Честь или сердце

Настал тот вечер, который решит все. Моросящий дождь капал на пальто и на грунт пустой улицы Москвы. Февраль прошел также быстро как и снег. Столица расцветала, отдаваясь весне. Это было то самое время, чтобы начать с чистого листа. Ребята молча стояли у ворот пансиона. Оба хотели сказать что-то важное, но все никак не могли. Андрей, в парадной одежде, ковырял землю сапогом. Люцифер смотрел на дорогу, сжимая в руках ранец с выбранными стихами для выступления. Он сильно готовился весь день: репетировал жесты, речь и свое поведение. Заучил пару цитат для аргументов, если попадется буйная публика, и даже принял ванну впервые за неделю. Графиня приехала за ними на карете, запряженной лошадьми. Пока Андрей быстро сел на место с желанием, чтобы этот день быстро закончился, Люцифер же со всей вежливостью и аккуратностью открыл дверь. Как на его плечо легла тяжелая холодная рука. Тот вздрогнул и обернулся. Это был Павел Викторович. - Здравствуй, Саша, - Павел Викторович увидел, как Люцифер недовольно хмыкнул услышав это имя, - С дозволением директора я буду вашим сопровождающим, - С этими словами он потянулся открыть дверь, но его остановила графиня. - Не утруждайтесь, моншер. Я прослежу за ними, - Сладкий голос Анны донесся из кареты. - Позвольте мне просто... - Нет, - Она улыбнулась. Павел сжал зубы, через силу улыбаясь в ответ. Но пришлось вернуться обратно. Люцифер с облегченным вздохом сел в карету. Он посмотрел на Андрея, но тот не обращал на него абсолютно никакого внимания. Карета тронулась и те наконец то поехали. Саша сидел молча, смотря не в окно, а на лицо Андрея. "11,12..." - Он насчитал 13 веснушек с правой стороны. К сожалению, с левой посмотреть не выйдет из-за того, что Андрей сидел к нему в профиль. Он смотрел, как бровь юноши сведены, как тот сидел сжавшись. И тогда Александр слегка коснулся своим плечом плеча другого. Но Андрей не ответил: продолжал сидеть, не обращая внимания. Александр нахмурился и отстранился. Спустя двадцать минут молчаливой езды они прибыли в салон. Люцифер увидел большое здание, с красивыми узорами на стенах и вместо уверенности он чувствовал неприятное покалывание в груди. Андрей слегка, будто случайно, провел своими пальцами по чужой ладони. Саша выдохнул с облегчением, но все равно хотел бы, чтобы он задержался еще на секунду, но тот отошел, испугался. Дождь продолжал моросить, прическа полностью испортилась, а плащ промок. Теперь он выглядел не как загадочный интеллектуал, а как мальчишка в бегах от полиции. Салон был ярким, повсюду были люди и громкий смех. Но когда они зашли, бурное обсуждение прекратилось. Гости глазели на них, как на диковинок. Андрей с некомфортом поправлял воротник, стараясь не поднимать взгляд с пола. Но Анна чувствовала себя уверенно, ее стук от каблуков доносился по тихому залу. Она отвела их к какому‐то статному мужчине, который держал в руке бокал вина. Люди потихоньку возвращались к диалогу, только теперь их темой для разговора являлись новые гости. Мужчина сразу же кинулся целовать руку Анне. Люцифер и Андрей пошатнулись и удивленно посмотрели друг на друга, неожидав таких откровений. - Наконец то графиня Всеволожская прибыла! Ох, как я скучал по вашему прекрасному лику! - Что вы, monsieur, вы мне льстите... - Она убрала руку, - Прошу познакомить вас с новым талантом и будущем страны - Люцифером, - Женщина слегка коснулась талии парня. Мужчина внимательно осмотрел мальчика. Его лицо расплылось в пьяной улыбке. - Будущее говорите? С таким то псевдонимом? Зачитайте что нибудь! - Что же вы сразу! Дайте подготовиться, мальчик впервые