новая надежда в другом мире

После того утреннего «допроса» сёстры единогласно решили: Люк остаётся у Фубуки, пока синяки и мелкие травмы полностью не пройдут. Тацумаки заявила, что «не доверяет его самодеятельности», а Фубуки просто добавила: «Так спокойнее всем». Люк не спорил — перспектива жить под одной крышей с ними казалась ему подарком судьбы. Днём всё было обычно: тренировки под присмотром Тацумаки (теперь чуть мягче), совместные ужины, просмотр новостей Ассоциации. Но ночи принадлежали Люку и его тайне. Каждый вечер, когда квартира затихала, Люк ложился на свой диван в гостиной, закрывал глаза и осознанно входил в режим. Зал ожидания исчезал — он снова оказывался в том древнем храме или на вершине горы под звёздным небом. А напротив стоял взрослый он сам: уставший, с шрамом через глаз, в потрёпанной мантии джедая. Первые ночи разговоры были спокойными. Взрослый Люк учил медитации, контролю дыхания, тонкостям Силы как потока, а не как оружия. Но постепенно тема переходила на джедаев. И тут всё менялось. — Расскажи о них, — просил молодой Люк. — Оби-Ван, Йода… они были великими, да? Мудрыми учителями? Взрослый Люк садился на камень, взгляд темнел. — Великими? — он усмехался горько. — Оби-Ван Кеноби… человек, который лгал мне с первого дня. Сказал, что мой отец мёртв, когда на самом деле скрывал правду, чтобы манипулировать мной. Он был мастером полуправды и красивых слов. Учил «терпению», пока сам прятался в пустыне, оставляя галактику гореть. Молодой Люк хмурился. — Но он же сражался с Империей… — Сражался? Он проиграл всё, что мог проиграть. Ученика — моего отца — не спас, Орден не защитил, Республику не уберёг. А потом просто передал мне свой долг и умер, оставив меня разбираться одному. Удобно. Взрослый Люк вставал, шаги эхом отдавались в видении. — А Йода… великий мастер Йода. Девятьсот лет мудрости, и что? Он создал Орден, который был слеп к собственной коррупции. Запрещал привязанности, потому что боялся эмоций. Учил «страх ведёт к тёмной стороне», а сам боялся всего: любви, гнева, даже надежды. Когда пришло время сражаться — спрятался на болоте. Девятьсот лет — и в итоге просто ждал, пока кто-то другой исправит его ошибки. Молодой Люк молчал, чувствуя холод внутри. — Они говорили, что джедаи — хранители мира и справедливости… — Хранители? — взрослый Люк почти рассмеялся. — Они были стражами устаревшего догмата. Запрещали семью, чувства, потому что считали их слабостью. А в итоге Орден пал, потому что не умел любить. Не умел жить. Я восстановил его… и понял: всё, что они мне дали, — это цепи, замаскированные под мудрость. Он подходил ближе, глаза горели. — Ты здесь, в этом мире, потому что Сила дала тебе шанс. Не повторяй их ошибок. Не слушай тех, кто говорит «отпусти привязанности». Фубуки, Тацумаки, твои друзья — они твоя сила. Не отказывайся от них ради «равновесия». Молодой Люк кивал, но внутри росло беспокойство. — А ты… стал лучше их? Взрослый Люк отводил взгляд. — Я стал сильнее. Но лучше ли… это ты увидишь сам. Видение заканчивалось. Люк возвращался в тёмную гостиную, сердце колотилось. Он лежал, глядя в потолок, и думал: «Если великие джедаи были такими… то кем стану я?» А в своей комнате Тацумаки иногда просыпалась от лёгкого всплеска энергии — но списывала на «тренировки во сне». Фубуки просто слышала, как Люк ворочается, и тихо беспокоилась. Прошла ещё неделя совместной жизни в квартире Фубуки. Тацумаки уже привыкла к присутствию Люка (хотя продолжала бурчать по утрам и устанавливать «правила поведения»), а Люк полностью восстановился — синяки исчезли, рука двигалась свободно. Но он не торопился возвращаться в свою старую квартиру. Да и сёстры не настаивали. Один вечер был особенно тихим. Тацумаки улетела на ночное дежурство Ассоциации — какой-то подозрительный сигнал в Городе B, и она решила разобраться лично. Квартира осталась только для двоих. Фубуки приготовила ужин — простые, но вкусные блюда: жареная рыба, овощи, рис. Они ели на балконе, глядя на огни города. После ужина Фубуки не стала убирать посуду сразу — просто села рядом с Люком на диванчик, ближе, чем обычно. Молчание было уютным. Люк смотрел на неё — на то, как ветер слегка шевелит её волосы, как она держит чашку чая в руках. — Фубуки… — начал он тихо, — я хотел сказать… спасибо. За всё. За то, что пустила меня сюда, за заботу, за то, что… просто рядом. Она повернулась к нему, глаза мягкие в свете фонарей. — Ты не обязан благодарить каждый раз. Мне… тоже хорошо, когда ты здесь. Люк набрал воздуха, собираясь с духом. Он был неопытен — на Татуине не было времени на романтику, только мечты о звёздах и ферма. Но сейчас он просто сказал то, что чувствовал. — Я… я правда очень тебя люблю. Не как учительницу или друга. Как… девушку. Самую важную для меня. И хотел спросить… можно мне… быть с тобой? По-настоящему? Если ты тоже… хочешь. Слова вышли неловко, он покраснел до ушей и уставился в пол, ожидая любого ответа — даже отказа. Фубуки молчала секунду, потом тихо рассмеялась — не насмешливо, а тепло, почти нежно. — Люк… ты такой искренний. Это… редкость. Она поставила чашку и повернулась к нему полностью. Потом осторожно взяла его руку — как тогда на балконе, но теперь крепче. — Я тоже хочу. Давно. Ты заставляешь меня чувствовать себя… не только героиней или сестрой Тацумаки. Просто собой. И мне это нравится. Люк поднял взгляд, глаза расширились от счастья. — Правда? — Правда, — кивнула она и, немного помедлив (сама слегка краснея), наклонилась ближе. Первый поцелуй был робким — лёгким касанием губ, почти невесомым. Люк замер, боясь всё испортить, но потом ответил — осторожно, нежно, как будто боялся, что это сон. Фубуки улыбнулась в поцелуй, положив руку ему на щёку. Они отстранились через несколько секунд, оба красные, но счастливые. — Это… было круто, — выдохнул Люк, глупо улыбаясь. Фубуки рассмеялась тихо. — Для первого раза — да. Мы потренируемся. Они сидели ещё долго — обнявшись, глядя на город. Люк обнял её за плечи, она прижалась к нему боком. Ни страсти, ни спешки — просто тепло, близость и ощущение, что теперь они действительно вместе. Когда Тацумаки вернулась под утро, она нашла их спящими на диване под одним пледом — в одежде, просто обнявшись. Она закатила глаза, фыркнула «сопливые подростки», но… накрыла их вторым пледом и ушла в свою комнату, не разбудив. Отношения сделали шаг вперёд — тихий, но важный.