Линия излома

      Дом был родным до каждой детали: в одной из трещин в полу затаились маленькие перламутровые бусины, которые она спрятала на днях. Хиёри обошла доску-доносчицу, скрипевшую под весом её тела. Здесь было много укромных мест, где можно затаиться в засаде, но всё равно Хиёри шла так осторожно, словно двигалась по территории противника. Сквозь раздвижные двери из рисовой бумаги проникал солнечный свет. Он ложился на татами сеткой из квадратов.       На втором этаже, где находилась её спальня, окна выходили прямо в сад: утренние лучи отражались в зеркальной глади пруда — вода сияла. Может, в ней сокровище или целый подводный мир? Хиёри выяснит, но в следующий раз. Внизу же находились широкие залы. Просторные комнаты соединялись коридорами и фусума; стоило их отодвинуть — и можно было носиться по всему дому, играя в догонялки.       Хиёри выскользнула из комнаты и на цыпочках двинулась к лестнице. Едва её нога коснулась первой ступеньки, послышался храп. Она прижалась лицом между гладкими перилами, словно так можно включить режим скрытности, и скользнула взглядом на нижний этаж. На диване, неловко завалившись на бок, мирно спала Фумико-сан. Рядом валялся клубок пряжи со спицами и недовязанный зелёный шарф. Хиёри, хихикнув, сразу же подметила, что из неё неважный ниндзя: заснула прямо на посту. Ну кто так делает?       Хиёри ловко сбежала по лестнице. Босые ступни глухо шлёпали по дереву. За спинкой дивана валялся плюшевый лис в бандане. Она тут же подняла его за хвост.       — Почему ты прятался здесь, Лапка-кун? Ты ведь обещал доложить всё о миссии!       Фумико-сан что-то пробубнила себе под нос. Хиёри вжала голову в плечи и сомкнула губы. Разбудить — значит провалить миссию. Недопустимо. Она положила игрушку обратно, пригнулась и пересекла зал. Прилипла к стене, активировав технику хамелеона. На веранде доносились голоса и журчание воды.       — Томоэ-сама никогда не скрывала своего отношения к нашему клану.       — Она — семья. Рано или поздно им придётся встретиться.       Сердце вдруг ёкнуло. Хиёри, затаив дыхание, аккуратно приоткрыла сёдзи, чтобы подсмотреть. Самое сложное в шпионаже — не выдать себя. Из её укрытия было видно, как папа и дядя переговариваются, склонившись друг к другу. Между ними на низком столике она разглядела беспорядок из свитков и бумаг, а также две чашки.       — Встретиться — да, но принимать под нашу крышу? Ты уверен? Мне напомнить, как она от твоего брака с Рикой нос воротит?       — Не драматизируй. Её взгляды ничего не меняют. Я не хочу вражды.       — Сомневаюсь, что Томоэ-сама есть до твоей благожелательности хоть какое-то дело. Для неё мы слишком… мягкие.       — Мягкость не всегда слабость. Если придётся, я напомню ей, что сила клана не только в крови и кодексе.       Хиёри пыталась услышать ещё какие-нибудь секреты, но голоса затихли. Ну и чего замолчали? Она высунула голову из-за сёдзи и увидела, как дядя Дайске вздохнул и потёр переносицу. Папу рассмотреть сложнее. Он сидел к ней спиной и пригладил рыжие волосы, торчавшие на затылке.       — Хиёри слишком мала, чтобы понимать, кто к нам наведается. Томоэ-сама приносит с собой холод. И её чакра ей подстать.       — Тогда наша задача — быть рядом. Я не позволю ей забрать у моей дочери дом или покой. Даже если придётся улыбаться в лицо её презрению.       — Не нравится мне всё это. Она не из тех женщин, которые приходят просто ради семьи. Ещё и в годовщину чьей-либо смерти…       Хиёри совсем не понимала, о чём шла речь, но звучало мрачновато. Тут её осенило: нужно напасть неожиданно. И тогда… папа не сможет отказать ей в тренировке. Гениальный план.       Хиёри выскочила на веранду с лёгким шорохом. Техника хамелеона действовала, ведь дядя Дайске не заметил её — свистел и с интересом рассматривал облака. Хиёри терзало любопытство, что он там такого увидел, но отвлечься было бы ошибкой. И когда папа чуть наклонился над бумагами, Хиёри метнулась вперёд и, запрыгнув на его спину, завопила:       — Попался!       Папа качнулся и утомлённо вздохнул.       — Я же просил не нападать, когда я занят, — он откинул голову и взглянул на неё. Папа удивился. Наверное, её новой технике. Она ж невидимая. — Мой волчонок превратился в… поросёнка. Куда только Фумико-сан смотрит?       Он отцепил руки Хиёри от своих плеч, повернулся к ней всем телом и скорчил лицо: её волосы растрёпаны — пряди склеились от сахара. Щека липкая от леденца, а на ладонях — сладкие разводы и грязь.       — Я — шиноби! — возразила Хиёри, гордо выпятив подбородок.       — Поросёнок-шиноби.       