здесь! - Она посмотрела на Люцифера, - Погуляйте с Андреем, а как будете готовы - вы нам почитаете, - Графиня мягко положила руку на плечо Александра. - Я могу сейчас! Я готов, - С уверенностью произнес парень, но Анна стояла на своем. - Когда же вы еще сможете походить по таким местам? Это ваш шанс, воспользуйтесь им. Заведите друзей, может новому научитесь. - Но... - Гуляй, - Анна посмотрела ему в глаза, сладкий тон испарился. Люцифер быстро кивнул и отошел. Он подошел к Андрею, который стоял дальше от них, как отверженный. - Идем... Гулять, - Последние слово звучало прозвучало с сарказмом и обидой. Андрей закатил глаза, но пошел за ним. Ему было ужасно обидно за то, что рядом с Александром он - просто тень. Его даже не представили! Конечно, Андрей здесь только для сопровождения. - Как ты провел неделю? - Произнес Люцифер, в попытке хоть как то пообщаться со своим другом. Но это только разозлило. - Как? А как ты думаешь? Я всю неделю бегал за тобой, но ты... Отверг всю мою заботу! И я получаю этот вопрос вместо извинений? До тебя когда нибудь дойдет или мне на французском изъясниться? - Вспылил Андрей, говоря немного громче, но стараясь сделать так, чтобы их разговор не дошел до посторонних. Люцифер свел брови. - Не начинай, мы друзья как никак, я просто был занят, - Он наоборот заговорил ниже. - В том то и дело! - Андрей уже не выдержал и сказал громче, чем нужно, - Мы должны быть друзьями, но ты дружишь только с пером! – Он загородил проход Люциферу. - Хватит кричать, ты меня позоришь, - Он не смотрел в глаза Андрею, в принципе не старался смотреть на окружающих. - Боишься услышать правды? О, ты ее услышишь, когда будешь зачитывать свои "трагичные" стишки! - С резкой жестикуляцией произнес Андрей. Люцифер смотрел на Андрея и как рушится его вечер к которому он шел неделю. - Хватит. Поговорим потом, - Он развернулся и пошел к графине, чтобы успеть зачитать своих стихи и вызвать восхищение, а не позор из-за Андрея. Андрей не договорил и схватил его за рукав. - Куда ты убегаешь? Снова пропадешь? Может, ты хотя бы раз выслушаешь меня? - Хватит портить мой вечер! - Люцифер резко обернулся, громко крикнув на весь салон, - Что ты думаешь я делал всю неделю? Готовился! И я не позволю глупому мальчишке испортить все, к чему я шел всю жизнь! - Он грубо вырвал свой рукав и помчался к графини. Андрей молча стоял, чувствуя на себе ошеломленные взгляды. Хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть. - Я готов читать! Сейчас! - примчался Люцифер через весь зал, с одышкой отвлекая графиню. - Да? А где Андрей? - Произнесла женщина, пытаясь найти его взглядом. - Не важно! - Громко воскликнул он от стресса, но потом понизил голос, - Давайте начнем... - Добро, - Она коротко кивнула, - Пройдем, - Она положила свой стакан с вином на стол и повела его к компании критиков. Анна встала в середину гостиной. Гости обернулись, поняв, что сейчас начнется представления. - Mesdames et messieurs, прошу вашего внимания! - Зал посмотрел на графиню, - Господа, сегодня у нас необычный вечер. Позвольте мне представить вам юношу с Московского университета со смелым псевдонимом - Люцифер! Ну что же, юный мой друг, соберитесь с духом. Мы жаждем услышать плоды вашего вдохновения. Люцифер встал на место графини. Он глубоко вздохнул, прежде чем начать. - Графиня. Господа. Поскольку вы того пожелали... Я прочту вам. Но стих, который я прочту - это правда. А правда, как известно, редко бывает благочестивой. "Судья и грех" Ты висишь в багряном углу, утомлённый и строгий, Твой взгляд просквозил меня насквозь, как гвоздём. И я понял — мы с