Глава 8
«...Большой зал снова был переполнен, но для Регулуса он казался меньше, чем должен был быть.
Потолок, отражавший ночное небо, не вызывал у него восторга. Звёзды были там, где им положено быть. Свечи висели ровно, не качаясь, словно подчиняясь негласному приказу. Каменные плиты пола были холодными и надёжными, и это ощущение нравилось ему больше, чем шум и шёпот вокруг.
Регулус стоял среди первокурсников прямо, с опущенными руками, не сжимая их в кулаки.
Он не озирался. Он не искал взглядов. Он знал, куда должен смотреть, вперёд, на профессора МакГонагалл, на табурет, на Шляпу.
Он знал, зачем он здесь.
— Блэк, Регулус.
Регулус шагнул вперёд, и зал будто слегка затаил дыхание. Не из любопытства. Из ожидания.
Он сел на табурет аккуратно, ровно, положив руки на колени так, как учила мать.
МакГонагалл опустила Шляпу ему на голову, и на мгновение мир исчез.
— А-а, — пробормотала Шляпа. — Ты знаешь, чего от тебя ждут.
Регулус не ответил. Он не спорил. Он не сомневался.
— Ты не боишься, — продолжила Шляпа. — Ты не хочешь бежать. Ты хочешь быть правильным.
Внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не радость. Напряжение.
Он вспомнил лицо матери. Спину отца. Тишину за ужином. Имя, которое нельзя опозорить.
— Ты выбрал уже давно, — сказала Шляпа почти с удовлетворением. — И выбор твой ясен.
Блэк-младший даже не успел вдохнуть.
— СЛИЗЕРИН!
Аплодисменты были сдержанными, но четкими, как хорошо сложенный механизм. За зелёно-серебряным столом закивали. Кто-то улыбнулся. Кто-то отметил про себя, что порядок восстановлен.
Регулус снял Шляпу и направился к столу Слизерина. Его путь был прямым, без спешки. Он не оглянулся.
Его приняли сразу. Освободили место. Кто-то тихо сказал его имя, уважительно, без фамильярности. Люциус Малфой бросил на него оценивающий взгляд и едва заметно кивнул.
Регулус сел.
Только тогда он позволил себе взглянуть через зал.
За ало-золотым столом сидел Сириус.
Он смеялся слишком громко. Размахивал руками. Его волосы были растрёпаны, как будто он не считал нужным следить за собой. Вокруг него было слишком много движения, слишком много жизни, слишком много лишнего.
Блэк-младший отвернулся.
Он почувствовал странное, почти болезненное спокойствие.
Здесь всё было правильно.
Здесь всё было на своих местах.
Регулус Блэк поступил в Слизерин.
И мир снова стал таким, каким его ожидали увидеть...»
Полнолуние чувствовалось в воздухе задолго до того, как луна поднималась над лесом. Сегодня был важный день для Мародёров, к которому все они готовились заранее. Весь день тело отзывалось иначе: движения были резче, запахи — острее, звуки — слишком громкими. Каждого из них будоражило волшебство предстоящей ночи, её первородная дикость. Даже коридоры Хогвартса казались чужими, словно замок хотел, чтобы ночью они снова перестали быть людьми. Мадам Помфри отпустила его ближе к вечеру. — Не насилуйте память, мистер Блэк, — сказала она, задержав его у выхода. — Она возвращается тогда, когда готова. А не тогда, когда вы требуете. Он кивнул, но не ответил. Воспоминания уже крутились в голове и нарывали, как больной зуб. Он вышел из больничного крыла и остановился в коридоре. Камень под ногами был холоднее обычного. Факелы горели слишком ровно, будто прятали что-то в своём свете. Мир вокруг не менялся — менялся он сам. Словно восстанавливал себя по кусочкам, о которых раньше и не подозревал.***
