось существо, которое никто раньше не видел: огромный волк с человеческими, почти разумными глазами, чья шерсть отливала пугающим синим блеском. Животное выглядело измученным и озлобленным. — Это Фенрирский гончий, — пояснил Зик. — Министерство считало его безнадежным и хотело усыпить. Но я верю, что его ярость — это лишь крик о помощи. Эрен, подойди к нему. Без палочки. — Он его разорвет! — возмутился Жан из толпы. — Тишина, — оборвал Зик. — Эрен. Почувствуй его боль. Она ведь так похожа на твою, не так ли? На боль запертого в клетке зверя. Как думаешь, чем мы можем ему помочь? Эрен подошел к самой решетке. Зверь зарычал, обнажив клыки, и в его глазах он внезапно увидел отражение собственного лица. «Холодный разум», которому учил Аккерман, приказывал видеть в волке лишь цель, которую нужно нейтрализовать. Но голос Зика, лившийся прямо в сознание, нашептывал другое: «Тебя тоже хотят выдрессировать. Тебя тоже хотят сделать послушным псом или уничтожить. Разве ты не чувствуешь родство?» Он медленно просунул ладонь сквозь прутья под испуганный гул сокурсников. Коснулся загривка — сперва робко, но затем увереннее. Волк замер, и его рычание сменилось тихим скулением. — Я знаю, что пытается сделать Аккерман, — тихо сказал Зик, наклонившись ближе. — Он только и умеет, что превращать всех вокруг в боевых машин без страха и сомнения. Но вам нельзя убивать в себе способность к сопереживанию. К человечности. К любви.        Зик обосновался в замке официально, и его влияние росло как опухоль. Студенты всё чаще смотрели ему вслед едва ли не влюбленным взглядом, и даже профессора, кажется, поддавались его очарованию. Но самым странным было поведение Леви. Он перестал их тренировать, всё чаще закрывался в своем кабинете, а когда выходил, выглядел так, будто не спал недели. Его движения стали дергаными, а взгляд — отсутствующим. Как будто он сам постоянно находился в той самой «пустоте» и уже не понимал, как оттуда выбраться. — Он избегает Зика, — заключил Армин, когда они втроем наблюдали, как Леви резко развернулся и ушел в другой коридор, едва завидев золотистую шевелюру Йегера в конце галереи. — Боится его, что ли? Правда вскрылась в один из вечеров, когда Эрен, терзаемый подозрениями, прокрался в кабинет профессора. Он ожидал увидеть Леви за чисткой котлов, но нашел его сидящим на полу, прислоненным спиной к двери. Руки Аккермана дрожали. — Я тебя не приглашал, Йегер, — хрипло произнес Леви, не открывая глаз. — Профессор, что с вами? Зик в Большом зале рассказывает всем, что авроры — это пережиток прошлого, и половина Рейвенкло ему аплодирует! Почему вы молчите? Леви поднял голову, и Эрен ужаснулся. В глазах Аккермана плескалась не просто усталость, а настоящая агония. — Ты спрашивал Микасу, что она чувствует рядом с тобой? — Леви криво усмехнулся. — Этот гул в голове? Эту потребность подчиняться каждому твоему слову? Это проклятие нашей крови. Аккерману нужен «хозяин», чтобы раскрыть свой потенциал. Эрен замер. — И кто ваш… — Пятнадцать лет назад, — он сжал кулаки так, что костяшки побелели, — именно Зик дал мне чёткую цель. Я думал, что наша связь перестала работать, когда подружился с Эрвином. Но, похоже, такие магические контракты не исчезают бесследно. Сейчас он куда лучше справляется с этой ролью, и его слишком много вокруг. Это невыносимо. Эрен отступил на шаг. — Значит, вы… на его стороне? — Нет, — выплюнул Леви. — Я