Тобой одной масти, о Боже: Ты — заточён в окладе, я — в теле своём…- С каждой строчкой его уверенность становилась все меньше. Он смотрел на озадаченные взгляды публики, стараясь сохранить хоть каплю гордости. Графиня выглядела абсолютно спокойно, будто вовсе не услышала его. Но Андрей, который стоял в ближайшем углу комнаты, услышав голос Люцифера подошел ближе, сливаясь с толпой. Он закончил читать, слушая ужасную тишину, ломающую уши. Ужасный ком подступил к горлу. Молчание, кажется, продолжалось вечность. Графиня медленно похлопала. – Браво, – Без каких либо эмоций произнесла та, – Сильно. У вас действительно есть дар. Вскоре вся публика залилась аплодисментами. Андрей, не смотря на все обиды, все равно искренне порадовался за Люцифера. Он добился чего хотел, и как бы не было обидно - все абсолютно заслуженно. Андрей смотрел на счастливого друга и его руки непроизвольно стали хлопать. Люцифер почувствовал сильное облегчение, когда услышал одобрение. В его голове уже прокручивалось успешное будущее, вечная слава и легенда. Он полностью окрыленный этими пускай и неуверенными, но все таки аплодисментами зала. Но когда публика затихла, то к нему вышел тот самый мужчина, с кем разговаривала Анна Всеволожская, когда они только зашли. - Мило. Правда... слишком юношески радикально. Напоминает первые опыты. Позвольте, как человек знающий ремесло, дать совет: вам не хватает школы. Учитесь ясности. Люцифер замолк, вернувшись в реальность. Он был готов к критике, хотя в душе было ужасно тревожно, его лицо сохраняло спокойствие. - Что же, вы правы. У меня нет школы, но есть университет. А ваше лица - мой экзамен, - С пафосом, дурным тоном, произнес он. - А как по мне, - Сказала одна девушка, сидя за столом, явно пьяная, - Это кощунство. Я может и стародума... Но сравнивать творца с тварью, да еще и в таком уныние! Что же вы, молодой человек, и веру-то у людей отнять хотите? Зал заразился обсуждением. Руки немного начали дрожать, от чего их пришлось спрятать за спиной. Андрей стоял и смотрел, как его друга унижают, но не лез. Пускай спустят на землю. Хотя... Руки вновь потянулись к краю сюртука. - Ну что, господа, оценили нашего "падшего серафима"? Честно, напоминает позу. Как же вы страдали и как Творец вас обозлил, что вы бросились писать стихи? - Воскликнул кто-то из-за стола. К ним в круг вышел мужчина средних лет с бакенбардом, от него несло шампанским. Лицо смуглое, волосы черные, кудрявые. - Боже мой, как он дрожит! - Шептала пожилая дама своей соседке, - Ему бы в плед, а не в поэты! – А как стеснялся! Хотя, может с такими темами скромность действительно не лишняя... Александр был на взводе. Он не мог ответить на все, что они говорили, но он слышал. Все слишком громко, в уши бьют все унижения, но он не может ничего ответить. Защита от пару фраз критиков - это понятно, но когда на тебя обозлился весь зал невозможно сосредоточиться. Он с жалостливым и испуганным лицом посмотрел на графиню, но та лишь улыбнулась. А чего он ожидал? Хотел славы - так пусть получает. Правда, стоило уточнить, какой именно. И тогда его взгляд стал искать Андрея. Он понимал, что тот скорей всего ушел, а даже если и нет, то просто останется наблюдать за его падением. Слабость от бессонных ночей и голода дали о себе знать. Кашель подступил к горлу. Через пару секунд его настигнет позор, но он настолько оглушен унижениями, что не в состоянии взять платок или хотя бы прикрыть лицо рукой. По всему залу раздался глухой, надрывный кашель, который заткнул публику. Александр посмотрел на свою льняную рубашку. Она была испачкана в крови, а некоторые капли