Роман после полуночи

      Заглушив мотор нежно-розового кабриолета, который Миранда взяла на прокат. Она вышла из салона автомобиля и огляделась. На небе летали чайки, перекрикиваясь между собой. Воздух вокруг был влажным и солёным, как прямое доказательство Атлантического океана, который омывал Кубу с севера, в метрах ста от неё. Впереди была длинная и широкая пристань с множеством разнообразных лодок и судов. Какие-то ещё были на плаву, а какие-то поржавели, выцвели и нуждались в ремонте. Приспустив солнечные очки на нос, Миранда всмотрелась в окружающие её здания.       Кругом была большая территория, которая занимала где-то девять гектаров. Большая часть из этих земель была пустой, низменной и болотистой. Справа возвышалась больница с разбитым окнами и различными граффити. «Хм, наверное тут лечили жёлтую лихорадку в далёкие годы», — Миранда пошла прямо к лодкам.       Песок забивался в шлепки, которые издавали соответствующий звук от соприкосновения с её пятками при каждом шаге. А начинавший согреваться на солнце воздух, обдавал теплом её ноги спрятанные под коротким сарафаном. Чем ближе она подходила, тем страшнее становилось. Здесь не было ни души. «Да и неудивительно, ведь поэтому верфь и заброшенна, блять», — и вцепившись потной ладошкой в длинную цепочку сумки, продолжила идти.       Через несколько шагов Миранда услышала какой-то шум от одной из лодок, и пошла прямиком туда. Предварительно скинув песок с обуви вращающим движением шлёпок туда-обратно, как только ступила на влажную пристань, чтобы теперь её ноги начали скользить на этом мокром дереве. «Потрясающе», — цокнула она, едва не упав, обувь была из резины, и напоминала Миранде поход в бассейн в детстве. Она там вечно чуть ли не падала в таких шлёпках с перемычкой через большой палец. — «Когда ты стала такой брюзгой?». Пройдя ещё несколько метров, она уткнулась в одну из лодок, которая активно дребезжала. И решив, что это именно то, что ей нужно, постучала по корме катера. Но её либо не слышали, либо делали вид. Сделав ещё шаг вперёд, Миранда не учла, что катер на воде имеет свойство покачиваться. Влажные деревяшки пристани в дуэте с её шлёпками решили сыграть с ней злую шутку. Она подскользнулась и свалилась прямо в кормовую часть судна, чудом не упав в пространство между пристанью и кучей заброшенных лодок. Удар о палубу отозвался звонкой болью во всём теле, а клатч, который болтался на длинной цепочке, предательски раскрылся, рассыпав всё содержимое и ту самую монету, которая, звякнув, покатилась дальше. А её солнечный очки благополучно свалились с лица и потеряли линзу при падении. «Боже, как больно», — Миранда попыталась принять более менее горизонтальное положение и потёрла колено, которое стесалось о палубу, плотно прижимая к нему ладонь создавая некий антистресс. — Какого черта?! — Миранда услышала разозленный мужской голос, пока пыталась встать, но она не знала, что он её заметил, как только она приехала, и до последнего надеялся, что она уедет восвояси, как только поймёт, что это не подходящее место для женщин в красивых нарядах. — Ты что тут забыла?       Мужчина появился перед ней, как гроза среди ясного неба. Из кармана его джинс торчала красная тряпка в пятнах от машинного масла, а белая майка была порвана сбоку словно её зажевал разбушевавшийся мотор, тем самым открывая взору Миранды часть его обнаженного и крепкого тела. На лице спрятанном под лёгкой щетиной гуляли едва заметные желваки, а серо-голубые глаза метали искры смотря на неё в ожидании объяснений. Прядь его длинных чёрных волос выбилась из небрежного хвоста, когда он пристально посмотрел по сторонам, прежде чем протянуть ей руку. — Спасибо, — тихо сказала Миранда, поднимаясь с его помощью и пытаясь сообразить с чего начать свой рассказ, чтобы не показаться женщиной у которой крыша потекла. — Я нашла твою монету, — оглянувшись назад, она увидела блеск от монеты, которая валялась на палубе и собрав всё содержимое сумки, подняла её. — Поздравляю, — сердито бросил он, сложив руки на груди. — Что дальше?       