ненавижу его за то, что он делает. Но каждый раз, когда он отдаёт приказ, я должен бороться с желанием встать перед ним на колени, и Зик это прекрасно знает. Я могу это сделать раз, другой, десятый, но не сотый. Мои полномочия закончились в тот момент, когда он вошел в школьные ворота, Эрен. Он говорит, что вместе мы наведем порядок в этом хаосе… Леви зажмурился, его лоб покрылся испариной. Он выглядел как человек под действием «Круциатуса» и неудачной попыткой «Империуса» одновременно. — Теперь ты понимаешь? Я не могу его остановить. Поддерживать «Холодный разум» круглосуточно — это слишком даже для меня. Эрен смотрел на Леви и не узнавал его. Человек, который казался несокрушимой скалой, сейчас буквально рассыпался на части. Это не была трусость или слабость в привычном понимании — всего лишь системная ошибка магии, заложенной в крови Аккерманов. Ошибка, которая сейчас могла сломать жизнь не только профессору, но и им всем. Он схватил Аккермана за плечи и встряхнул, не совсем отдавая себе отчёт в том, что он делает. — Если вам нужен кто-то, кто будет отдавать приказы, пусть это буду я, а не этот лжец! Леви! Смотри на меня! — вдруг рявкнул он. — Это приказ! Эрен резко прикусил руку — кровь выступила мгновенно. Он прижал окровавленную ладонь к лицу Леви, пачкая его щеку и подбородок. — В тебе течет магия, которая ищет достойного лидера? Так смотри. Я говорю тебе: встань и сражайся за меня. Не за Гриффиндор, не за Смита, не за себя. За меня! Профессор поднял голову. Во всё еще полумертвом взгляде блеснула искра… удивления? — Доверьтесь мне, — уже тише и мягче добавил Эрен. — Как мы доверились вам. Леви замер. Его дыхание выровнялось. Рука, тянувшаяся к Эрену, чтобы оттолкнуть его, застыла, а затем медленно сжалась в кулак. — Подействовало?.. — прошептал Эрен, тяжело дыша. Леви медленно поднялся на ноги. Он всё еще был бледен, а его щека в крови Эрена выглядела жутко, но привычный, осознанный взгляд вернулся. — Ты невыносимый паршивец, Йегер, — негромко произнес Леви. Он вытащил платок, стер кровь со своего лица, но не выбросил его, а зажал в кулаке. — Твой голос куда более шумный и раздражающий, чем у него. Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты теперь не просто студент. Ты — мой командир. — Тогда будем надеяться, что я не так хорош в манипуляциях, как мой брат, — коротко усмехнулся Эрен. — И что меня не будет слишком много вокруг. — Будет, — отрезал Леви, и в его голосе снова зазвучал тот самый металл, который Эрен привык слышать на тренировках, но теперь в нем была иная, пугающая глубина. — Ты иначе не умеешь. Но не рассчитывай, что я начну теперь чистить котлы в твою честь. Это не так работает. Эрен удивленно моргнул. — Забудь, — Леви криво усмехнулся. — Просто очередная тупая шутка от Ханджи. Он подошел вплотную, резко схватил Эрена за руку, из которой всё еще сочилась кровь. Он не стал накладывать исцеляющее заклинание, а просто сжал её, как бы закрепляя их негласный пакт. — Зик почувствует это. Он поймет, что его контроль ослаб ещё сильнее. И не будет в восторге от того, что младший брат украл его главное оружие. Эрен посмотрел на пальцы, испачканные собственной кровью, а затем на Леви. Он чувствовал странную пульсацию в груди, словно его сердце теперь билось в унисон с кем-то еще. — И что нам делать дальше? — спросил Эрен. — Теперь ты отдаешь приказы, командир. Постарайся не облажаться.