упали на пол. Он застыл, медленно поднимая испуганный взгляд на публику. И тут зал взорвался. - Он же чахоточный! - Кричали дамы, закрывая лицо веером. - Это такая "Божья месть"? - Ах! Кровь! Уберите, ради Бога! Это же заразно! - Дама вцепилась в руку своего кавалера. - Я же говорил, нельзя допускать таких людей в приличное общество, - Отвечал кавалер, уводя ее. Графиня была в ступоре. Она смотрела на грязный пол и со скрытой паникой схватила прислугу за руку. - Увидите его в гардеробную! Немедленно! - Прошептала та слуге, после грубо отталкивая ее в сторону. Она вернула свое привычное лицо с ухмылкой. – Очень эстетично, не находите? Вы прекрасный актёр роли трагического писателя. Браво. У Андрея чуть не выпали глаза от увиденного. Он только что узнал о болезни, которую от него скрыли, но самое ужасное, что прямо сейчас его друга унижают, а он просто наблюдает. Забыв про все обиды, Андрей расталкивает гостей, чтобы открыть дорогу к Александру. В голове не было мыслей про то, кто виноват, а кто прав. В голове в принципе ничего не было. - Все. Прощайся, мы уходим, - Сказал Андрей в пол голоса, хватая его под руку и быстро уходя в сторону выхода. Александр оборачивался на зал. Он не видел, что там происходит. Все было размыто. Но он видел, как его успешной будущие разрушается, но хотя... О каком будущем идет речь с его диагнозом? Они вышли на улицу, где продолжал лить дождь. Луна освещала ночную Москву вместе с фонарями. Легкий ветер окончательно растрепал укладку. Наконец-то спокойный шум, а не громкие возгласы, разъедающие уши. Столько вопросов хотелось задать Александру... Но он ничего не говорил. Это было не из-за обиды, а чтобы не делать ему еще хуже. Они стояли под проливным дождем, смотря на темную улицу, вдыхая запах влажной земли и мокрого камня. Александр вырывает руку, его трясет от истерики. - Эти люди - просто лицемеры. Меняют свое мнение как перчатки. Что за мода такая: восхищаться, а потом травить! У тебя прекрасные стихи, правда! Я когда услышал сразу замер! У тебя талант! - Андрей пытался успокоить, смотря на мокрое от дождя лицо. - Ты просто устал, да и впервые на такой публике! Он молчал как мертвец. Лицо было еще бледнее, чем обычно. Это выбивало Андрея из колеи, он не знает как его поддержать. Вдруг его снова оттолкнут? А если сделает еще хуже? Спустя минуту Александр все таки сумел ответить. - Прости, - Коротко произнес он, стараясь смотреть в глаза, но это ужасно стыдно и больно. - Это ты прости! Я смотрел как тебя унижают! Это я испортил тебе вечер... Меня пригласили как сопровождающий, но я не справился, - Голос был полон вины на себя. Он сжал руки в кулаки. - Прости, - Повторял тот еще громче. Глаза Саши наполнились слезами. Андрей смотрел на его дрожащие плечи и не знал что делать. - Саш, все же хорошо, – Тихо, почти шепотом произнес он. Но хорошо не было. - Я так отвратительно обращался с тобой, ты должен был бросить меня! Я недостоин тебя и твоей заботы, - С надрывом, вперемешку со слезами говорил он, опустив голову в пол. Андрей не мог ничего сказать. Поэтому просто обнял его, хлопая по спине. Глаза Саши расширились от неожиданного объятия. Его руки вцепились в чужие плечи. - Мне так стыдно! - Он зарывался в чужое плечо, - Ты бы знал, как же я скучал по тебе когда ты не приходил! Прости меня, Андрюша! Андрей чувствовал, как чужие ресницы щекочут шею. Его одежда стала мокрой от дождя и от чужих слез. Раньше он думал только то, что Люцифер никогда не ломается, никогда не позволит себе слабость. Когда слезы стихли, Андрей отдалился. - Мир? Саша лишь кивнул, вытирая глаза. Голова гудела