Миранда немного опешила от такого не гостеприимного приёма. «Впрочем, чего ты ожидала, когда вот так заявилась к незнакомцу?», — задалось она вопросом у себя в голове. Ещё и его металлическая рука, происхождение которой так интересовало её писательский разум не давало покоя. Лучи солнца так красиво отражали свет, делая звезду на плече больше оранжевой, чем красной. Она и не заметила, что залюбовалась мужчиной напротив, как идиотка. — Проваливай! — не выдержал он и переступил на пристань направляясь в гараж. — Нет, стой! — воскликнула Миранда, собравшись с силами, чтобы выбраться из катера без последствий.       «Думай, думай, думай! Что ему сказать, чтобы привлечь его? Боже, даже звучит глупо...», — мысленно она ударила себя по лбу, но благополучно ступив на пристань, пошла за ним быстрым шагом. — «Сдался он мне, привлекать его, напыщенный индюк!»       Идея сама пришла в голову, когда её не ждали. Её дед был учёным. Смутно, но Миранда начала припоминать истории, как ей казалось, детские страшилки, которыми дед запугивал маленькую Миранду и её друзей. Про русского солдата с железной рукой, который приходит ночью за непослушными детьми и навсегда забирает их. А родителям оставляет лишь монету, как устрашающий атрибут, что солдат здесь был.       Но Миранда никогда не придавала значения этим сказкам. Всё это всегда казалось ей байками, которые дед сочинял находу, чтобы как-то угомонить детвору. До сегодняшнего момента. Да и дедушка никогда не рассказывал все подробности работы, а родители всегда были против, чтобы она проводила с ним слишком много времени. Что её очень печалило. Они любили друг друга. А потом дед умер. — Ты тот русский солдат, который приходит ночью и похищает детей? — Миранда врезалась лицом ему в спину, когда он резко остановился у ворот гаража и замер. — Я не похищаю детей, — чётко сказал он, продолжая буровить красное железо перед собой взглядом. — А тот, кто сказал тебе такую информацию, по всей видимости, был врагом нации, — сняв фальшивый замок с двери он отбросил его в сторону и одним движением рук открыл массивные двери в гараж. — От крыс Гидры другого ждать не стоит. Убирайся! — Что? — не поняла Миранда и пошла за ним следом, несмотря на его грубость. — Гидра...       Но он ей так и не ответил. Начав копаться в инструментах и прочей утвари, которая хранилась в гараже. И выражение его лица явно говорило о том, что разговор окончен. А Миранда продолжала напрягать извилины и копаться в своих воспоминаниях. «Как устроен человеческий мозг, однако, когда надо ничего не помнишь, а когда не надо, то воспоминания из глубокого детства сами лезут тебе в голову, замечательно! И, какого черта, я так раздраженна?», — голубоко вздохнув, она уже хотела уходить, осознав, что ничего она не добьётся и книга так и будет висеть над ней, как дамоклов мечь.       И тут в голову врезались обрывки фраз из далёкого прошлого, когда дедушка был ещё жив, а она была у него в гостях, в Бруклине. Воспоминания ворвались, как большой поток воды через прорванную дамбу. Тут же перед носом появился аромат сигар, из натурального табачного листа, которые ему привозили из Мьянмы. Мягкость кошачей шерсти, которая вечно оставалась на маленьких ручках Миранды, будто та кошка линяла всю свою кошачью жизнь. Переодические споры мамы и деда тоже появились где-то на задворках памяти Миранды, как фото сделанное на палароид проявляется во тьме. — Танец Сантьяго... — внезапно прошептала она приложив пальцы к губам, не замечая, как мужчина за её спиной замер, какое-то имя так и крутилось у неё в голове, но Миранда не была уверена, что это правильное имя. «Да и кто такой Сантьяго, когда деда звали Ричард?» — Сони в снегу... «Боже, дед был тот ещё сказочник, одна форма с головой осьминога чего стоит, разве можно ожидать что-то серьёзное от таких эмблем? Вот сейчас я точно похожа на женщину у которой потекла крыша, этот бубнежь под нос, веду себя, как бабка с деменцией.»       Только спустя пару минут Миранда услышала какой-то странный звук словно скрежет металла. Как будто цепочка на старом велосипеде начала крутиться на звезде. Наконец, до неё дошло, что она всё ещё в гараже у незнакомца, который её спас вчера ночью в баре. Этот шум был от него. Она обернулась, его левая металлическая рука была сжата в кулак так, что части соединяющиеся друг с другом издавали этот странный и сухой скрежет. — Эй, ты в порядке? — он стоял, как истукан — не двигаясь, но в нём всё изменилось. Раздражение на его лице, сменилось на пустой и леденящий душу взгляд, как у хищника, который готовился напасть на жертву.       