Дядя Дайске рассмеялся, и Хиёри раздражённо посмотрела на него.       — Прости, Хиёри, — он обратился к папе: — Сэйдзи, поосторожнее. Такой титул ещё войдёт в летописи клана.       — Папа, потренируй меня! — Хиёри встала в стойку. Шмякнулась на дощатый пол. Затем подпрыгнула обратно и сразу же покраснела. Вот позорище. — Тайдзюцу! Сейчас!       — Сейчас я разговариваю с твоим дядей. У меня дела.       — Но ты всё время занят! — распалилась Хиёри и бессильно опустила руки по швам, болтая ими из стороны в сторону. — Ты обещал!       — Ты ещё и упрямый поросёнок.       — Я… я действую стратегически, как… субординация тактического превосходства!       Хиёри счастливо заулыбалась. У неё получилось произнести это с первого раза. Успех. Она с предвкушением ожидала реакции. Дядя Дайске прыснул в кулак и отвернулся, но плечи его предательски дрожали от смеха. Он медленно повернул голову к посерьёзневшему папе.       — Ты слышал?       — Угу. Бессвязное собрание из заумных словечек, — голос у папы строгий. Дело плохо. — Я же просил не брать книги из моей библиотеки без разрешения.       — Может, она нахваталась подобных слов с улицы.       — От кого, Дайске? От кошки? Дети на таком языке не говорят.       Дядя хмыкнул и откинулся на руки.       — Знаешь, лучше уж так, чем какие-нибудь оскорбления, подхваченные от местной шпаны.       — Или от тебя. Ты же не сквернословишь перед детьми? Признавайся.       — Я очень культурный человек, Сэйдзи, — возмутился дядя, приложив ладонь к груди. — За кого ты меня принимаешь?       — Папа, я же должна стать сильной и умной, — щебетала Хиёри. — Я хочу побыстрее вырасти и всё-всё узнать. Прочитать всю твою библиотеку!       — Давай, ты не будешь спешить взрослеть, волчонок, — он мягко погладил её по голове.       — Ты те книги от неё спрятал, надеюсь? — лениво спросил дядя. Уголки его губ дрогнули. — Иначе Рика тебе голову открутит. Всё-таки литература… для взрослых.       Хиёри оживилась и повернулась к нему.       — Что за литература для взрослых? Она особенная?       Папа поперхнулся воздухом и откашлялся.       — Э-э… ну… она… — он нервно рассмеялся и посмотрел на дядю. — Спасибо, Дайске.       Тот по-хитрому улыбнулся. Они что-то скрывали. Подозрительно-подозрительно. Хиёри нетерпеливо продолжала ждать ответа, дёргая ногой.       — Ты бы всё равно не дочитала, волчонок. Это очень скучные книжки.       — Скучные? — Хиёри застыла и прищурилась. — Там секретные техники?       — Ну вот, — дядя Дайске подпёр голову рукой, с интересом наблюдая за ними. — Ты влип. Теперь выкручивайся.       Папа закрыл лицо ладонью, подавляя смешок.       — Тогда давай тренироваться! — не сдавалась Хиёри. Он ей — тренировку, а она не станет допрашивать его. — Или я сама найду их и освою все-все-все техники!       Папа бросил взгляд на бумаги.       — Прости, волчонок. В следующий раз.       У Хиёри что-то кольнуло в груди от его отказа, подбородок задрожал, а на глаза навернулись слёзы. Она поникла. Знала, что если заплачет или устроит истерику, на папу это не сработает.       И тут дядя Дайске подал голос:       — Эй, а что, если нам потренироваться? Я научу тебя парочке приёмов. Но есть одно условие.       Хиёри резко подняла голову. В её глазах загорелся решительный огонёк. Для достижения цели она сделает всё. Однажды ради тренировки Хиёри вымыла целую гору посуды — три тарелки и две чашки. Фумико-сан была так довольна ей, что угостила конфетой в награду.       — Какое?       — Пока тётя Мидзуки будет на работе, присмотришь за Аканэ. Всего пару часов. Сможешь?       Хиёри задумалась. С сестрой ей сидеть нравилось — она слушала и не перебивала. Впрочем, ей всего-то три года. Малышка совсем.       — Конечно смогу. Я же ниндзя!       — Отлично. Тогда я поручаю тебе миссию… S-ранга.       — Ура!       — Вначале, — вмешался папа и притянул Хиёри к себе в объятья. От него приятно пахло чаем, пергаментом и чернилами. Вблизи его карие глаза — большие и тёплые. Лицо покрывали веснушки — прямо как у неё. А губы — рассечены шрамом. Она потеребила серебряную серьгу в его ухе, а он ткнул её в нос. — Марш умываться. Иначе дядя Дайске не пустит тебя на поляну для тренировки. И сандалии надень.       — Я ещё не доиграла в допрос игрушек! — запротестовала Хиёри.       — Игрушки подождут.       — А если устроят побег? — прошептала она.       — Тогда, — ответил дядя Дайске и поднялся на ноги. Хиёри задрала голову. — Твой папа возьмёт их под стражу.       Хиёри с видом настоящего командира кивнула:       — Хорошо, — она обратилась к папе. — Только не выпускай Панду-сэнсэя. Он хитрый.       Папа улыбнулся.       — По рукам.