от боли, щеки красные от холода и от стыда. - Тогда пойдем. - Куда? - выдавил тот. - Куда угодно! Ты впервые на сцене! Ты выступил в салоне, нужно праздновать, - С этими словами он пошел по неизвестному пути, лишь бы уйти подальше от этого гнилого места. Саша шел, плетясь за ним. Не прошло и пяти минут, как те уже промокли. Скорей всего от болезни от простынет или не проживет и следующей недели. Обязательно умрёт. Но не сейчас. Они впервые говорили не о чем то высоком, а о простом, повседневном. О своей жизни, глупых историях, о себе. - Я давно хотел сбежать.Я думал уехать отсюда - Андрей резко сменил тему, пытаясь удержать равновесия, шагая по бордюру. - Об этом нужно думать раньше, а не занесколько месяцев несколько месяцев до выпуска. - С привычной ухмылкой ответил Александр, уже успокоившись от испорченного вечера. - Самое время! В Европу, к тебе на родину! - совершенно беззаботно и легко говорил он. Хотя на самом деле это было самой последней надеждой сбежать из этого лицемерного места. - Но как? А деньги? Это неразумно, особенно с моим состоянием, - Скрывал тот свою заинтересованность, чтобы сохранить остатки разума и адекватности. - Не хочешь попробовать? Я же вижу, как люди здесь давят на тебя. А там свобода и культура! Я найду деньги и документы. Александр загорелся. Пускай это были просто слова, даже если это глупые надежды. Он попытался скрыть улыбку. - Но почему ты так хочешь взять меня с собой? Я же просто груз. Твои друзья куда лучше, - Его взгляд смотрел на дождь и темную ночь. - Потому что ты мой лучший друг, - Это звучит фальшиво, мелко для того, что он чувствует. Но другое не приходит на ум. Прошло пару часов. Они болтали обо всем: о будущем доме, о Париже, о бытовых мелочах. В их доме будет пару комнат. Большая кухня, на которой будут круассаны и багет. В комнате Андрея будет большая кровать и попугай, которые выучит сценарий Мещерского и будет читать перед сном, чтобы тот запоминал. Комната Люцифера будет завалена бумагами. Обязательно пятно на полу. Окна открыты, чтобы проветрить и смотреть на красивый Париж. Зачем то еще возьмёт с собой шкаф, Андрей не спросил зачем. – Как думаешь, попугаи едят круассаны? - Говорил он, балансируя на краю моста и вступая по нему, словно в цирке по канату. – Это ты к чему? - Усмехнулся Саша, придерживая его за руку. – У нас не будет еды кроме круассанов и багетов. Чем попугая кормить? – Я буду кормить его своими неудачными стихами. Они не заметили, как скоро должен был наступить рассвет. Расходиться им не хотелось. Пришлось бродить по улицам, глядя на спящий город, чтобы потянуть время. Людей не было совсем, можно было идти, касаясь плеча другого. Что раньше казалось самым страшным действием на свете. - Если бы я после смерти стал звездой, ты бы искал меня? - Спросил Люцифер, ступая по грунту. Его взгляд направлен на красивую архитектуру Москвы, совсем не похожую на Парижскую. Москва более... Пёстрая что ли? Вовсе не Париж, со своей строгостью и могуществом. - Только если ты пообещаешь светиться вечно, - Не задумываясь ляпнул Андрей. - А что если я не смогу? - Я все равно найду. Их взгляд задерживался на афишах театров и вывесках книжных лавок. Дождь закончился минут двадцать назад, одежда почти высохла — в отличие от волос. – В России вовсе нет искусства. Всё заканчивается на патриотизме и тоске. До банальности просто, – Люцифер, уже позабыв о своём позоре, вернулся к привычной манере. Он всегда считал, что ничто не способно превзойти французских поэтов, особенно ту тонкость мысли, ту грацию и лаконичность. – Я с этим не согласен, – осмелился возразить