Миранда решила наплевать на правила приличия и личные границы, и уверенно подойдя к нему, потянулась рукой к его живой руке, её тут же остановили перехватив в моменте. — Твой дед был в очках в золотой оправе и с татуировкой какой-то рыбы на запястье? — он смотрел ей прямо в глаза, все так же крепко держа за запястье. — Да... — с трудом выговорила она, во рту стало как-то слишком сухо за считанные секунды, она заметила, как он на секунду зажмурился, как от боли. — Это была золотая рыбка, он её сделал потому что мои волосы на солнце... — ...сотканы из золота, — тихо, почти беззвучно, повторил он вместе с ней, Миранда ещё больше испугалась таких совпадений. — Откуда ты знаешь?       Мужчина напротив лишь устало вздохнул, крепко сжав челюсти. Затем его взгляд прояснился, будто он только что вышел из долгого сна. В ту же секунду где-то вдалеке послышался гул мотора от подъезжающей машины, которая не должна быть на заброшенной верфи. Звук, который её уши не уловили бы, но его — уловили. Всё его тело мгновенно преобразилось, что не ускользнуло от глаз Миранды, которая в силу профессии привыкла всё анализировать. Из раздражённого отшельника мужчина в секунду превратился в хищника, сканирующего территорию. Он отпустил её запястье со словами: — Мы уходим. Сейчас же! — его тон не терпит прериканий и за пару шагов мужчина дошёл до стола в дальней части гаража и, опрокинув его, сорвал с внутренней стороны чёрный рюкзак.       Миранда стояла все ещё в шоке. На том самом месте, где недавно стоял он. Адреналин в крови давал о себе знать. Её мозг разрывался между реальной угрозой и сенсацией для будущей книги. Почувствовав, как её снова взяли за запястье и встряхнули, она пришла в себя. — Послушай меня, у меня нет времени на разговоры, на счету каждая секунда, — начал он, крепко держа её за руку и пристально смотря в глаза суровым взглядом. — Твой дед был лучшим в своём деле. Он работал на Гидру. Это преступная организация, которая прикрывается благими намерениями. И там его все звали «Дирижер». Он настраивал человеческое сознание, как рояль. Сони в снегу - ледяные камеры для криосна, чтобы инструмент не расстраивался между заданиями. А Сантьяго - не имя и не метафора, а код эвакуации данных. Твой дед не рассказывал тебе страшилки, а давал прямые указания, чтобы найти досье Сантьяго через так называемый танец Сантьяго, где перечислены все преступления Гидры в Латинской Америке начиная с 1980 года. Всё это одна большая карта, которая, к сожалению, у нас одна на двоих. И, именно поэтому, — его голос не терпит возражений. — Молчи и делай, как я говорю. Твои детские сказки выпустили джина из бутылки и теперь мишень не только я. Они будут искать тебя и они найдут. — О, боже... Мама всегда говорила... — Она знала достаточно, чтобы боятся. Идём, — и он грубо потащил Миранду за собой, совсем не думая о её комфорте, о шлёпках, которые могли сдать их с потрохами из-за этого шлепающего звука, о том, что у неё из вещей только телефон, блокнот, несколько долларов и блеск для губ.       Миранда, как обычно, не особо смотря по сторонам, совсем упустила из виду, что люди выбежавшие из другой машины были уже достаточно близко, чтобы пойти в атаку. Сильный грохот и свист пуль заставил её тело вздрогнуть от неожиданности, а сердце забиться так, что всё что она слышала, это его стук в ушах. Инстинктивно она пригнулась. Громкий хлопок, и сразу за ним — короткий визг, рикошетящий от металлической руки в сантиметре от её головы. «Проклятье, снова этот парень спасает мне жизнь». — О, Господи! — прокричала она с испугом в голосе и собиралась где-то спрятаться, но крепкая хватка не давала ей и шагу сделать в сторону. — Катер, живо! — тут же услышала она мужской бас над ухом.       И тут же побежала дальше по пристани, схватив клатч в руки, как спасательный круг и отвлекаясь на дурацкие шлёпки, которые не предусматривают бег от слова совсем. И почти добежав до заветной лодки на которую уже успела один раз упасть под звуки перестрелки и пуль летящих в воду, чудом не попавших в неё, чёртовы шлёпки снова подвели её и она смачно свалилась на борт снова. «Блять, мой бедный нос», — промямлила она в пол, терпя боль во всем теле и особенно в области носа и скул. — «Так можно и шею сломать, ахуеть».       