Вечером Хогвартс выглядел почти мирно. Большой зал шумел, смех отражался от каменных стен, преподаватели обсуждали пустяки, словно ночь впереди была самой обычной. Старосты гнали младших по спальням, Филч ворчал у лестницы, призраки лениво проплывали под потолком. Северус Снейп ушёл раньше обычного. Аврора заметила это не сразу — только когда его место за столом Слизерина опустело, хотя ужин был в самом разгаре. Он не попрощался ни с кем, не обменялся взглядами. Просто встал и исчез между колонн. Это было странно. Аврора оглянулась по сторонам и заметила, что за столом Гриффиндора нет ни Сириуса, ни Джеймса, ни Питера, ни Римуса. Любопытство пришло раньше рассудка. Решили провести дуэль? Аврора подождала — ровно столько, чтобы не бросаться в глаза, — и пошла следом. Коридоры пустели быстрее, чем ей хотелось. Ночной Хогвартс был другим: шорохи казались громче, тени — глубже, а собственные шаги отдавались в голове слишком отчётливо. Она держалась на расстоянии, прячась за доспехами и гобеленами, пока Снейп не свернул туда, куда ученики обычно не ходили. К подземельям. А потом — наружу. Холод ударил сразу. Воздух был плотным, влажным, пах лесом и железом. Луна ещё не поднялась полностью, но её свет уже лежал на земле бледными полосами. Аврора не была готова к ночной вылазке, на ней была только легкая школьная форма с мантией. Снейп шёл быстро, не оглядываясь. Он явно знал, куда идет. Гремучая ива выросла из темноты внезапно — чёрная, живая, будто сама ночь обрела корни. Аврора замедлилась, сердце забилось быстрее. Все знали это место. И никто не решался подходить к нему ближе, чем на сотню метров. Когда Снейп поднял палочку и ветви застыли, словно скованные льдом, Аврора поняла, что совершила ошибку. Что-то было не так. Откуда он мог знать, как остановить иву? Северус начал спускаться в открывшийся под корнями лаз, Аврора уже решила поворачивать назад, ведь не было ни шанса остаться незамеченной, если она полезет вслед за ним, как вдруг... Слишком поздно. Рёв разорвал воздух. Он был не просто громким — он был неправильным, как будто сама ночь закричала от боли. Земля задрожала, ветви затрещали. Аврора не успела отступить к замку. Тень метнулась к ней — огромная, искажённая, с движениями, в которых не было ни разума, ни сомнений. Удар сбил её с ног, воздух вырвался из лёгких, мир сузился до холодной земли и острого страха. Она вскрикнула. Зубы щёлкнули рядом с лицом. Это был оборотень. Снейп, услышавший крик, выглянул из под корней. Увидев оборотня, он пошатнулся и, застряв одной ногой в корне дерева, неловко упал на землю, потеряв палочку. Аврора закрыла глаза, прощаясь с жизнью. Но тут между ней и смертью встало что-то ещё. Чёрный пес. Огромный, как ночной кошмар. Грим? Он врезался в оборотня, сбив его с курса, встал между Авророй и клыками. Сириус не думал. Он чувствовал только одно: она здесь. Почувствовал это за секунду до того, как Римус, не контролирующий себя, бросился в сторону ивы. Запах — знакомый, невозможный, неправильный для этой ночи. И вместе с ним — снова вспышка. Смех. Коридор, залитый светом. Чьё-то «Сирри» — тихое, детское. Боль ударила в виски, мир дрогнул. «Моя». Пес рванул с места. Он схватил ткань её мантии зубами, потянул, волоча прочь от лунного света и рёва. Корни били по бокам, лапы скользили, но он не отпускал. Он втолкнул её под корни Гремучей ивы, заслонил вход, оскалился, рыча — не от ярости, от страха. Под корнями было темно и тесно. Земля пахла сыростью, корни уходили в стены, словно пальцы, сжимающие тайну. Здесь не было луны, только глухая тишина и далёкие звуки — крики, заклинания, шаги. Сириус обернулся человеком резко, болезненно. Он опустился рядом с Авророй, всё ещё заслоняя вход, будто оборотень мог прорваться сюда снова. — Ты с