Андрей, – Искусства в России полно. Люцифер вопросительно приподнял бровь. – Неужели? Стихов не пишешь, литературой не увлекаешься. Так откуда тебе знать что-либо о творчестве? – заметил он со знакомой ноткой превосходства. – Театр! Я обожаю театр! Часто ходил с семьёй в детстве! – глаза Андрея вспыхнули при воспоминании, – Всегда мечтал стать актёром, понять сцену изнутри. Но, увы, мой род не позволяет, – Сцена была ему близка эмоциями, драмами. Он зачитывался пьесами, а в редкие свободные дни, когда сергей и костя отходили от похмелья, рвался только туда. Погружаться в сюжет, понимая, что каждое движение и каждое слово рождаются здесь и сейчас; проживать эмоции героев и сопереживать им в случае трагедии. Но больше всего его захватывала сама игра. Только так можно было по-настоящему раствориться в сцене. – Не слишком-то ты и хотел быть актёром. Люди, которые действительно хотят, бросаются к своей мечте. А тебя, как всегда, держит статус. Не надоело? – Не всё так просто, как ты думаешь. Мечта не всегда сможет прокормить. Они свернули в сторону, ведущую к пансиону, где раньше учился Андрей. Тихий ветер вновь разнёс между ними напряжение и какую-то общую усталость. Шли они молча, пока тишину не нарушил Андрей. – Я по-настоящему хочу, – Он опустил взгляд, – Если бы была возможность, я бы сразу… Но её нет. – Возможности всегда есть. Вы просто не ищете. – Я раньше ставил пьесы для родственников. Если хочешь, могу сыграть что-нибудь для тебя. Или на выпускном, если я попрошусь. Люцифер нахмурился, отводя глаза. – С удовольствием посмотрю, – коротко, но весомо прозвучало в ответ. – А ты чем занимаешься, кроме писательства? – Андрей и вправду почти ничего о нём не знал, - Расскажешь что нибудь о себе? Александр прикусил нижнюю губу. А что рассказывать? Стоит ли? Словно они вернулись к самой первой встрече, снова не зная, довериться ли друг другу. – Я не отсюда… – начал он снова. – Из Франции… – Нет-нет, это я знаю! А что ещё? Как там было, во Франции? – Нормально… - Саша отвёл взгляд. Снова тишина. Андрей дёргал рукав своего пальто, не зная, как заставить его заговорить. Но через несколько минут молчаливой ходьбы тот всё же начал. – Я… в детстве любил кататься на льду, – неуверенно проговорил он, – лет в четырнадцать мы всей семьёй выезжали на замёрзшие реки. У меня даже свои коньки были. – И… тебе нравилось? – спросил Андрей, глядя на знакомую улицу. Вдалеке уже виднелось здание пансиона: невзрачное, давно не ремонтированное. – Да! – слишком громко вырвалось у Люцифера. Глаза его горели непривычным огнём, а на лице вместо обычной настороженности появилась улыбка. – Я помню, как постоянно падал! Один раз даже коленку в кровь разбил! Mère вытирала мне кровь. А я… старался держаться, едва сдерживая слёзы. – Он тихо усмехнулся. – Mon père злился, когда я плакал. Особенно из-за ударов о лед. Это он потом и отправил меня в Москву. Думал, возмужаю, стану крепче, здоровье поправлю! А я снова плакал после неудачного выступления. – Речь эта должна была звучать грустно, но лицо Александра выражало лишь смирение и непривычную теплоту. – Потому что я не хочу быть тем, кем он велел. Я другой. А как у тебя с семьёй? – А… Обычная семья: мать – хозяйка, отец в службе. У меня всё типично… Даже нечего тёплого не вспомнить. – Не смешите! Даже с матушкой? Андрей отвёл взгляд, руки спрятались в карманы. – Особенно с ней. Она меня не любила. – А отец? Разве он любил? Настолько, что предопределил твою судьбу? – Любил. Просто не умел этого показывать. Он защищал меня, хотел, чтобы я стал достойным человеком. А матери не было до меня дела. Никогда. – А