И поднявшись на ноги, обернулась, чтобы понять, где её незнакомец из бара. Перед её взором открылась картина из настоящего боевика, она была рада, как писатель, стараясь всё запомнить. И вместе с тем напугана до ужаса. На стороне верфи было человек пять мужчин в черном и все с пистолетами. Миранда понятия не имела, как один человек мог отбиваться от них всех сразу. — О, Господи! — снова прокричала она, стоя в катере и не зная что делать от постепенного осознания ситуации. — Заводи, сейчас же! — и перерезав верёвку, он одной ногой толкает катер и следом прыгает на борт.       Миранда вздрогнув, мигом бежит вглубь каюты, чтобы потом попасть в рубку, где находится руль. И повернув ключ зажигания, заводит эту махину, которая тут же срывается в океан, помогая им скрыться. Оставляя всех этих людей в черном позади. Глубоко вздохнув, она откидывается на спинку кресла, пытаясь прийти в себя. В ушах все ещё стоит звук пуль и щелчки затворов. Медленно перекинув волосы на плечо одной рукой, она кладёт клатч рядом, прислушиваясь к звукам на катере. — Не расслабляйся, — слышит она где-то рядом, опять он подошёл так, что она не заметила. — Ладно, я... У меня нет ресурса на вопросы, но они будут, — заварила Миранда его, но сейчас, и правда, эта переделка слишком ударила по её нервной системе. — Как тебя зовут? — Баки, — угрюмо ответил он, и положив пистолет на соседнее кресло, покинул рубку. — Приятно познакомиться, Баки, а я Миранда, — сказала она уже в пустоту с фальшивой улыбкой на лице, чувствуя, как в ней начинает рождаться раздражение, а тело болеть во всех ушибленных местах после падения. «Путь будет тяжёлым», — она посмотрела на дверь, за которой Баки исчез.       Внутри всё еще дрожало от адреналина, но в голове, поверх страха, уже выстраивался план глав её последней книги про Элайзу Батор. «Так, первая глава: «Встреча в баре». Или, «Переполох в баре», да... Потом: «Союзник». Далее: «Враг у ворот»», —она поймала себя на этой мысли и тихо фыркнула. — «Сходи с ума, Миранда, сходи с ума. Зато бестселлер».

***

      Едва теплые прозрачные линии воды стекали по рельефным мышцам Баки Барнса смывая пот, вонь машинного масла и порох от перестрелки. Он стоял сейчас в душе своего полураздолбанго катера, который так и не отремонтировал полностью и пытался вспомнить всё связанное с Дирижером. Баки не знал его имени. Да и вообще ничего не знал о нем или ком-то ещё. Было не положено владеть такой информацией. Но после каждого задания ему обязательно надо было увидеться с ним прежде чем погрузиться в сон на несколько лет. Дирижер что-то делал с его сознанием, Баки помнил холодную сталь инструментов у висков и низкий, успокаивающий голос, который вплетался в сны, становясь их частью. Но, в то же время, в его голову впечатались эти элементы жизни Дирижера: татуировка на запястье с рыбой, золотая оправа на очках и запах неминуемой старости от его потрепаной одежды. Почти во всём его виде всегда присутствовало что-то золотое... А его глаза всегда смотрели на Зимнего Солдата с таким сочувствием и пониманием, каждый раз, когда Дирижер должен был выполнять свою работу по сохранности убийцы Гидры в лучшем виде.       «Может он знал кто я на самом деле... Знал про Стива и сроковые? А может, ему просто было жаль? Или, возможно, он никогда и не был крысой Гидры... Может он просто был обычным учёным, который работает на идею, а потом понял, что эта идея ведёт людей к гибели и страданиям...», — множество вопросов на которые Баки уже не узнает ответов, все они были в голове Дирижера, которого уже нет в живых. И единственный человек который может хоть что-то сделать в этой ситуации — «дамочка, которая осмелилась к мне заявиться сегодня утром. Какого черта я решил с ней связаться?».       И их жизнь теперь зависит от её воспоминаний, впрочем, чему он удивлялся. Барнс сам не помнил половину своей жизни пока не появился Стив. Чтобы потом героически уйти в прошлое и прожить нормальную жизнь. Нет, Баки был за него рад. Но не от всего сердца, как говорится. Потому что теперь, когда в его жизнь снова и снова возвращались мысли и мечты о нормальной жизни и семье, осознание того факта, что его друг воспользовался таким шансом —удручало. Но Стив достоин этого, возможно даже больше, чем сам Баки. Возможно...       