***

      Хиёри спрыгнула с крыльца на влажную от недавнего дождя землю. Почва под ногами немного пружинила. В нос ударил запах свежей травы и слабый, смолистый аромат коры персикового дерева. Хиёри одёрнула одежду и побежала вприпрыжку к поляне за домом. Прохладный ветер встречал её влажное от воды лицо, а капли, щекоча, стекали по шее и прошмыгнули под рубашку. Хиёри — серьёзный шиноби. А раз серьёзный, значит, чистый. Ей нипочём любая вода, и неважно, холодная или горячая.       Хиёри подошла поближе. Дядя Дайске стоял к ней спиной, прислонившись к персиковому дереву, и жевал соломинку. Где-то вдалеке слышалось посвистывание дроздов. Хиёри решила напугать его втихомолку — активировала свою технику невидимости. Только не успела.       — Пришла, наконец-таки.       — Как ты так быстро меня вычислил? — возмутилась Хиёри писклявым голосом.       Она скрестила руки на груди. Дядя взял и испортил всю операцию. Несправедливо. Ладно, ему простительно, потому что он взрослый и сильный. Было бы странно, если бы не усмотрел.       — Ну… — дядя повернулся к ней и выплюнул соломинку. — Ты шумишь, когда подкрадываешься.       — Но моя техника невидимости безупречна! — возразила она.       — Техника… чего? — с недоумением спросил он. — Какой такой невидимости?       — Ну это когда становишься как хамелеон и сливаешься с окружающей средой! — Хиёри посмотрела по сторонам, словно их могли подслушивать. Встала поближе к дяде. Тот склонился к ней, и она, заслонив рот ладонью, прошептала: — Я так сегодня к папе подобралась и он меня не обнаружил.       Дядя поджал губы, сдерживая улыбку. Его плечи на мгновение вздрогнули.       — А-а-а, понял. Твоя знаменитая техника невидимости, — заговорил он с деланной важностью. — Как я мог забыть.       Хиёри выпрямила спину и с серьёзным видом кивнула.       — Это мы выяснили. А что у тебя с волосами? — дядя с ухмылкой разглядывал её голову. — Ты вообще привела себя в порядок, как папа велел?       — Я тренировалась умываться и собирать волосы закрытыми глазами, чтобы улучшить концентрацию!       — Концентрация, значит. И как, сработало?       — А как иначе!       — Оно и видно. Первоклассное гнездо получилось. Для птичек.       Хиёри потрогала свои волосы и ощутила торчащие во все стороны пряди. На самом деле, она не удосужилась взять расчёску со стола. Зачем она нужна? Волосы ниндзя могут стать аккуратными, если применить достаточную силу воли. Хиёри всмотрелась в траву, покрытую росой, и ткнула пальцем.       — О, божья коровка!       Она присела на корточки и начала считать на крошечном тельце количество чёрных точек. Один. Два. Три…       Хиёри почувствовала тёплые большие руки на своей голове. Дядя Дайске распустил её волосы и бережно собрал их заново, затянув резинкой. Несколько лёгких движений — и они больше не спадали на лицо. Ровно так, как у неё никогда не получалось. Вот Фумико-сан постоянно делала ей больно и оправдывалась тем, что красота требует жертв. Но это же полная чепуха. И дядя — тому доказательство.       — Готово, — мягко сказал он. — Начнём тренировку?       Едва он договорил, божья коровка расправила крылья и улетела.       — Да, — Хиёри вскочила и её глаза сверкнули. — Ты обещал показать что-то новое!       — Точно. Парочка приёмов для самозащиты, только я тебе по весовой категории не подхожу, а тренировать их нужно в паре.       Дядя Дайске на мгновение замолчал и задумался. Потом его брови взметнулись, а губы растянулись в улыбке. Он попросил Хиёри подождать минутку, а сам помчался обратно к дому. И вернулся так быстро, что она не успела заскучать.       — Только не пугайся, хорошо? — попросил дядя и встал на одно колено.       Он прикусил большой палец, из которого потекла капля крови. Хиёри напряглась. Дядя приложил раскрытую ладонь к влажной траве. На ней образовался странный рисунок — Хиёри никогда такого не видела. И тут с громким хлопком — она вздрогнула и закрыла уши руками — в клубах дыма появилось тело, ростом чуть выше неё. Это был чёрный кот-ниндзя в хаори голубо-серого цвета. Он стоял на задних лапах, прямо как настоящий человек, а на его поясе красовалась катана. Кот-ниндзя огляделся по сторонам, затем вперился янтарным взглядом в дядю Дайске и внезапно заговорил басистым голосом.       — Дайске, мать твою, ты что удумал? Я был занят.       — Во-первых, привет, Куро. Во-вторых, — дядя схватил кота-ниндзя за хвост и неумолимо потянул за него. — Не ругайся при детях.       — Да понял я, понял! — прошипел кот и вернул себе хвост, с нежностью обняв его обеими когтистыми лапами. Затем стрельнул глазами в Хиёри — она опустила руки и пялилась на него с открытым ртом. — Что вам от меня надо? Я такую кису чуть не подцепил, а ты со своим призывом не вовремя!       Дядя тяжело вздохнул. Он ободряюще погладил Хиёри по спине.       — Знакомься, это Хиёри. Хиёри, это Куро, кот-ниндзя. Сразу скажу, он на нашей стороне — не с теми уличными котами со двора.       — Уголёк! — радостно воскликнула она.       — У меня имя вообще-то есть, детёныш! — кот глухо похлопал себя пушистой лапой по груди. — Куро.       Хиёри смутилась — с ниндзя нельзя быть такой невежливой. Она робко закивала.       — Приятно познакомиться, Куро-сан.       — Вот, — спокойно ответил кот-ниндзя. — Так-то лучше.       — Я тебя призвал, чтобы ты с ней потренировал пару приёмов.       — Я? — переспросил Куро. — Я что, по-твоему, похож на грушу для битья? Ещё и тренироваться с детёнышем. С детёнышем! Ты меня опозорить захотел? Совсем сдурел?       — Успокойся, — сказал дядя с невозмутимым видом. — Она в будущем станет таким же ниндзя, как ты. Так помоги ей освоить тайдзюцу. Чего тебе стоит?       — Ну вот, лишний стресс, — простонал Куро. На морде возникло обиженное выражение. — Я расстроен.       — Не за бесплатно, — протянул дядя и вынул из кармана палочку, на вид деревянную. Хиёри распознала мататаби.       Куро вначале застыл, разглядывая предмет в его руке. Быстро взмахнул лапой — дядя ловко отдёрнул руку с непроницаемым выражением лица.       — Вот же, — недовольно проговорил Куро. — Кошачья трава.       — Отдам тебе целый пакет, если согласишься.       — Чёрт. Ладно, уговорил. Ты что, готовился к моему приходу?       — Вообще… нет, — честно признался дядя. — Получилось как-то спонтанно.       Куро скосил взгляд на Хиёри, устало выдохнул и положил лапы на талию. Если таковая есть у котов.       — Она смотрит на меня, как на игрушку, Дайске.       — П-простите, — неуверенно подала голос Хиёри. — Просто вы так круто выглядите. Никогда не видела настоящего кота-ниндзя.       Куро на мгновение улыбнулся, обнажив клыки, и гордо поднял голову.       — Да, я такой, — затем с серьёзным видом продолжил: — Прежде чем начнём, установим правила: за усы — не дёргать, за хвост — не тянуть, уши — не трогать, поняла?       — Поняла! — громко ответила Хиёри.       — А ты, — вмешался дядя. — Втяни когти. И никакого использования чакры.       — Я что, на садиста похож? — Куро показательно оттопырил лапы и медленно, но верно втянул когти. — Может, мне ей свою вторую форму показать, а?       — Я бы не стал… рисковать. Не знаю, как Хиёри отреагирует.       — Какие мы нежные.       Куро снял со своего пояса катану и прислонил её к дереву. Лепесток персика упал ему на голову. Он стряхнул его с видом полного безразличия.       — Итак, будем учиться приёмам самозащиты, — начал дядя. — Думаю, в Академии у вас будет много спаррингов, так что может пригодиться.       — Или драк со сверстниками вне уроков, — ухмыльнулся Куро.       — Я не хочу драться с ними, а дружить, — сказала Хиёри, теребя край рубашки.       — Не воспринимай всерьёз, Хиёри. Куро так шутит.       Дядя Дайске хмуро посмотрел на него.       — А что такого? Дети нынче злые, а подростки — так вообще. Фейерверк из агрессии и гормонов.       — Мысли позитивнее, очень тебя прошу.       — Моя позитивность умерла с концами, когда тупой миф о девяти жизнях стал для врагов личным вызовом — проверяли, насколько я живучий, — Куро перевёл взгляд на хлопающую глазами Хиёри. — Представляешь, с трёх лет начали. Я тогда ещё котёнком был, жизни не видавшим.       — Давайте начнём со спарринга, — вернулся к теме дядя Дайске. — Закрепим то, что ты уже умеешь. Сэйдзи говорил, тебя в Академию приняли? Пять лет — а уже подающая надежды куноичи.       — Да! — Хиёри задрала подбородок. — Даже не стали проверять мои навыки к ниндзюцу, потому что я всё остальное сдала на отлично, — она почесала голову. — Сказали, что мой потенциал и так виден.       — Так ты у нас крутая? — Куро встал напротив неё. — Тогда посмотрим, на что ты способна.       Куро позволил Хиёри напасть первой. Она рванулась вперёд — кулак со свистом пролетел мимо. Куро легко шагнул в сторону — не приложил усилий. Её следующее движение — удар ногой — встретилось с его мягким блоком. Хиёри взвизгнула от досады и, не выдержав, топнула ногой по траве.       — Ты нарочно!       — Ну и ну, — фыркнул Куро. — Конечно же я нарочно. Иначе какой смысл в спарринге? Думала, буду поддаваться? Я не такой добрячок, как Дайске.       Хиёри впервые увидела Куро сосредоточенным на ней. Он не смеялся и не шутил. Наблюдал за её движениями. И ей стало не так страшно. Она ощутила себя даже увереннее. Уголки губ сами собой поднялись вверх. Она стиснула зубы и атаковала снова. Удар в корпус — Куро гибко увернулся. Затем подсечка по задним лапам, чтобы вывести из равновесия. Но он был сильнее и ловчее. Сделал сальто. Волосы Хиёри встрепенулись от ветра, а хвост Куро хлестнул её по лицу. Она инстинктивно зажмурилась.       На несколько секунд наступило затишье, и в нём было слышно только её тяжёлое, срывающееся дыхание. Хиёри открыла глаза и резко развернулась к нему. Капли пота стекали по вискам.       — Закрывать глаза было ошибкой.       — Мне надо получить хвостом по лицу с открытыми глазами? — проворчала Хиёри.       — Нет, — Куро обошёл её по кругу. — Нужно вовремя блокировать, детёныш, а глаза — не закрывать ни в коем случае. Пропустишь хоть один удар — и тебе крышка, понимаешь? В смертельном бою такое не прощается.       — То есть… — размышляла она. — Я должна считывать своего противника. Анализировать его удары и предугадывать, чтобы обернуть их в свою пользу. Верно?       — А ты быстро схватываешь, — удивился Куро.       Хиёри ничего не ответила, а нанесла серию ударов ногами, целясь в корпус. Куро, конечно же, легко блокировал каждый. Её это бесило. А ещё заставляло стараться больше. Вдруг он поменял положение — быстро оказался позади неё и замахнулся лапой. Собирался схватить её за шею. Хиёри вовремя подставила руку, вцепилась в ткань его хаори и — неужели? — перебросила через плечо. Но Куро не сопротивлялся гравитации. Наоборот, использовал. Обвился вокруг руки Хиёри всеми лапами и резким движением бёдер перекрутил её тело, отправив кубарем на землю. Воздух вырвался из лёгких. Она откашливалась от пыли, лёжа на спине, и глядела в безразлично ясное небо. Куро заслонил вид, присев рядом с ней.       — Не зря тебя взяли в Академию. Эта попытка была очень даже неплохой.       — Ты всё равно выиграл, — пробубнила она.       — Ошибка — это ещё не катастрофа, детёныш.       — Буду тренироваться усерднее.       — Отрабатывай движения и однажды сможешь меня уделать.       — Правда? — загорелась Хиёри.       — Правда, — подал голос дядя, всё это время наблюдавший за их боем. — Ты большая умничка.       Потом она долго учила новые приёмы самозащиты. Не только те, что уже знала. Куро показывал, как вертеться и не терять равновесие на мокрой траве, а ещё ловить идеальный момент для ответной атаки. Хиёри старалась изо всех сил — пару раз едва не сбила Куро с лап. Ей с ним нравилось больше, чем с дядей: Куро не поддавался. Один раз она, не выдержав, схватила его за грудки и попыталась боднуть лбом. Дядя сразу назвал это «грязным приёмом», но Хиёри только нахмурилась. В бою все средства хороши.       К концу тренировки ноги у Хиёри стали ватные. Дядя и Куро присели на траву. Она же просто рухнула.       — А у папы есть призыв?       — Конечно.       — Кто? — Хиёри скрестила ноги и неутомимо качалась взад-вперёд. — Тоже кот-ниндзя?       — Нет, у него… — дядя задумчиво провёл руками по щетинистому подбородку. — Кое-кто более вредный.       — Ты так того змеёныша зовёшь? — ухмыльнулся Куро. — Не помню, как его там. Да и неважно. Шипящее хамло.       — З-змея? — сжалась она.       — Ты же помнишь, что наш клан силён по части медицины. Мы используем змеиные яды для лечения. А твой папа может змей призывать даже во время боя.       — Круто, — Хиёри искренне восхитилась. — Тоже хочу себе призыв! Мама как-то говорила, что у её клана были свои звери. Волки, кажется. Но я ни разу не видела.       — Да, у клана Оками существовал контракт, но там… всё сложно. Мама тебе как-нибудь сама расскажет.       — Дядя Дайске, — грустно произнесла Хиёри. — А где мама? Она на работе?       — Да, — подтвердил он и осторожно спросил: — Что-то случилось?       — Просто… она сегодня должна пойти со мной в Академию. Познакомиться с сэнсэем, узнать расписание и с кем я буду в одном классе.       Дядя мягко улыбнулся.       — Думаю, она ещё придёт. Не волнуйся. Знаешь же, у твоей мамы столько дел. Она работает во благо деревни.       — Не переживай, детёныш. Я свою мать вообще не знал. А отец… скажем так, для него в марте любая тень с хвостом — богиня любви, — Куро расхохотался.       Хиёри не поняла шутку, а дядя бросил на него убийственный взгляд. Куро сделал вид, что не заметил.       — Куро!       — Молчу-молчу, — тут же нарушил он своё обещание. — Мама твоя не Рика случаем?       — Да, она, — ответила Хиёри. — Вы знакомы?       — А-а, так ты детёныш этой су—       Дядя Дайске резко ударил его локтем в бок, да так, что Куро аж подпрыгнул и сморщился от боли.       — Хотел сказать… ну… принцесски из клана Оками, — он погладил себя по искалеченному месту и посмотрел на дядю. — Хиёри не твоя дочь?       — Нет, она дочь Сэйдзи.       — Ну да, на него она похожа больше, чем на тебя, — тише произнёс Куро. — Так понимаю, у вас с Рикой ничего не сложилось…       — Что не сложилось? — Хиёри непонимающе похлопала глазами. — Пазл?       — Ничего такого, Хиёри, — дядя глубоко вздохнул. — Может, заберёшь мататаби и свалишь уже, Куро?       — Тю… Прогоняешь меня? А я-то думал мы друзья.       Вдруг у дома возникла знакомая фигура. Это была тётя Мидзуки. С ней под руку маленькими шажками шла сестра Аканэ. Стоило ей заметить Хиёри и дядю Дайске, она оторвалась от тёти и смешной походкой побежала к ним.       — Хи-чан! — крикнула она. Пухлые щёчки тряслись в такт её движениям.       — Ка-чан! — радостно воскликнула Хиёри и бросилась к сестре навстречу. Усталость как рукой сняло.       За ней шла тётя Мидзуки. Она вопросительно подняла бровь, увидев дядю Дайске с Куро.       — А это ещё кто?       — Один из моих призывов. Зовут Куро, — познакомил их дядя. Затем обратился к коту-ниндзя: — Моя жена. Мидзуки.       На морде Куро возникло прозрение.       — Получается, вы вдвоём выжимали из Хиёри все соки? Ещё и разрешили на холодной земле посидеть? — она положила руки на пояс. — Что будешь делать, если она простудится?       — Прости, — дядя виновато улыбнулся.       — Хиёри-чан, — обратилась к ней тётя и присела на корточки, придерживая пряди своих чёрных волос. — Прими душ, хорошо? Потом посидишь с Аканэ.       — Хорошо. Меня сегодня столькому научили, тётя Мидзуки!       — Охотно верю, но, к сожалению, не могу тебя послушать. На работу спешу.       — Я присмотрю за Аканэ, — твёрдо произнесла Хиёри, приобняв сестру за плечо. Та же обвила её талию ручками. — Я ни за что не провалю миссию!       — Вот и отлично, — улыбнулась тётя, погладив её по плечу. — Тем более, Аканэ мне все уши про тебя прожужжала. Очень хотела к тебе.

***

      Как оказалось, Фумико-сан ушла домой. Наверное, папа её отпустил — решил, что она устала. Хиёри держала обещание: проводила время с Аканэ, пока взрослые были заняты своими очень взрослыми делами. Тётя Мидзуки работала в госпитале вместе с папой и лечила людей. Хиёри не раз слышала, что быть медиком — сложная работа. Сложнее даже, чем драться с врагами. Но у Хиёри работа была не проще — оберегать свою младшую сестру Аканэ и никому не давать в обиду. Миссия S-ранга, как-никак.       Хиёри дала Аканэ поиграть с Пандой-сэнсэем и рассказала, сколько всего он пережил и как героически лишился уха в страшном бою. Аканэ слушала её, округлив свои голубые, как у дяди Дайске, глаза. Иногда отвлекалась, чтобы покормить игрушки рисовыми шариками из кухонного детского набора. Хиёри так и сыпала словами — говорила о тренировке: о том, как Куро демонстрировал невероятные приёмы и гибко уворачивался от её самых хитроумных атак. И что дядя Дайске на него ругался, когда тот говорил глупости, которые Хиёри не очень понимала. А точно ли это глупости?       Хиёри не заметила, как время пролетело. Тётя Мидзуки уже вернулась за Аканэ. И не одна.       — Мамочка! — радостно завопила Хиёри и обняла её за обе ноги, уткнувшись в подол фиолетового ко́мон.       — Привет, волчонок, — мама погладила её по голове. — Прости, я задержалась.       Хиёри убеждена, что мама самая красивая на свете. Её белоснежные густые волосы были заплетены в косу, а васильковые глаза казались бездонными. Она выглядела как принцесса из сказки.       — Сегодня столько всего было, мам, — тараторила Хиёри, не успевая отдышаться. — Я допрашивала игрушки, а ещё, а ещё тренировалась с дядей Дайске и его призывом — Куро.       — Давай-ка помедленнее, — рассмеялась мама. — Ты сказала Куро?       Хиёри закивала.       — Вы друзья?       — Коллеги, — ответила мама и тут же спросила: — Он ничего такого не говорил?       — Ну… когда Куро хотел, дядя его одёргивал, — она сощурила глаза. — Секретничаете?       Мама нежно улыбнулась и спокойно сказала:       — Просто Куро плохой пример для подражания.       — Ну ладно, мы пошли, — вмешалась тётя Мидзуки с Аканэ на руках. — Удачи вам.       Хиёри и мама помахали им на прощание.       Солнце скатилось к горизонту, заливая крыши домов неуловимой медной краской. Наступало время, полное тёмных загадок. Воздух пах молодой травой и цветами, тянувшимися к небу вдоль узких улочек Конохи. Хиёри с довольным выражением лица разглядывала деревья по пути и поправляла свою косу, которую ей заплела мама. Ветер принёс запах жареных данго с ближайшей лавки, где два джоунина в форме смеялись, делясь какими-то новостями. Мимо пробежали дети. Бумажный змей летел вдогонку за ними.       Хиёри с важным видом смахнула настырные пылинки с рубашки сиреневого цвета и подтянула чёрные шорты. Пришлось переодеться по настоянию мамы, чтобы не выглядеть, по её словам, «замарашкой». Хиёри почувствовала шероховатость на маминой руке, за которую крепко держалась, и только сейчас обнаружила, что её пальцы были перебинтованы. Вдруг стало тревожно.       Хиёри нахмурилась и спросила:       — Мам, тебе больно?       — Что? — мама опустила на неё взгляд, а затем на их сплетённые руки. — А, нет. Не переживай, волчонок. Пустяки.       Хиёри заметила, что хоть мама и улыбалась, её глаза были какие-то… грустные.       Из-за деревьев виднелась могучая Академия. Чем ближе они подходили, тем сильнее Хиёри начинала волноваться и цепляться за руку мамы. Двор Академии был почти пуст, если не считать пары-тройки родителей и детей, разгуливающих вокруг.       Пожалуй, это была плохая идея. Плохая-плохая. Хуже, чем допросить жука-носорога без защиты для пальцев. Как только они подошли к воротам, мама присела перед ней.       — Волчонок, постарайся быть вежливой, — тихо сказала она, поправляя ей волосы. — Только без этих твоих допросов. Это не шиноби с миссии, а дети.       — А если они ведут себя подозрительно?       — Просто попробуй не спрашивать, во сколько они ложатся спать и с кем у них были разговоры на прошлой неделе.       Хиёри пробурчала что-то вроде «как скучно». Её уже начинала подбешивать пыль на сандалиях. Рукава так вообще помялись, сколько бы она их ни разглаживала. Хиёри, между прочим, планировала серьёзное дело: расшифровку маршрутов муравьёв у пруда. А вместо этого какой-то «социальный контакт» — она в книжке одной вычитала.       Не то чтобы Хиёри не хотела знакомиться, но сердце билось быстро-быстро. Вдруг она никому не понравится? Страшно как-то.       Мама взглянула за её спину и выпрямилась.       — О, привет! Давно не виделись.       — Привет, Рика. Какой приятный сюрприз.       Хиёри обернулась вполоборота и встретилась глазами с высоченным мужчиной. Его серебристые волосы были завязаны в хвост. Он по-доброму улыбнулся.       Да это же Сакумо-сан. Белый Клык Листа. Его знали все в деревне. Мама и папа с ним дружили. Он даже приходил пару раз к ним в поместье и приносил сладости. Упоминал, что сын их не любит. Видимо, тот мальчик, что шёл с ним рядом. Лицо — маленькое, глаза — взрослые. Это ещё что у него на лице? Маска? Он ничего не говорил — просто уставился на неё. Потом отвёл взгляд. Понятно. Строил из себя крутого.       — Показываешь будущему гению его одноклассников? — мама улыбнулась мальчику. — Привет, Какаши.       — Пытаюсь убедить его хотя бы быть дружелюбным с ними.       — Добрый день, Сакумо-сан, — вежливо поздоровалась Хиёри.       — И тебе привет, — мягко сказал дядя. — Какаши, — обратился он к мальчику. — Познакомься, это Хиёри. Вы будете учиться в одном классе.       — П-привет, — нервно промямлила Хиёри, поправляя задранную рубашку.       Какаши чуть кивнул.       Ни «привет», ни «рад знакомству», ни даже «ты такая рыжая», как это говорили ей другие. Она подошла на шаг ближе. Оценивающе прищурилась. Он выглядел как задачка с подвохом — и ни одной подсказки.       — Ты всегда такой серьёзный? — спросила Хиёри с лёгким подозрением.       Какаши скучающе пожал плечами. Ну то есть вот так пожал, как будто ему всё равно, с кем он говорит, о чём и зачем.       — Это… ответ? — уточнила она.       — Ты всегда так много разговариваешь? — наконец, выдал Какаши. Передразнивал что ли?       — Это называется коммуникабельность. Очень редкий навык, — Хиёри хмыкнула. — Наверное, у тебя немного друзей?       — Я не ищу друзей.       — Вот видишь? Проблема уже в подходе.       Сакумо-сан и мама переглянулись.       Хиёри склонила голову набок. Она ни за что не позволит Какаши её игнорировать.       — Тебе, наверное, тоскливо всё время одному.       — Я привык, — спокойно промолвил он.       Хиёри удивилась. Какаши отвернул голову и с безразличным лицом сунул руки в карманы. По нему сложно было сказать, что его это как-то задевало. Может, Какаши просто не понимали? Или он сам никого не понимал, поэтому и предпочитал строить из себя крепость с ловушками? Кроме своего папы. Хиёри тоже души не чаяла в своих родителях.       — И мне бывает одиноко, но я не делаю вид, что мне это нравится, — произнесла Хиёри неожиданно серьёзно.       Какаши задержал на ней взгляд. Потом сказал:       — Ты странная.       — Часто слышу это от умных мальчиков.       — Думаешь, ты умнее меня?       — Думаю, я говорю то, что другие боятся, — с лукавой улыбкой ответила она. — А вообще, можно проверить.       — Как?       — Спор. Я задам тебе вопрос, а ты должен доказать, что на него есть правильный ответ.       — Ну.       Какаши мгновенно включился в игру. Хиёри встрепенулась. Ей пришлось придумывать всё на ходу. Такое происходило не впервые и вызывало больше интереса и предвкушения, чем готовые вопросы из книжек.       — Что сказал отец-шиноби своему сыну, когда тот… хм, спрятал все печенья в доме, использовав технику невидимости?       Какаши размышлял. И вскоре ответил:       — Он ничего не сказал.       — Н-ничего? — растерялась Хиёри. — Но почему?       — Потому что правильное применение техники невидимости включает в себя маскировку звука и запаха. Если отец-шиноби узнал о пропаже, значит, сын провалил миссию на этапе сокрытия следов. Ему не за что ругать сына, только за плохое исполнение.       Надо же, а Какаши оказался находчивее, чем Хиёри предполагала.       — А откуда тебе знать, что он поступил именно так? Тебя же там не было!       — Ты чётко сформулировала вопрос: что отец-шиноби сказал.       — Ты всё равно не знаешь наверняка, — не сдавалась Хиёри. — И доказать не сможешь.       — Это чистой воды провокация и словесная ловушка, — Какаши скрестил руки на груди.       Обычно, когда Хиёри играла в что-то подобное с другими детьми, те быстро называли её скучной и занудной. А Какаши же глупостей не говорил, а действительно подумал. Был увлечён, хотя до этого пытался отгородиться.       Последние отблески солнца мазнули по его развевающимся волосам и скрылись в вечерних тенях. Жёлтый свет загорелся в окнах Академии.       Хиёри весело улыбнулась.       — Я бесчестная, признаю. У тебя неплохие аналитические способности.       — Сколько Хиёри лет? — спросил Сакумо-сан.       — Пять, — ответила мама.       — Совсем забыл, что наши дети одного года рождения. Впервые вижу, чтобы кто-то так быстро нашёл подход к моему сыну.       — А ты что думал? Это же моя дочь. Скучно им, похоже, не будет.       Сакумо-сан тихо рассмеялся.       — Да, ты права.       — Покажи мне, пожалуйста, где тут можно получить расписание, — попросила мама.       — Разумеется, — Сакумо-сан похлопал Какаши по плечу. — Побудьте тут, пока я провожу тётю Рику в Академию.       — Позаботьтесь друг о друге, — бросила мама напоследок.       Хиёри и Какаши синхронно кивнули и… не сразу вернулись к разговору. Какаши пнул камешек и тот полетел в ближайшее дерево, а Хиёри перекатывалась с носков на пятки, вдыхая аромат вечерней Конохи. Она же его похвалила. Или… нет? Нагрубила? Может, Какаши не зашло слово «неплохие» и надо было сформулировать иначе?       В уголках его глаз собрались мягкие морщинки. Хиёри подумала, что, наверное, Какаши улыбнулся под своей удушливой маской. По крайней мере, Хиёри задыхалась от одного вида ткани на лице.       — Давай признаем, что тут нет правильного ответа.       — Ну хорошо, — согласилась она. И через небольшую паузу добавила: — Ты мне нравишься. Честный. Не кичишься тем, что умный. Редкость.       — Ты тоже... необычная, — признал он тихо. — Обычно все стараются мне угодить.       — Мне не нужно стараться. Я классная от природы! — с показной смелостью заявила она и протянула ему руку. — Дружим?       Он посмотрел на её руку, потом на лицо. На мгновение замялся. И всё же пожал ладонь.       — Хорошо. Но предупреждаю: я не умею… дружить.       — Отлично, я научу. У меня талант.