мне кажется, она подарила вам свободу. А отец давал лишь ограничения…- Он замолк, глаза отвели в пол, - Андрей, мы же увидимся с ней? - С кем? - Удивленно спросил Андрей. - С мамой. Она ждет меня. Андрей перевел взгляд на Сашу и улыбнулся. - Конечно, друг мой бесценный! - И я судьбу благословил… - Проговаривал он, вспоминая строчки. - Я думал, ты только Байрона читал. Саша улыбнулся во все зубы. - Пушкин - солнце русского народа. Из далека увиделся пансион. – Я тут учился, - В его голосе чувствовалось разочарование. Его взгляд упал на ворота пансиона. – Разве? Похоже на заброшенное здание, – с саркастической усмешкой произнёс Люцифер. – А на этом заборе я повис, когда хотел сбежать! - Он указал пальцем на забор. - Давайте не будем о грустном. Они продолжили путь. Люцифер становился все страннее: слишком много откровений. Походка плавная, невесомая. Те прошли мимо университета даже не сговариваясь. Подсознательно знали, что оба не хотят расходиться. Еще дальше, и еще, и еще. Люцифер становился невыносим - капризы, разговоры невпопад. Андрею становилось душно. Его ноги были ватными, а веки сами закрывались. - Саш, давай по домам. - Нет, подожди. Он ускорился. Те все дальше отходили от дома Мещерского. Он уже в мыслях представлял, как долго будет добираться обратно. Их глаза остановились на маленькой роще. Деревья были совсем голыми, а травы не было видно. Но зато деревьев было много, от чего можно перепутать с лесом. В глазах Люцифера что-то вспыхнуло. Не опасное, а юношеское. Андрей никогда не видел такой жизни в его глазах. Так резко и неожиданно холодная рука вцепилась в его. Он кожей чувствовал его кости и совершенно не чувствовал пульса. - Пойдемте, mon ami, - Он потянул его за руку. - Куда? - Тот шел за ним как завороженный. Это осталось без ответа. Москва впала в глубокую ночь. Но им не нужен город, им нужен лес. Хотя, не сколько лес, а сколько они друг другу. Заросли рощи были такими же глубоким как глаза Андрея, если смотреть на них под определенным углом. Маленькое озеро, похожие на лужу - то самое пятно в глазу Люцифера. Тусклое и неприметное в его бездонных глазах. Лес был серым - весна только началась. Растительности не было, трава - сухая, но можно найти белые подснежники, которые только начинали расти. На некоторых не было даже и двух бутончиков. Лепестки сложены из-за ночных заморозков. Кто бы подумал, что такие невинные и белые растения могут быть ядовитыми во всех частях. - У меня аллергия на цветы, - Сказал Люцифер, вертя в руке подснежник, - Но они красивы. - Запретный плод, - Усмехнулся Андрей. - Ça me rappelle quelque chose, - Прошептал он. Бродя по лесу еще около получаса, они нашли небольшую заброшенную часовню. Скорей всего в нее ходили только бабушки или люди, скрывавшиеся от скучной жизни. Она была не заперта, будто молила зайти хоть кого нибудь. Стекла выбиты, а бревна дрожали по швам. - Хочешь? - Спросил Андрей, кивая на нее. Он уже знал ответ, но хотел быть инициатором. - Безусловно, я же Люцифер, - С иронией произнес он, абсолютно по-юношески хватая его за руки. Андрей даже не смел сопротивляться. Поэтому через минуту они были там. Пыль по углам, икон - только пару и то по углам, скрывая пыль. Чьи-то цветы прямо у потертой иконы Божией матери. - Бог нас покарает. Мы - грех, - Сказал Люцифер, поднимая голову к небу, словно пытаясь увидеть его, - Если это правда - то потолок упадет на нас. - Ты преувеличиваешь. - Мы умрем, - Люцифер протянул руку, в ожидании, - Мы умрем, танцуя перед иконами. - Зачем? - Прошептал Андрей. - Ради смеха, - Тот усмехнулся, - Ну же, не хотите ли вы избавиться