***

Эрен потихоньку привыкал к ледяной атмосфере вокруг. И виной этому был вовсе не суровый январьский мороз. Микаса, Армин, Зик — все они смотрели на него так, словно он по меньшей мере подорвал Хогвартс, показывая невинные фокусы. Один только профессор Аккерман сохранял привычную невозмутимость. Эрен надеялся, что она не слишком тяжело ему даётся: идея, которая показалась единственно верной в тот момент, уже переставала ему нравиться. Одно только бесконечное разочарование в глазах лучшей подруги чего стоило. Этим утром Леви почему-то сидел не за преподавательским столом, а на скамье возле Эрена. Он ничего такого не делал, просто читал газету, но его присутствие ощущалось как заряженное грозовое облако. — Микаса, ты даже не притронулась к каше, — осторожно заметил Армин, переводя взгляд с её побелевших пальцев, сжимающих ложку, на Леви. — Я не могу, — глухо ответила она. Её взгляд был прикован к затылку Эрена. — Он слишком близко. — Кто? Я? — спросил Эрен, оборачиваясь. — Он, — Микаса резко указала взглядом на Леви. — Эрен, зачем ты это сделал? Ты впустил его туда, где должны быть только мы. Леви медленно опустил газету и посмотрел на Микасу тяжелым, немигающим взглядом. — Это называется «перегрузка канала». Йегер теперь транслирует свою волю на двоих Аккерманов сразу. Твой инстинкт защитника конфликтует с моим инстинктом подчинения. Мы буквально боремся за место в его голове. — Тогда уйдите! — Микаса вскочила, и стаканы на столе задрожали. — Вы всё разрушили! Всё! — Сядь, Микаса, — тихо сказал Эрен. Она замерла. Это была не просьба. Из-за того, что Эрен теперь постоянно находился в состоянии «командира» для Леви, его голос невольно приобрел ту самую интонацию, которая для любого Аккермана звучала как непреложный закон. Микаса медленно села, но её лицо исказилось от боли. — Ты… ты приказываешь мне? — прошептала она. — Нет, я просто… — Эрен осекся, понимая, что совершил ошибку, и положил ей руку на плечо, успокаивая. — Прости. Я еще не привык. Леви смотрел на дрожащую Микасу, и в его взгляде не было злости — только понимание. — Ты права, Микаса, — негромко произнес он, поднимаясь и отряхивая мантию. — В этой лодке слишком много гребцов. Он повернулся к Эрену. Его лицо снова стало той самой непроницаемой маской, которой он так гордился до появления на горизонте Зика. — И что вы предлагаете? — Эрен всё еще сжимал предплечья Микасы, чувствуя, как её бьет крупная дрожь. — Я ухожу в тень. С твоего позволения, разумеется, — Леви усмехнулся и почти невесомо коснулся пальцами шрама на ладони, закрепляя их связь в последний раз. — Зик ждет, что я буду твоей правой рукой. Не дождётся. Он бросил взгляд на Зика, который с легким интересом наблюдал за их разговором, стоя у двери. — Я не брошу школу, — продолжил Леви, понизив голос до шепота. — Но с этого момента я буду игнорировать тебя на людях, буду демонстративно холоден, как обычно. Сделаем вид, что ничего не вышло. — Но связь… она ведь останется? — спросил Эрен. — Да. Но я буду держаться от вас подальше, и это даст Микасе нужное ей пространство. Да и мне тоже… Микаса медленно подняла голову. — Вы… вы просто исчезнете из нашей жизни? — в её голосе была надежда, смешанная с недоверием. — Из вашей повседневности — да, — Леви бросил на Микасу короткий взгляд. — Как-нибудь потерпите меня пару занятий в неделю. Береги его. Теперь это снова только твоя работа. А я займусь тем, что у меня получается лучше всего. Леви резко развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу из зала. Проходя мимо Зика, он даже не замедлил шаг, лишь бросил коротко: — Твой брат — такой же дилетант, как и ты, Зик. Можете засунуть свои приказы в собственные тощие задницы. Зик на мгновение нахмурился, пытаясь прочитать выражение лица Леви, но Аккерман был безупречен. Он выглядел как человек, который окончательно разочаровался во всех Йегерах сразу. Эрен почувствовал, как тяжелая, горячая связь с Леви в его груди превратилась в тонкую, почти невидимую нить. Она всё еще была там, но больше не мешала. Микаса выдохнула, её плечи опустились, и она с облегчением прижалась лбом к плечу Эрена. Концерт продолжался, но дирижер еще не знал, что его оркестр тайком разучивает реквием.