ума сошла? — выдохнул он. — Ты хоть понимаешь, где ты была? Она дрожала, но смотрела на него прямо. — Я видела, как Снейп… — начала она. — К чёрту Снейпа, — оборвал он. — Ты могла погибнуть. Слова рвались сами, злые, испуганные. Он схватил её за плечи, проверяя — жива ли, настоящая ли. — Что ты здесь делаешь? — спросил он снова, уже тише. — Идём. Он потащил её вглубь, в коридоры по ивой. — А ты? — ответила она. — Ты анимаг? Что за чёрт? Он замолчал. Внезапно улыбнулся — если ругается, значит не ранена. Снаружи, в проходе, от которого они уходиди, вспыхнул свет — Поттер. Крик. Магия. Но здесь, под корнями, было только их дыхание и слишком близкое тепло. Они прошли дальше, по лазу к Визжащей хижине. Блэк отпер засов и, втянув Аврору внутрь, закрыл его за ними. Внутри хижины было сыро и холодно, но Гринграсс была благодарна и этому убежищу. — Я вспомнил, — сказал вдруг Блэк глухо. — Когда увидел тебя кричащую под оборотнем. Не всё. Но достаточно. Как вспышка, воспоминания вернулись. Аврора протянула руку и коснулась его запястья. Лёгкое прикосновение, но он вздрогнул, как от удара. — Ты спас меня, — сказала она. — Даже не думая. Он усмехнулся коротко. — Вот именно. Я не думал. Тишина сгустилась. — Где мы? — Не могу сказать. Я и так, кажется, наворотил дел. Но здесь безопасно. Он коснулся её щеки — осторожно, будто проверяя, не сон ли это. Она накрыла его руку своей и не отстранилась. В её глазах стояли слезы, на лице была грязь, одежда — разорвана. — Мы не можем выйти до утра, — сказал он. — Это небезопасно. — Хорошо, — ответила она. — Я не боюсь. Она боялась. Он чувствовал это. Её трясло. Но страх не отталкивал — он связывал. Он прижался лбом к её лбу. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он. — Никогда. Когда он поцеловал её, это не было порывом. Это было признание. Ночь тянулась долго. Они почти не говорили. Слова были лишними. Всё важное происходило в тишине — в дыхании, в прикосновениях, в том, как страх отступал, уступая место близости, которая не требовала обещаний, потому что уже была выбором. Когда над хижиной начало светлеть, Сириус сидел на хлипкой кровати, прислонившись к стене. Аврора спала, уткнувшись ему в плечо. Он не двигался, боясь нарушить это хрупкое равновесие. Он знал: после этой ночи пути назад не будет. Утром всё замяли. Аврору Блэк увел обратно в школу еще до рассвета, поэтому об её участии директору было неизвестно. Дамблдор слушал долго. Молча. Его глаза были тяжёлыми, усталыми. — Это останется между нами, — сказал он наконец. — Ради школы. Ради вас. Кто посвятил Северуса Снейпа в то, как можно открыть тайный лаз под Гремучей ивой? Все молчали. — Это был я. Сириус внезапно поднял голову. — Я думал, это будет забавно, рассказать ему о лазе в хижину и напугать его в полнолуние. Простите. Я подкинул ему записку с предложением встречи. Люпин, Поттер и Петтигрю переглянулись. Никто из них не был в курсе «шутки» Блэка, из-за которой чуть не погибло два человека. — «Забавно»? Я бы мог отстранить вас от школы, — протянул Дамблдор. — Однако, я не буду этого делать, потому что тогда буду вынужден сообщить Министерству о причинах. Мы не можем себе этого позволить, ведь тогда Римуса исключат и никто и никогда больше не позволит оборотням учиться в Хогвартсе. Он станет изгоем. Вам очень повезло, что никто не пострадал. Мистер Поттер подоспел вовремя. Сириус Блэк, вы будете отстранены от квиддича. Это наименьшее наказание, которого вы заслуживаете. Сириус кивнул. Снейп молчал, стиснув губы. Он понимал, что должен Поттеру жизнь. Но благодарности в нём не было.