от тех навязанных мук, что сковывали ваше сознание? Я помогу. Станцуй со мной, с самим дьяволом. Андрей сжал его руку. Холодные пальцы переплелись с чужими, будто затягивая в грех, который сами создали. Люцифер в тот же момент делает шаг в бок. Андрей подходит, но тот тут же отдаляется. Их круг медленный, они держаться на расстояние двух рук, не желая притягиваться ближе. Круг, еще один, каждый раз быстрее, напряжение. Они не отводят взгляда, смотрят друг другу в глаза, потому что если отведут взгляд - увидят икону. Их тени отбрасываются на Божию матерь абсолютно бесстыдно. Люцифер ведет, закручивает вокруг оси - Андрей вращается как кукла. - Не стыдно? - Спросил он, не прерываясь от танца. - Плевать. Ноги неуверенно следуют за Люцифером. Люцифер закручивает, вновь и вновь, а Андрей подчиняется, порой не понимая что делать сейчас. Руки все еще сцеплены и все так же они на приличном расстоянии. Потому что если они приблизятся еще, то из будет невозможно остановить. Но они не приближались и поэтому остановились. - Устал? - Вовсе нет. Мы еще не танцевали возле Эйфелевой башней. – Я полюбил Россию, - сказал он, отводя взгляд, - ведь теперь она у меня ассоциируется только с вами, Андрей. Те наконец то решили пойти домой. И Люцифер замолчал, видимо понял, что говорил слишком много сегодня. Университет встретил их с хитрой ухмылкой. Будто знал, к чему все это ведёт. – До встречи. – До встречи. Они смотрели друг на друга в полной темноте. Никого кроме них. Те наклонилась ближе к друг другу, будто пытаясь что то нашептать. Их лица были в пару сантиметров, как и пальцы, которые отчаянно боялись сплетаться. Они дышали в унисон, и Андрей уже предвкушал мокрый след на его коже. – Вы любите интригу, mon ami? - пытаясь скрыть свою уязвимость прошептал Саша. – Я люблю, когда ты молчишь, - Протянул Андрей, тянувшись все ближе. - Подождите! - Взрослый мужчина подбежал к ним. Те отцепились друг от друга за считанные секунды. Люцифер смотрел на этого мужчину, который выглядел так невзрачно и неопрятно, что хотелось проигнорировать его просьбу. А лицо... Его можно было забыть после первой же встречи. Похож на городского сумасшедшего. - Я из салона. - Начал тот, потирая руки. Андрей насторожился. Ему уже хватило увидеть всех разукрашенных дьяволов на этом маскараде. Хотя... Незнакомец был вовсе не похож на типичного посетителя таких мест. Это пугало еще больше. - Александр Соколов, верно? Слышал ваше выступление. И его оценку, - Он смотрел прямо в глаза Александра, не отводя взгляд, будто гипнотизируя. Но на Андрея тот не посмотрел ни разу, будто его здесь нет, - И... Слышал ваши разговоры, - Он кинул резкий и короткий взгляд на Андрея, а затем опять стал прожигать взглядом Люцифера. Длинные бледные пальцы залезли в карман чёрного пальто и достали от туда конверт. На нём не было ничего: ни штампов, ни вензелей, совершенно обычное. Он протянул его Александру. - Прочтите, когда будете одни, - Его голос из тревожного, резко стал спокойным и низким, - Это не срочно, но вам будет интересно. Он едва заметно кивает и сразу же уходит. Люцифер берёт конверт, не вскрывает, тут же прячет в карман. - Что это? Зачитаешь? - Спросил Андрей, немного надеясь, что Саша не будет скрывать и поделиться письмом. Но Люцифер молчит. Он смотрит на конверт, на темно-бордовый воск, похожий на кровь. – Саша? - Не стоит внимания. Я выкину потом, - с этими словами он сложил конверт и положил в карман. Ничего выкидывать он не собирался. Андрей понял это сразу же. Зная Александра - он такое не пропустит мимо глаз. Но решился не лезть лишний раз, вдруг снова ссора?