Катер плавно несся по волнам океана уже будучи далеко от берега. Запах соли, ржавчины и водорослей пропитал всю каюту, вызывая состояние зарождающейся тошноты. Мотор противно дребезжал, что не ускользнуло от слуха Барнса — опять ремонт. Хотя, чему удивляться, он такой же, как и его катер. Вроде все при нём, несмотря на его циничность и грубость, как последствие годов рабства у Гидры. Баки все ещё сохранял качества галантности, внимания, уважения, которые были свойственны в сороковые годы, он все ещё был джентльмен в глубине души, а мотор барахлит. Это как ехать в дальний путь, когда у тебя полный бак и когда всего половина. Бензин закончиться и ты у обочины...       Так и Джеймс Бьюкенен Барнс был на обочине жизни, прачась на Кубе на заброшенной верфи, мечтавший о нормальной семье, но в багаже у него с собой куча психологических травм и психических нарушений, и руки по локоть в крови. Да, он не виноват в содеянном. У него не было выбора. Но почему он чувствует себя недостаточным для таких простых желаний.       Струи воды заглушали всё, но его слух, откалиброванный на выявление аномалий, выцепил постороннюю вибрацию на катере. Не механическую. Волновую. Мышцы спины и рук синхронно напряглись. Он выключил воду, прищурившись, пытаясь сконцентрироваться, пока капли воды с его тела стекали на кафель. В наступившей тишине, пропитанной только рокотом мотора, чётко проступили помехи и чужая речь. Рубка. Музыка по прежнему едва звучала издавая какие-то кубинские мотивы времен 80х. Отодвинув шторку душевой, Баки тихо подошёл к кровати немного хлюпая босыми ногами по полу. Зачесав мокрые волосы назад, он обвязал полотенце вокруг бёдер, взяв в руку пистолет так, что его не было видно. Бесшумно дойдя до рубки, он увидел картину: эта дамочка щёлкает кнопки на радиопеленгации, чтобы поймать чистоту без помех, на соседнем сидении её сумка, поверх которой лежит блокнот с какими-то записями и эта проклятая монета. — Какого чёрта ты делаешь? — его голос для неё прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула от испуга. Почему-то Баки задела такая реакция, хоть и не должна. — Боже мой! — Миранда повернулась к нему, положа руку на грудь находясь в лёгком оцепенении, её волосы, и правда, отдавали золотом на солнце даже через окно рубки, что не ускользнуло от взгляда Баки. В мозгу щёлкнуло, как в пазле: «сотканы из золота». Проклятье. Он моргнул, сбрасывая нахлынувшее воспоминание, и снова натянул на лицо маску раздражения. Всё было именно так, как и говорил Дирижер, когда забывал кто перед ним. — Нельзя было ещё тише подойти? Я бы тогда совсем уже отъехала! Я хочу послушать музыку, мне надо прийти в себя, прежде чем начать делать наброски для книги. — Какая ещё музыка?! — Баки подошёл к радиопеленгатору и резко выключил его, уставившись на неё озлобленным взглядом полным раздражения. — До тебя не дошло, что по пеленгу нас могут отследить?! — Эй, я просто хотела послушать музыку деда, ему такое нравилось, — Миранда отвернулась от него, сразу поменявшись в лице, в глазах Баки она была как котенок - миниатюрная, молодая, с детской наивностью, чувствительностью и верой в чудеса. Но чудес не бывает, он это понял на собственной шкуре. — Он даже как-то работал на советской радиостанции в восьмидесятых.       На губах Миранды зажглась едва гордая улыбка, а в голове Барнса засуетились шестеренки из мыслей. Возможно Дирижер был инженером связи. А иначе, где ещё можно спрятать опасные для мира данные на цифровом носителе, если не в радиопомехах. То, что звучит на всю страну годами. Не зря говорят, хочешь что-то спрятать, то прячь на видном месте. Там, где все началось, там и закончиться. Ведь дед этой дамочки свалил из Советов как раз в разгар восьмидесятых. Пока что в голове Баки складывается только один пазл. Но одного недостаточно. — Как называлась та станция? — спросил Баки на выходе. — Ты думаешь я помню? Это было давно и куда мы едем вообще? — начала она жать плечами, её взгляд затуманился говоря о том, что, возможно, она пытается вспомнить. — Что-то святое... Сан-Лурдес, кажется... — Лурдес... — тихо прошептал Баки разворачиваясь обратно в каюту. — И вообще я хочу отдохнуть, ок, да?! — привлекла она его внимание своим восклицательным тоном. — Мы едем в Варадеро, через пару минут я сменю тебя, всё остальное потом, Миранда, — его голос стал заметно грубее на её имени, утяжеляя его, как предупреждение, чтобы она точно поняла, что сейчас не время для вопросов.